soulmate

Манижа – Держи меня земля песок, песок, песок, много песка и камня вокруг. она бежит по камням, израненные стопы зудят, по щекам текут дорожки слез. её ждёт что-то очень важное, что-то, за чем она так долго гналась, тысячи и тысячи лет. песок кончился. есть только камни и капли дождя без неба. всё тело безумно ноет, моля о пощаде, но ведь это только оболочка, не более? чей-то стон слышится в тишине. метров двадцать, за тем камнем... её ноги дрожат, тело немеет от холода, по камням растекаются разводы ее крови и дождевой воды, голова раскалывается, на плечах адская усталость. ещё немного, десять секунд, подожди меня, я иду к тебе, пожалуйста, жди, пять секунд, я уже вижу тебя, ты видишь меня? небо взрывается цветом васильков и лилий, а она опоздала на сотую долю секунды. Вельзевул резко садится на диване, хватая ртом воздух; всё лицо и подушка в слезах. холодно. очень, очень холодно. – Опять этот сон, – бормочет княгиня, тыльной стороной ладони вытирая слезы и кутаясь в свитер. сколько это будет продолжаться? сколько ещё ей надо будет страдать каждый раз, засыпая, и сколько её тело по какой-то причине будет так настойчиво требовать шестичасового сна? сколько её сознание будет так ръяно искать кого-то, подсовывая самые разные сны с его участием? Вельзевул устала. устала за эти тринадцать дней так сильно, как, кажется, в последний раз уставала во время столетней войны, когда отчёты поступали со скоростью света и на Земле дел было на пятьдесят лет вперёд. наверное, стоит взять отпуск. Она поморщилась при мысли о двойном количестве ненужных документов, которых ей и так хватает по горло, но ведь стоит помучиться два-три дня, чтобы год отдыхать? или отложить отпуск и сходить, например, к человеческому психиатру и разобраться в своих снах? попросить помощи у Неё? Вельзевул вздохнула, не зная, что делать. ей срочно нужна была кружка латте и чего-нибудь шоколадного перед нудной работой. Остальное вполне может подождать. *** джунгли. ветер отчаянно воет, разнося песок, цветы, травы, кустарники по всей земле. впереди, совсем близко, начинается вулкан. он махиной возвышается над ней, заставляя чувствовать себя маленькой, хрупкой. в груди что-то ломается, трескается, с гулом вырывается наружу, выворачивая тоненькое тело наизнанку. только бы успеть, только бы успеть, пожалуйста. осталось совсем, совсем немного, миллисекунда – и Вельзевул протягивает руку, цепляясь за чудом уцелевшее рядом с вулканом дерево, её качает из стороны в сторону, неустойчивая поза мешает поймать, достать, прикоснуться к лежащему на земле человеку. прости, я опять не успела. в который раз васильково-лиловый взрыв и тьма. Княгиня просыпается. устало открывает мокрые глаза и поднимает голову с насквозь промокшей от слез подушки. все-таки стоит подать заявку на отпуск. владычица ада чудесит себе капучино с шоколадными круассанами и приступает к работе. снова. *** лёд. прозрачный, крепкий лёд, видимо, только застыл. опять примерно в пятидесяти метрах от неё лежит человек. стонет. кричит. плачет? холод пробирает до костей, глаза и щеки превратились, в, кажется, ледышки. руки, ноги, туловище, ресницы, волосы, стопы – все мёрзнет. холод такой жуткий, что хочется сгореть на месте, раствориться в святой воде, расплавиться под пустынным солнцем, лишь бы не мёрзнуть здесь. желание спасти, уберечь, спрятать, согреть неизвестного такое же сильное, словно сильнее инстинктов. Вельзевул бежит по скользкому льду, чудом не подскальзываясь, бежит из последних сил, разрывается на части и опаздывает. очередной взрыв лилий и васильков. зачем? зачем мне тебя искать и спасать, если я тебя даже не знаю? зачем тебе и мне, нам, это? зачем мучаться двадцать тяжёлых дней, четыреста восемьдесят тяжёлых часов, чтобы в итоге ничего не добиться? почему? почему ты внезапно стал так