Как за каменной стеной

Антон медленно шёл по протоптанной между сугробами дорожке. Вокруг только непроходимый лес, кажущийся бесконечным. Ветви деревьев периодически цепляются за одежду, будто желая схватить своими крючковатыми пальцами и не дать пройти дальше. Медленно падали снежинки, попадая на лицо парня, они надолго не задерживались и тут же таяли. Мороз пощипывал оголённые участки кожи, но это не заставило Петрова ускорить шаг. Мысли о произошедшем за последнюю неделю роились в его светловолосой голове. Ноги машинально шли по знакомому маршруту, заставляя снег под подошвами приятно поскрипывать. В памяти то и дело всплывало лицо Ромки, как непосредственного участника событий жизни Антона в последнее время. Сначала оно хмурилось, злилось, глаза хищные и строгие смотрели прямо в душу, а потом медленно расплылось в широкой улыбке, и перед парнем возник будто бы совершенно другой человек. Последняя картина заставила Петрова улыбнуться в ответ своему воображению. Он абсолютно перестал следить за тем, куда идёт, и на полном ходу влетел в дерево. - Чё, Тошик, опять очки потерял? – послышался знакомый голос откуда-то из-за спины Антона, вернувший, наконец, парня в реальный мир. Петров медленно повернулся и увидел Ромку, тушившего сигарету об землю. - Вставать собираешься? А то яйца отморозишь, - сказал Пятифанов, с усмешкой глядя на друга, и протянул руку, чтобы помочь второму встать. - Что? А, да. Спасибо, - промямлил Антон, который только в этот момент понял, что сидит на снегу, и поспешил подняться, воспользовавшись помощью Ромы, оказавшегося и вовремя, и совсем некстати одновременно. - Что бы ты без меня делал, Тошик? Пойдём, хоть до школы проведу, чтобы по пути не возникло желание больше с соснами обниматься, - с этими словами Пятифан взял парня под руку и зашагал в сторону школы. Петрову ничего не оставалось, кроме как пойти следом, пытаясь не отставать. До школы дошли без происшествий. Ромка всю дорогу рассказывал что-то, а Антон лишь изредка вставлял короткие реплики и невзначай посматривал на говорящего. У ворот школы стоял Бяша, ожидавший Пятифанова. Увидев выходящую из леса пару, он не удержался от ехидного комментария: - Вы чё как педики, за ручки держитесь, на? – шепеляво проговорил Бяша, улыбаясь так, чтобы было видно зубы, а точнее, их частичное отсутствие. - Ничё не как педики, - возмущённо ответил Рома, отдёрнув руку, чтобы та не касалась руки Антона, и убрал её в карман куртки. – Я сегодня собака-поводырь, а то четырёхглазый уже и в очках плохо видит. Антон после таких слов слегка покраснел. Ему было немного стыдно за то, что он влетел в дерево из-за мыслей о Пятифанове, но ещё больше стыдно было, потому что Ромка это видел. Но то, что парень не знает истинной причины случившегося, облегчало положение Петрова. Пока Антон размышлял, Бяша и Рома говорили уже о чём-то совершенно странённом. Таким образом, замяв данный инцидент, все трое направились в школу.

***

После уроков Антон вышел на крыльцо учебного заведения. Морозный воздух наполнил лёгкие, обжигая холодом дыхательный пути. Уже собравшегося домой Петрова окликнул Бяша, который уговорил парня пойти с ним за школу, хотя на уговоры это было не похоже, скорее на приказ. В отведённом месте уже стоял Рома, грозно глядевший на подошедших. Одна рука была заведена за спину. В ней явно что-то было, и Антону страшно было даже подумать что. В это же время между Пятифаном и Бяшей завязалась словесная потасовка, вскоре переросшая в драку. Всё это выглядело настолько неестественно, что напоминало какой-то спектакль с очень плохой актёрской игрой. Так как Петров абсолютно не понимал, что сейчас происходит, ему оставалось только ошеломлённо наблюдать. И после того, как Ромка якобы победил Бяшу, он приблизился к Антону и убрал, наконец, руку из-за спины. Петров ожидал увидеть всё, что угодно, но не букет подснежников. - Можно тебя проводить? – спросил Пятифанов и мило улыбнулся, обнажая клыки. В этот момент Антон достиг пика своего удивления. Он не знал, что произошло и что ему нужно сделать, и уже хотел было потянуться к букету, но Ромка скрестил руки на груди, слегка помяв цветы. Как выяснилось в итоге, весь этот цирк разыгрывался в качестве репетиции подката к девочке, а точнее к первой скрипке, Полине. То, что Петрова, наконец, посвятили в планы компании, позволило парню спокойно выдохнуть, но то, что Пятифанову нравится Морозова, окончательно выбило Антона из колеи. Полина была умной и красивой, она могла понравиться кому угодно, но покорила сердце главного хулигана школы, что расстроило парня, хотя он не понимал почему. Петров мог бы поддержать друга, предложить идею получше, чем цирк с нападением, ведь в это никто не поверит, но вместо этого, согласился играть роль маньяка в спектакле Ромы, ведь отказаться язык не поворачивался. И теперь Антона ждёт ещё и вечерняя репетиция около его дома перед завтрашним концертом.