Leksa kom Trikru

      Замешательство на лице Кларк сменилось неверием, болью, а затем наконец яростью от осознания предательства. Сердце Лексы будто разрывало на части, когда она наблюдала, как эти голубые глаза наполняются гневными слезами.       Затем она потянулась, чтобы утешить Кларк? Извиниться? Забрать свои слова обратно? Но как только ее рука потянулась к ней, Кларк, казалось, отдалилась еще дальше. Ворота горы Везер, деревья вокруг них, все сливалось воедино, когда Лекса пыталась приблизиться к Кларк, и все же, чем больше она пыталась приблизиться, тем дальше они, казалось, отдалялись друг от друга.       Однако она прекратила попытки, когда у Кларк внезапно оказался на руках Эйден.       Что же она наделала? Как могла предать их обоих?       Она снова двинулась вперед. Пытаясь подбежать к ним, но ее ноги были прочно прикованы к земле. Лекса посмотрела вниз, пытаясь увидеть, что ее сдерживает, нащупывая меч, чтобы разрубить путы, но обнаружила, что, на удивление, безоружна. Ничего не видя, но все еще чувствуя себя скованной, она взглянула на Кларк и Эйдена, пытаясь объяснить, что не может пошевелиться; желая подозвать их ближе, и в этот момент заметила Грегора из Речного клана, маячащего позади них с гигантским топором в руке...       — Кларк! — ее рот открылся в крике, но не издал ни звука, хотя горло саднило от прилагаемых усилий.       Все, что сделала Кларк, это разочарованно посмотрела на Лексу, настолько охваченная чувством предательства, что не обращала внимания на окружающее.       — Нет! — снова безмолвно закричала Лекса, когда Грегор занес топор, Эйден заплакал, наблюдая, как над ними поднимается оружие, в то время как грустные глаза Кларк были прикованы исключительно к Лексе… Она с ужасом наблюдала, как топор обрушился вниз-       — Кларк!       Она вырвалась из своих невидимых оков, приподнялась в постели и проснулась, облегченно выдохнув, хотя ее сердце продолжало колотиться о ребра. Ее сорочка промокла от пота и прилипла к спине и груди.       Она чувствовала себя совершенно измученной и в то же время так, словно вот-вот ринется в бой.       Робкая рука коснулась ее бедра, и глаза Лексы затрепетали, когда часть затянувшейся паники и страха мгновенно улетучилась.       Большой палец Кларк ласкал ее кожу. Проверяя. Испытывая. Лекса накрыла руку Кларк своей, чтобы показать, что она полностью проснулась. В здравом уме. Не застряла в кошмаре. Получив подтверждение, рука Кларк расширила свой охват, успокаивающе и сведуще поглаживая живот Лексы, затем придвинулась ближе и прижалась к ней всем телом, устроившись на боку.       Лексу всегда мучили кошмары. Однако в последний раз Кларк приходилось иметь с ними дело, когда они начали делить постель после турнира. Даже за те короткие промежутки времени, которые Лекса фактически провела дома в те первые несколько месяцев, Кларк быстро узнала, как лучше всего помочь Лексе проснуться и как успокоить ее после этого. И вскоре Лексе было достаточно просто знать, что Кларк рядом с ней в постели и обнимает ее, чтобы кошмары почти прекратились.       До тех пор, пока несколько недель назад они не отправились в Аркадию, впервые везя Эйдена в Гору. По дороге, за несколько миль до того, как они должны были миновать Тондис, на их караван напала группа оппортунистических налетчиков.       С их столь сильной и умелой охраной им не грозило никакой реальной опасности, и они справились с угрозой за считанные минуты… Но Лекса оцепенела. Ей удалось слезть с лошади, а затем она наблюдала, как стрела просвистела мимо Кларк, когда блондинка прижала Эйдена к себе и прикрыла, уклоняясь от неуправляемого снаряда.       Грант вырубил лучника долю секунды спустя, но Лекса так и осталась стоять как вкопанная. С ужасом наблюдая, как Кларк вытащила один из своих клинков, приняв защитную стойку, продолжая бережно держать Эйдена одной рукой.       А Лекса могла лишь наблюдать, как у Эйдена задрожал подбородок, и он плакал и плакал, пока это не стало всем, что она могла слышать в течение нескольких часов, даже когда он уснул вскоре после инцидента…       Именно в тот день чувство беспомощности, которое преследовало юную жизнь Лексы, вернулось, и в тот вечер кошмары Лексы начались снова.       Это не всегда был Грегор, и они не всегда были у горы Везер. Иногда это был Гувейн или Абель. Иногда это был даже Хеда, которого Лекса победила. Хуже всего, когда это была сама Лекса, вертевшая своим копьем, готовясь их сразить…       Кларк прижалась лицом к шее Лексы, продолжая успокаивающе водить рукой по ее животу.       — Хочешь поговорить об этом? — пробормотала она, прикасаясь губами к коже Лексы, помогая стереть последние следы ужаса, оставленные кошмаром.       