Ради себя

Она собрала темные гладкие волосы в хвост, закрепив их черной резинкой. Нанесла на губы красную помаду, взяла тяжелую от записей книгу и вышла из комнаты. Окружающим всегда хотелось смотреть на нее, наблюдать за резкими, даже грубыми движениями. По ночам она читала Шекспира, который ей абсолютно не нравился. Старые кеды не были почищены ни одного раза, но ее это нисколько не заботило. Иногда грязь может выглядеть красиво, и не нужно бояться перегнуть. Она открыла для себя вальс. Бальные танцы — это не всегда про каблуки и длинные платья. Те самые грязные кеды тоже подойдут, хотя можно считать это оскорбительным. Вальсы стали чем-то особенным и откровенным для нее. Она не любила парней, но хотела танцевать вальс именно с парнем. Не любила не потому, что парни какие-то не такие, а потому что слишком часто обжигалась. Но тот пообещал ей вальс.

***

Он засмеялся. Руку ужасно ломило, но боль приятно смешивалась с наступающей эйфорией. Его передернуло. Руки и ноги заледенели. — Мой выход. Он взял в руки тетрадку, открыл зубами маркер. В голову приходили совершенно странные образы. Воспоминания смешивались с выдуманными событиями. Он не мог нормально держать маркер, но начал рисовать. Безумные глаза с жадностью глядели на него с листа. Он буквально чувствовал их приближение. Глаза душили его. Позабавясь, они отрывали лапы от его горла на одну секунду, а потом прижимали снова. С другого листа вылеплялся текст: написано на обычном, понятном языке, но он не понимал ни одного слова. Он вспотел, а руки задрожали от страха. Он закрыл тетрадку, но глаза преследовали и без нее. Утром он проснулся в ванной. Все было как прежде. Тетрадь лежала под кроватью, а глаза больше не казались такими устрашающими. Его тошнило. Тело наполняла ужасающая слабость. В тот день он опоздал.

***

Именно он пообещал ей вальс. И это должно было непременно произойти. Так же непременно, как ночь сменяет день. — Лаура! — он с трудом догнал ее в коридоре. — Как твой вечер? — Привет. Я уснула очень рано. А твой? Она знала ответ. Конечно, все прекрасно читалось по цвету лица и дрожащим рукам. Он замялся. — Я…я… нормально, наверное. Ничего особенного. На этом они разошлись. Ненадолго.

***

Она выглядела чудесно. Потрясающе. В тот вечер Лаура впервые поцеловала его в щеку. Он отметил это новыми записями в тетрадке. Но они смазались из-за слез.

***

Следующее утро он встретил в больнице. Она сидела в коридоре. Лаура не хотела говорить с ним. Более того, вообще видеть его. «Ужасный парень. Ужас, что он делает с собой». Она ушла. Она понимала, что не сможет помочь.

***

Через три года он подарил ей обещанное. Вальс они станцевали на настоящем балу в городе N. Лаура больше не носила красную помаду, не таскала тяжелую сумку и разлюбила свои старые кеды. Он положил тетрадь в коробку и убрал на верхнюю полку. Эта коробка была утеряна во время нескольких переездов. Так думала Лаура. Тетрадку он сохранил, но с тех пор не открывал.