важен? почему эфирная психика* так стремится достать тебя? почему именно сейчас? в чем смысл? *** лес. много леса, много голых, чёрных веток, облезлых стволов, тоненьких сухих кустарников, разбросанных по снегу, словно перекати-поле. много снега, липкого, мокрого снега. тёмные ветви деревьев, будто ножом, режут белое небо, белую землю, белый горизонт. Вельзевул идёт вперёд, и за ней тянется полоска грязи. весна? в воздухе звенит мороз, кажется, вся влага замерзает прямо сейчас, застывая перед носом. совсем близко, за ближайшим деревом, слышится слабый стон, рассекающий пополам кристальную тишину. три шага, всего лишь три шага, пожалуйста, блять. княгиня падает на колени перед израненным телом, облокотившимся на многовековой дуб, пропитавшийся кровью. солёные, горячие слезы падают на снег, на руки, на кровь, оставляя разводы. невыносимо больно, холодно, больно так, будто это ее чуть ли не разрезали на части, больно так, что хочется вырвать все внутренности из себя, выкинуть, ничего не оставить. – Не плачь, – произносит тело напротив неё, задыхаясь в стонах. – Не плачь, ты разрушала городах, страны и галактики, не поведя и бровью, неужели ты сдаешься из-за каких-то снов и какой-то крови? лилии и васильки. что? что это было? кто он? откуда он знает про неё? что, блять, всё это значит? будет ли это ночью опять сон, она ведь уже нашла его? Вельзевул идёт варить кофе и делать себе завтрак. ну, как делать, скорее, телепортировать еду из ближайших кафе, оставляя деньги на кассе. сны снами, но если она сейчас не поест, то её тело может и развоплотиться. *** Вельзевул шла купить клубнику, когда увидела его. Просто купить клубнику – неужели это такое особеннное событие? видимо, Она решила, что да. *** Почему именно он? почему именно его выбрала Она? почему вообще всё это происходит? нет абсолютно никакого смысла в этом, зачем тогда? *** IU, ZICO – soulmatе Мягкие губы прикасаются к её губам. Тихо, мягко, аккуратно, будто незаметно. Руки зарываются в её волосы, перебирая мягкие (они только кажутся жёсткими) пряди на затылке, прижимая к себе. Вельзевул отвечает на поцелуй, расслабляется, ещё ближе прижимаясь к чужому телу, обнимая его за талию, полностью отдаваясь. Он отстраняется, поправляет пиджак, неудобно севший, и вновь целует её. Целует так, будто хочет зацеловать за тысячи лет, что не имел возможности это сделать. Она целует его в ответ, и это лучшее, что случалось с ней в жизни. – Я тебя люблю, – смеясь, говорит она. – Я тебя очень-очень сильно люблю. Княгиня понимает. в этом был весь смысл. во всех её снах и мыслях, во всём, что она пережила. Всё это значит очень простую истину: она его любит. Ей становится очень легко и весело, хочется петь, танцевать, прыгать и целоваться. *** Корица, гвоздика, апельсин. Чарующий аромат витает на кухне, заполняя собой лёгкие под отказ. в помещении очень жарко из-за духовки и двух включённых газовых комфорок, но если открыть окно, то холодно, поэтому главный архангел и княгиня ада парились в жутко душной кухне. – госпожа, – небрежно и с чертями в глазах обращается к ней Гавриил. – могу ли я позвать вас на бокал вина сегодня вечером? – можешь и на несколько бокалов позвать, – насмешливо отвечает Вельзевул. – я, пожалуй, не... ее прерывает глинтвейн в кастрюле, громко шипящий – закипел и убежал. ангел, спохватившись, убавляет огонь на минимальный и мешает напиток, сыпя немного сахара, вино попалось кислое. – не откажусь, – заканчивает демоница, в свою очередь проверяющая печенье. имбирное, всё по человеческим традициям. – я польщён, – неловко говорит архангел, аккуратно помешивая напиток и добавляя ещё сок апельсина. от жары щеки вечно мерзнущей Вельзевул покрылись румянцем, чуть ли не огненным, и ничего красивее, Гавриил, кажется не видел в жизни и что согласен наблюдать вечно. Княгиня ведь не против?