Лекса помотала головой, вдыхая комфорт от ощущения Кларк так близко; чувствуя, как сердце Кларк сильно бьется у ее плеча.       — Хочешь забыть об этом? — Кларк улыбнулась ей в челюсть, большим пальцем дразня под грудью Лексы, над шрамом, оставленным той пулей.       Лекса ухмыльнулась, испытывая большое облегчение от того, что Кларк была слишком сонной, чтобы настаивать на информации. Однако она разберется с неизбежными вопросами утром, когда почувствует себя менее уязвимой во время песчаной бури. На тот момент Лекса довольствовалась тем утешением, которое предлагала Кларк, когда она повернула голову и соединила их губы в поцелуе.       Она толкнула Кларк обратно на подушки, мир вокруг исчез, уступив место коже и рту Кларк, пока та не замерла под ней. Лекса нахмурилась, собираясь спросить, что случилось, когда услышала знакомое тихое всхлипывание.       Они с Кларк замерли, прислушиваясь и ожидая. Надеясь. Но они обе знали, что будет дальше: небольшая заминка, а затем несчастный плач, который, как Лекса очень надеялась, однажды не сдавит ее сердце.       — Я разберусь, — Кларк улыбнулась, быстро чмокнув Лексу в губы и вылезая из-под нее, выбираясь из-под одеяла и перебираясь через москитную сетку, которая покрывала их кровать, потому что однажды они занимались любовью, пока Лекса не обнаружила, что Эйден стоит в своей кроватке и наблюдает за ними.       Маленький чудак. Лекса ухмыльнулась и легла на бок, наблюдая за Кларк через щель, которую та оставила в сетке. В эти дни Эйден обычно спал всю ночь… Может, ему тоже приснился кошмар. Лекса могла только надеяться, что это не было чем-то похожим на ее собственный. Или она кричала во сне и разбудила его? Обычно такого не случалось, или, по крайней мере, никто никогда не упоминал ей об этом…       Хотя Кларк всегда легко справлялась с Эйденом. Она была прирожденной сиделкой.       Она была той, в ком нуждался их народ, в ком нуждалась Лекса, и, казалось бы, без особых усилий стала именно той, в ком нуждался Эйден.       Он мгновенно затих, когда Кларк уложила его на диван, наблюдая за ней так же загипнотизированно, как и Лекса в тот момент, когда Кларк быстро переодела его; улыбаясь ему и говоря тем успокаивающим голосом, который успокоил их обоих…       Мир.       Все, чего Лекса когда-либо хотела – это мира. И она посвятила этому делу свою жизнь. И единственная горькая правда, которую она усвоила за эти годы, заключалась в том, что мир никогда не длился долго. Что поддержание мира будет битвой длиною в жизнь.       Но теперь у нее была Кларк. Ее храбрый и прекрасный воин. Кларк, которая заслуживала гораздо большего, чем постоянные битвы и жертвы. Кларк, которая могла позаботиться о себе, независимо от того, насколько чрезмерно заботливой иногда была Лекса.       Но Эйден… Сердце Лексы сжалось так болезненно, что ей пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы подавить свой раненый всхлип, чтобы он не достиг ушей Кларк. Крошечный Эйден, который был таким маленьким и таким уязвимым… Который рассчитывал, что Лекса защитит его.       Эйден был в такой большой опасности, потому что он был их… Потому что Лекса была Хедой. Потому что Лекса посмотрела в его большие голубые глаза и почувствовала, как ее мир меняется, как это произошло в первый раз, когда она встретила Кларк.       Тогда Лекса приняла эгоистичное решение; исключительно сердцем, а не разумом. И теперь Эйден будет нести бремя сына Хеды. Как Кларк несла бремя houmon Хеды. Но Кларк, по крайней мере, сделала выбор, который Лекса все еще не могла до конца понять, но отказалась от расспросов, чтобы не расстраивать Кларк. Но Эйден? Разве справедливо подвергать ребенка такой большой опасности только потому что, что? Потому что Лекса думала, что у нее может быть нормальная жизнь? Семья?       Что она вообще знала о том, чтобы иметь семью? Все, что Лекса ком Трикру когда-либо знала, это то, что у нее отняли семью. Всегда.       Когда Кларк уложила спящего Эйдена обратно, Лекса быстро закрыла глаза и выровняла дыхание. Она не могла позволить Кларк увидеть ее в тот момент. Кларк уже подозревала, что кошмары вернулись. Лекса не могла позволить Кларк увидеть, что теперь гложило ее каждый божий день. Как сильно она боялась, что потеряет их обоих, потому что оступилась и на секунду подумала, что может быть счастлива.       Потому что, если бы Кларк увидела, то попыталась бы это исправить. Исправить ее. А Лекса итак уже просила от Кларк слишком многого.       Поэтому, Лекса притворилась спящей, утешаясь, насколько могла, руками, которые обнимали ее, и мягкими губами, которые нежно целовали ее в висок.

***

      Кларк лежала на спине на мягком толстом ковре в уютной гостиной, которую они часто посещали, когда приезжали Скайкру. Эйден сидел на животе Кларк, весело визжа, когда Кларк его щекотала.       Для нее с Кларк не было ничего необычного в том, чтобы быть связанными в их возрасте. Или начать уже строить семью. Жизнь коротка, и во всех кланах семья всегда была важна. Чем больше, тем лучше. Большая, процветающая семья – вот за что боролось большинство воинов, чтобы оставить после себя наследие…       — Нет, мама! — Эйден засмеялся, вопреки протестам прижимая свое крошечное тельце ближе, чтобы Кларк не останавливалась.       Лекса вцепилась в подлокотник украшенного искусной резьбой обеденного стула, на котором сидела. В окружении друзей. Семьи. Но все, что она могла видеть — были Кларк и Эйден.       Это было больно.       Сначала это была хорошая боль. Если такая вообще существует. Лекса почти чувствовала, как ее сердце наполняется любовью к ним. Но в последнее время это казалось чересчур. Как будто она была переполнена до краев; давилась и задыхалась; готовая лопнуть в любую секунду.       Любить их было так больно, и Лекса ничуть не сомневалась, что так быть не должно.       Кларк наклонилась, что-то шепча Эйдену, который резко повернул голову, мгновенно находя Лексу. Его крошечная ручка взметнулась вверх, указывая пальцем, два неровных передних зуба обнажились в счастливой улыбке, предназначенной исключительно для нее.       — Namon! — от полнейшего восторга Эйдена на саму Лексу к ее горлу подкатил толстый комок.       Ее глаза горели, уголки рта задрожали, когда Лекса мгновенно улыбнулась ему в ответ. Как она могла этого не сделать? Его первым словом было «namnam». Потому что Кларк всегда говорила с ним о Лексе, просто указывая на нее или рассказывая ему истории обо всем, через что они прошли, о том, кем была Лекса. В основном они говорили с ним на Тригедасленге, и он еще не совсем освоился со словом nomon, но Лексе было все равно. Она знала, кто она для него. Эти большие голубые глаза смотрели на нее так, как будто она повесила луну…       Эйден знал, кем была Лекса; кем должна быть для него. Это демонстрировалось каждый раз, когда он слепо прыгал в ее объятия с полной и абсолютной верой в то, что Лекса поймает его, даже когда она иногда даже не подозревала об этом, он неожиданно бросался на нее.       Но она ловила его. Как всегда. И все же единственное, о чем Лекса могла думать, это что, если однажды она не сможет?       Кларк и Эйден продолжили свою игру, указывая и называя всех в комнате, в то время как мир Лексы начал вращаться от беспокойства. Она выпрямилась в кресле. Напряженно. Царственно. Кларк бросала на нее исподтишка взгляды, заметив поведение Лексы; маску, которую она надела только для того, чтобы пережить тот день.       — Ты готова к этому, не сомневайся в себе, — уверенно сказала Костия Лексе, пока она пристегивала доспехи, чувствуя слабость. Она выиграла свой Конклав. Предки предвидели, что так и будет. И все же она была ребенком, которому придется встать во главе армии великанов и попросить их следовать за ней навстречу их вероятной смерти.       — Ты - Хеда, — Аня вышла из тени комнаты, нарушая их уединение. – Ты не просишь, ты приказываешь. В тебе не будут сомневаться; твое слово – закон. Каждый стул, на который ты сядешь, будет твоим троном!       Лекса расправила плечи в кресле. Она знала, что выглядит странно, неуместно в семейном тепле, которое исходило от всей комнаты. Лекса отделилась, и люди начали это замечать. Она все испортила для Кларк.       Поэтому она поднялась на ноги и надеялась, что ее дрожащие колени не были заметны, когда она подошла, чтобы подхватить Эйдена и поцеловала его, казалось бы, всегда влажный и слюнявый рот, прежде чем наклонилась, чтобы снова осторожно положить его на Кларк. Затем она чмокнула Кларк в щеку и сказала, что скоро вернется.       Лекса не объяснила причины своего ухода. Она была Хедой. Она натянуто кивнула Эбби и Кейну. Неопределенно кивнула в сторону Беллами, Эхо и Рэйвен и махом руки отпустила Гранта, который двинулся следом.       Она высоко подняла подбородок под растерянными взглядами и покинула комнату со всем достоинством, на какое была способна.

***

      — Лекса!       Jok.       Она думала, что сбежала. У нее зачесались пальцы, мечтая запереться в своей мастерской и вырезать куски мыла до наступления темноты.       Лекса сдержала вздох и с улыбкой повернулась к Эбби, которая последовала за ней.       — Nomon. Тебе что-нибудь нужно? — вежливо поинтересовалась Лекса. Она подарила бы Эбби весь мир, потому что Эбби подарила миру Кларк.       Эбби посмотрела в конец длинного коридора, в каждом конце которого стояло по охраннику. С появлением Эйдена Лекса стала еще более параноидальной. Она позволила Эбби взять себя за руку и провести в комнату для гостей.       Вообще-то это была гостевая комната Кейна и Эбби, как позже поняла Лекса, оглядев обстановку. Что с ней происходит? Она была чрезмерно внимательна и в то же время стала склонна отвлекаться, погруженная в свои мысли. Что, в свою очередь, только усилило ее растущее беспокойство.       Она машинально села, когда Эбби выдвинула для нее стул из туалетного столика, и наблюдала, как ее Nomon садится на кровать.       Они уставились друг на друга, Эбби, похоже, не знала, как сказать то, что хотела сказать, а Лекса неловко поглядывала на дверь, тоскуя по своей мастерской. Своему одиночеству.       Наконец Эбби заговорила.       — Я знаю, как трудно чувствовать ответственность перед своим народом, что противоречит ответственности, которую ты чувствуешь по отношению к своей семье…       На этот раз Лекса заметно вздохнула, а затем нахмурилась. Неужели она действительно стала настолько очевидной?       — Не волнуйся, думаю, что Кларк – единственная заметила, что ты… встревожена. И, возможно, поняла, почему. Она еще не призналась мне в этом. Мне кажется, она надеется сначала поговорить с тобой.       Лекса кивнула. Что такого было в этих женщинах-Гриффинах, что они могли видеть ее насквозь? Зачем они вообще спрашивали ее, в чем дело, если всегда знали ответ?       — Ты поговоришь с ней?.. — подтолкнула Эбби, и челюсть Лексы сжалась.       Ей не понравилось, что ее побег был брошен ей в лицо в ее собственном доме. Но это была Эбби. Эбби заботилась о ней. Лекса знала это со слов Эбби, а Эбби не из тех, кто бросается такими словами, когда не имеет их в виду.       — Sha, Nomon, — ответила Лекса. — Я поговорю с ней, как только буду знать, что сказать.       Эбби какое-то время молчала, а Лекса сидела прямо на стуле, словно сделанном из оленьих рогов. Уставившись на кровать, на которой сидела Эбби, а не на нее.       — Иногда нормально просто сказать, что ты чувствуешь, не зная, как перестать чувствовать это…       Лекса кивнула. Она знала. Она знала, что может поговорить с Кларк.       — Я попросила ее быть лидером для нашего народа. Быть моей женой. Быть матерью для нашего ребенка. Все эти вещи, о которых я просила, и она делает это так идеально, а я… Я та, кто сомневается…       Эбби оставалась стратегически спокойной, когда слова вырвались из горла Лексы.       — Я Хеда, — мягко заявила она. — Но я также и houmon Кларк. Я nomon Эйдена… — Лекса прерывисто вдохнула. — Иногда я чувствую себя настолько полностью принадлежащей им, что все остальное не имеет значения.       Она сделала паузу. Ее мысли ускользали. Снова погрузились в бурю, которая бушевала внутри нее. Бурю, наполненную любовью, сомнениями и чувством долга, которое Лекса больше не знала куда направить.       — Это правда, что я в противоречии, nomon, — призналась Лекса. — Я чувствую, что мне придется сделать выбор между моей семьей и моим народом, потому что с каждым днем мне кажется, что у меня не может быть и того, и другого. Что я веду себя эгоистично. Что я слишком многого прошу от Кларк. Что я заточила Эйдена в этом доме под усиленной охраной, потому что я люблю его…       — Лекса, тебе не нужно выбирать…       Слезящиеся глаза Лексы вспыхнули, когда она, наконец, посмотрела на Эбби.       — Они для меня все, — резко прошептала Лекса, чувствуя, что срывается, теряет самообладание. — Они заслуживают всего. Мой долг должен быть исключительно перед ними, — решительно заявила она и покинула еще одну комнату в своем собственном чертовом доме.

***

      Лекса побежала. В двенадцать лет ее руки и ноги казались слишком длинными для ее тела, даже когда она была еще самой маленькой из Секенов. Лекса ненавидела это. Она ненавидела то, что, сколько бы она ни тренировалась, ей казалось, что она никогда не будет готова. Как она могла быть той, кому суждено было стать Хедой и принести мир их народу?       Однако все остальные в деревне казались уверенными. Все смотрели на нее, когда она проходила мимо них. Когда таскала ведра с водой из колодца в дом Ани. Они смотрели до тех пор, пока Аня не зыркнула на них, заставляя их разбежаться, позволяя Лексе тренироваться и быть сбитой с ног наедине, до следующего дня, когда это просто повторится.       Прошло много зим с тех пор, как она приехала в деревню, и Лекса до сих пор совсем не чувствовала себя частью народа. Она была обособленной. Она была послушницей, ее жизнь была посвящена тренировкам в десять раз усерднее, чем у любого другого Секена. Им, по крайней мере, разрешалось играть.       Лекса даже не была уверена, что ей нужны друзья. Даже ее родители обучали ее, зная, что однажды ее попросят принять участие в Конклаве. Лекса даже не умела играть. Она просто хотела иметь право выбора... И так начался ее бунт. Против Ани. Лекса уважала Аню. Она боялась ее. Но она знала, что Аня хотела как лучше. Что она заботилась по-своему. И это знание придало Лексе смелости начать случайным образом исчезать со своих тренировок.       Убегать, когда она знала, что должна была тренироваться с тренировочным манекеном, было волнующе.       Лекса все еще держала в руках свой тренировочный шест, когда бежала по полю, вырубая цветы и сорняки. Она рассмеялась про себя, подсознательно переходя в позиции для парирования, которым ее научила Аня.       Она закатила глаза, когда поняла, что все еще тренируется. Но тогда все было по-другому. Лекса хотела принести мир своему народу. Просто было приятно, когда казалось, что это был ее выбор.       Она издала боевой клич, совершив идеальное вращение всем телом, такая гордая, когда ловко совладала со своими обычно неуклюжими подростковыми конечностями. Она бросилась вперед и ткнула дерево, нанося по нему молниеносные удары, обнаруживая естественную грацию в обращении с оружием, без давления людей, постоянно кружащих вокруг нее.       — Что это дерево тебе сделало?       Лекса неловко вскрикнула, прежде чем опомнилась. Она сжала свой тренировочный шест и выпятила грудь, бдительно оглядываясь вокруг.       — Покажись, — скомандовала она, понизив голос и подняв шест, стараясь ступать легко, не зная, с какой стороны донесся голос.       Ей ответил звук хихиканья, и Лекса взглянула на дерево и обнаружила, что весь ее мир меняется.       Лекса с открытым ртом уставилась на девушку, сидящую на ветке дерева. С массой темных косичек, собранных сзади в конский хвост. Кожа девушки была темно-коричневой, а глаза цвета шоколада.       Лекса ела шоколад только один раз в жизни. Густус привез плитку из Островного клана, которую он разделил между ней и близнецами. Это был маленький кусочек, и Лекса пожалела, что запихнула все это в рот вместо того, чтобы отломить крошечный кусочек и попытаться растянуть удовольствие. Теперь это было всего лишь воспоминание, что-то, чего она не могла точно вспомнить на вкус, но знала, что это был ее самый любимый вкус в мире.       — Лекса!       Может быть, потому, что это был голос Густуса на расстоянии, зовущий ее, а не Ани, сделал ее храброй в тот момент, когда она уставилась в эти любопытные шоколадные омуты и дрожащим голосом выдохнула: «Привет». Зайдя так далеко, что подняла руку, чтобы помахать, забыв, что все еще держит шест, который по какой-то причине она не удержала, запаниковав от внезапного непреодолимого смущения, как будто хорошенькая девушка каким-то образом знала, что она забылась, а затем продолжила возиться с палкой, пока та в итоге не упала на землю.       Лекса в ужасе уставилась на него, как на предателя, прежде чем быстро схватила его, краснея, и выпрямилась, подняв подбородок и выпятив грудь, делая вид, что так все и задумано. Она проигнорировала выкрик своего имени, снова потерявшись в этих глазах, наполненных веселым смехом.       Лекса знала, что смеялись над ней, но все равно была почему-то довольна тем, что она вызвала этот сверкающий свет.       — Как тебя зовут? — прошептала она, отчаянно стараясь, чтобы ее пока не обнаружили люди, которые ее ищут.       — Костия, — девушка улыбнулась, и боже, Лекса перестала дышать, и просто улыбнулась в ответ. Ее лицо болело, и она задавалась вопросом, выглядит ли она такой же сумасшедшей, какой внезапно себя почувствовала.       — Костия… — удивленно повторила она, и улыбка девушки стала шире, а сердце Лексы – больше.       — Лекса!       Jok. Это Аня. Улыбка Лексы исчезла, и она посмотрела в направлении криков.       — Я должна идти, — спешно сказала она Костии.       Костия.       Улыбка Лексы снова стала шире. Непроизвольно.       — До встречи, Лекса, — сказала Костия, выглядя немного обеспокоенной, когда взглянула на поисковую группу, вероятно, догадываясь, в какой беде оказалась Лекса.       Лексе в тот момент было все равно. Потому что хорошенькая девушка знала ее имя. И да, может быть, это потому, что люди кричали об этом во всеуслышание на всю территорию Трикру, но Костия знала его и сказала Лексе до встречи…       — Я надеюсь на это, — невольно пробормотала Лекса вслух, заставив девушку снова улыбнуться, от чего Лекса ощутила тепло, прежде чем сосредоточилась на том, чтобы помахать на прощание рукой, а не шестом, как нормальный человек, а затем убежала навстречу своей судьбе.       Аня никогда не позволяла себе рукоприкладства. Она лишь увеличивала количество обязанностей, порученных Лексе, или свои тренировочные нагрузки, или и то, и другое. Лекса приняла свое наказание с удвоенной силой, потому что она сделала выбор и решила, что последствия того стоят. А еще она встретила Костию, которую в течение следующей недели можно было заметить проходящей мимо Лексы, обязательно улыбаясь и махая рукой, прежде чем снова исчезнуть.       Лекса махала в ответ, а затем неловко притворялась, что ничего не произошло, когда чувствовала на себе острый взгляд Ани. Аня никогда не запрещала ей заводить друзей. Лекса думала, что, возможно, Рекс и Грант были ее друзьями. Будучи на пару лет старше, они казались скорее ее чрезмерно заботливыми охранниками, и обычно спарринговали с ней больше, чем играли на самом деле. Но для Лексы этого было достаточно. Они ей нравились. Они были ее друзьями. И она надеялась, что Костия тоже станет ее другом.       Аня наблюдала за ней, как ястреб, тренируя ее так усердно, что Лекса к концу дня могла только упасть в кровать и заснуть. Всегда в тепле, всегда сытая, даже когда ее тело болело от усталости и напряжения. Но Аня была лидером в их деревне, и у нее имелись другие обязанности, помимо Лексы, и в момент, когда Аня понадобилась в другом месте – решив оставить Лексу изготавливать новые учебные шесты, вместо того, чтобы тащить Лексу с собой – Лекса убежала в лес.       Она вырезала шесты. Аня никогда не говорила, сколько нужно, но Лекса стала настолько искусна в обращении с ножом, что могла сделать их в три раза быстрее, чем кто-либо из ее знакомых. Она побежала к дереву, понятия не имея, где найти Костию, чувствуя себя нелепо из-за того, что действительно думала, что Костия вообще будет там. Они не планировали встречаться и не говорили об этом. Лекса даже не знала, где живет Костия; была ли она реальным человеком или, может, просто плодом ее воображения.       Она с хмурым лицом сидела на траве под деревом, считая себя такой же сумасшедшей, как старик Айзек, который кричал на нее со своего порога, размахивая тростью всякий раз, когда Лекса проходила мимо, как будто ее существование его раздражало. Все, что он говорил, не имело смысла. Он говорил на языке, известном только ему самому и духам, с которыми вел самые долгие беседы на крыльце.       — Привет…       Лекса подпрыгнула от испуга. Она винила Аню в том, что та всегда вбивала ей в голову, что она никогда не должна забывать смотреть по сторонам. Она должна быть бдительной. Лекса такого же мнения, но в эти дни все ее мысли чаще всего сводились к девушке, стоящей перед ней.       — Привет, — Лекса улыбнулась в ответ, а затем запаниковала, потому что, что теперь? Костия была там, и Лекса постоянно думала только о том, чтобы увидеть ее снова, а не о том, что на самом деле скажет, когда увидит.       Но Костия, похоже, знала, что делать. Она плюхнулась рядом с Лексой и начала говорить так, как будто они были друзьями целую вечность, и Лекса жадно впитывала каждое ее слово. Костия тоже была сиротой. Она считала новых родителей хорошими, но у них были собственные маленькие дети, от чего ей было трудно чувствовать себя частью семьи. Так что, Костия проводила свои дни в лесу и показала Лексе ту часть их земель, которую будущая Командующая никогда не видела.       Лекса влюбилась в лес Трикру из-за Костии. Она открыла для себя, какой может быть мирная жизнь, когда она не сводится только к войне, изучению военного искусства и подготовке к войне… Лекса хотела, чтобы все ее люди могли прочувствовать лес, как это сделала Костия.       Она стала умнее, когда тайком сбегала, чтобы встретиться с Костией. Она старалась закончить все дела по дому и сосредотачиваться на тренировках, потому что действительно хотела, чтобы ее народ гордился ею. Лекса хотела остановить воинов Хеды, которые пришли и забрали у них гораздо больше урожая и дичи, чем требовалось. Оставив после себя едва достаточно для того, чтобы ее народ мог выжить.       Лекса достигла некоторого баланса между строгими тренировками и святилищем дружбы Костии. Пока однажды она не пошла встретиться с ней у их дерева, обнаружив там свою подругу вместе с Аней, которые сверлили друг друга взглядами.       Лекса мгновенно побежала вперед и встала между ними, борясь с почтительным кивком, желая встретиться взглядом со своим Амином, но в итоге получаясь смотреть только на шею Ани, пока заслоняла Костию позади себя.       — Говори со мной о моем неповиновении, Аня, — однако голос Лексы прозвучал увереннее, чем она чувствовала. Подпитываемый ее стремлением защитить. Но затем ее оттолкнули в сторону, и Костия шагнула вперед, чтобы продолжить смотреть на Аню с каменным лицом.       Лекса никогда не видела, чтобы кто-то мог долго продержаться в гляделки с Аней. Даже Густус, который был старше и крупнее ее Амина.       — Она моя подруга, и она тренируется усерднее всех в деревне, — голос Костии лишь слегка дрожал, и Лекса снова была парализована ее благоговением. — Она заслуживает времени для себя, Амин Аня.       Аня долго молчала, как и задумывалось, а затем повернулась и пошла обратно в деревню.       — Пойдем, Лекса, — скомандовала она, и ноги Лексы по привычке задвигались, хотя ее глаза оставались прикованными к Костии, растерянно смотрящей вслед Ане.       Их глаза встретились, и Лекса широко улыбнулась. Если Костия будет бороться за их дружбу, то и Лекса тоже.       Нагрузка Лексы снова возросла. Естественно. Она не ожидала ничего другого. Знала только, что Аня не сможет наблюдать за ней вечно.       Костия, к счастью, поставила перед собой задачу демонстративно проходить мимо тренирующейся Лексы, по крайней мере, раз в день, улыбаться и махать рукой, а Лекса ошеломленно смотрела в ответ, пока шест не возвращал ее в настоящее. Лекса едва чувствовала боль в своем взволнованно бьющемся сердце и после этого сосредотачивалась еще сильнее. Потому что, если она станет Хедой, она сможет быть другом Костии и защищать ее, и никто не станет подвергать сомнению ее решения.       И когда в конце своего наказания Лекса вернулась домой с двумя ведрами воды из колодца, она обнаружила Костию, сидящей у нее дома за маленьким кухонным столом и нарезающей картошку.       Лекса чуть не выронила воду, но была не настолько глупа. Она слишком устала, чтобы убирать такой беспорядок, и не собиралась снова выходить из дома, чтобы принести еще, и просто смотрела на сцену перед собой.       Костия ухмылялась, но глаза Лексы были прикованы к Ане, лицо которой было таким мягким, каким Лекса иногда видела его по ночам, когда они были только вдвоем, и Лекса практиковалась в чтении, как велела ей учительница. Учительница, за которой Аня посылала в Лодочный клан и которая проделала весь этот путь, чтобы научить Лексу читать. Умение читать было лучшим подарком, который Лекса когда-либо получала…       Аня растопила угли в печи, а затем поставила сверху кастрюлю.       Лекса медленно подошла ближе со своими ведрами, стараясь ничего не пролить. Она ждала и наблюдала, пока Аня не закончила наливать воду в кастрюлю, а затем Лекса сделала то, чего никогда раньше не делала. Она обвила руками талию Ани и обняла ее.       — Mochof, Nomon, — сорвалось с ее губ, и они обе замерли, но Лекса не взяла свои слова обратно. Она боролась с жжением в глазах, пока Аня молчала, но затем та нежно погладила Лексу по спине, пальцами другой руки зарываясь в ее волосы.       Лекса сморгнула слезы, половина ее лица все еще была прижата к груди Ани, а один глаз остановился на Костии, широко улыбающейся ей в ответ. Ее наказали не потому, что однажды она должна была стать Хедой и у нее не должно было быть друзей, ее наказали почти так же, как и всех остальных детей в деревне, когда те не слушались своих nomons. Лекса просто раньше не понимала, что именно это делала Аня, позволив Костии вернуться только после того, как она отбыла наказание за побег.       Аня приютила ее, оберегала. Одевала и кормила. Аня учила Лексу защищать себя и своих людей…       У Лексы была nomon и лучшая подруга. Она думала, что это все, что ей нужно в жизни.       До тех пор, пока больше года спустя, когда они сидели под своим деревом, и Лекса жаловалась на мальчика, который не переставал ходить за ней повсюду, и не сомневалась, что если он не прекратит, Аня поймет, если она ударит его по лицу.       Костия как-то странно на нее посмотрела.       — Что? — застенчиво спросила Лекса, на что Костия покачала головой, как будто Лекса была идиоткой, какой она частенько казалась, а затем Костия наклонилась вперед и соединила их губы.

***

      Лекса посмотрела на Кларк и в сотый раз была озадачена тем, насколько она отличалась от Костии.       Кларк вошла в ее жизнь так же неожиданно, как и Костия, но, помимо ума, упрямства и большого сердца, они были совершенно разными людьми.       Лекса привлекала внимание как мужчин, так и женщин, и все же только две женщины, как ни странно, смогли полностью покорить ее одним своим присутствием.       Однако Костия не знала Командующую. Для нее Лекса всегда была просто Лексой. В основном это была заслуга Лексы, поскольку она намеренно оградила Костию от ее обязанностей и эгоистично наслаждалась передышкой, в которой она могла спрятаться, когда ей надоедало держать маску перед миром, который не ожидал от нее ничего меньшего.       Костия была светом в жизни Лексы, который открыл возможности для большего. Чтобы дети кланов росли без необходимости учиться убивать. Костия поддерживала Лексу, даже когда та питала отвращение ко всему этому насилию, потому что она знала мир, в котором они жили, и все же храбро и упрямо отказывалась подстраиваться по него. Ее мужество вдохновило Лексу еще больше.       Лекса чувствовала, что из-за этого она подвела Костию. Возможно, вместо того, чтобы защищать ее, ей следовало научить ее, как защитить себя…       Хотя Лекса будет любить Костию вечно, Кларк разделяла ее жизнь. Каждый аспект. Кларк понимала, что значит быть лидером. Ожидания и долг, которые сопровождали титул. Наблюдать за тем, как Кларк взрослеет, было величайшей честью, и это заставило Лексу полюбить ее еще больше.

***

      Их гости уехали, и несколькими днями позже Лекса лежала на Кларк, прижав ее спину к кровати, обе голые и тяжело дышащие.       Незадолго до этого они поссорились, как будто постоянно ссорились, пока были одни. Поскольку Лекса находилась в процессе принятия самого важного решения, которое, как она знала, будет принято только в том случае, если она придет к выводу самостоятельно. И она не могла поделиться с Кларк, потому что Кларк винила бы себя, но дело было не в ней. Это был выбор Лексы.       Поэтому она пока не могла сказать, что было не так, а Кларк переживала, и частенько, когда Кларк переживала, была напугана и сбита с толку, она срывалась и злилась. Она так сильно разозлилась, но Лекса нависла над ней.       Осторожно. Открыто.       Вглядываясь в лицо Кларк, пытаясь заверить ее, что с ними все в порядке. Что, может, с Лексой и не совсем. Но, что у них двоих определенно все хорошо. Что Лекса любит Кларк больше, чем когда-либо.       Постепенно Лекса почувствовала перемену, когда их поцелуи и прикосновения превратились из агрессивных и болезненных в успокаивающие и более нежные.       Она приподнялась на одной руке, а другую подложила под Кларк. Прижимая ее к себе. Мышцы ее руки напряглись, а тело ослабло, когда Кларк выгнулась к ней дугой, принимая ее. Их тела плавно соприкоснулись, бедра Лексы расположились между бедер Кларк, заставляя Лексу судорожно вздохнуть, опуская голову на шею Кларк.       Опьяненная.       Лекса ахнула, когда руки Кларк крепче обняли ее, лаская спину, перекатывая свое тело в идеальной синхронизации с равномерным покачиванием бедер Лексы. Веки Лексы затрепетали, а челюсть отвисла от ощущения теплого центра Кларк, прижатого к ее собственному…       Лекса напомнила себе дышать, чувствуя, как удовольствие туго скручивается под ее дрожащим животом.       Она почувствовала, как пальцы запутались в ее волосах, когда бедра Кларк раздвинулись шире, притягивая Лексу еще ближе.       Лекса едва удержалась, чтобы не простонать «спасибо». Чтобы устно выразить свою благодарность Кларк за то, что она потрудилась изучить ее тело, узнав Лексу достаточно, чтобы пока не говорить о том, что ее беспокоило. Чтобы понять, что ей просто нужно немного больше времени, так же сильно, как ей нужна была эта уверенность в том, что Кларк по-прежнему здесь.       Ноги Кларк обхватили ее, в то время как бедра Лексы бездумно вращались, напрягаясь. Она прижалась лицом к груди Кларк, желая выразить свою любовь, свою преданность, но единственным звуком, который смог сорваться с ее губ, было сдавленное: «Кларк», когда тело Лексы выгнулось и напряглось, и кульминация накрыла ее блаженными волнами…       Кларк держала ее, лаская подрагивающее тело Лексы, пока та без сил не рухнула в объятия Кларк, издавая удовлетворенный звук, пока пальцы Кларк продолжали гладить ее волосы и спускаться по спине.       Лекса не могла заснуть последние несколько дней, и все же она наконец почувствовала, как ее веки отяжелели, а тело освободилось от напряжения, которое не вернется до утра. Лекса хотела нежиться в спокойствии, пока Кларк не поправила тело Лексы между своих ног, зажав ее бедро между своими в попытке устроиться под ней поудобнее. Она была такой мокрой, что Лекса внезапно вспомнила, что Кларк еще не кончила.       Даже сквозь туманное посткоитальное блаженство Лекса почувствовала, как ее тело просыпается при одной только мысли о том, чтобы прижаться ртом между бедер Кларк.       Однако, как только она попыталась пошевелиться, руки Кларк сжались вокруг нее, рука на ее голове царапнула кожу головы Лексы так, что ее глаза мгновенно затрепетали.       — Шшш, Детка… — прохрипела Кларк тем голосом, от которого у Лексы по спине пробежали приятные мурашки. — Я с тобой… — заверила она, и Лекса так растерялась, что просто сдалась, когда Кларк опустила ее голову, и приняла утешение.       Ее глаза защипало от слез, потому что ничто никогда не заставляло Лексу чувствовать себя такой слабой, как любовь к Кларк. И все же были такие моменты, как этот, когда Кларк заставляла чувствовать себя в безопасности, будучи такой слабой. Лекса чувствовала себя защищенной своей Стелтроной. Ее Воином. Ее Светом. Ее Сердцем.

***

      Эйден был болен.       У Лексы не было времени думать о будущем, потому что Эйден заболел, и она никогда в жизни не чувствовала себя настолько беспомощной. Не помогло и то, что Кларк заверила Лексу, что с Эйденом все будет в порядке, потому что откуда Кларк знала? Его нос был заложен, дыхание затруднено, и Лекса дежурила у его кроватки, потому что, как только его крошечная хрипящая грудь переставала быть слышной, Лекса бросалась проверять, дышит ли он еще.       Как Кларк могла оставаться такой спокойной? Да, хорошо. Кларк была Целителем. Причем превосходным. Кларк лечила множество больных детей в Полисе. Но Эйден был не просто ребенком. Эйден принадлежал ей. И Лекса любила его всем своим существом, и как могла Кларк не понимать, что это само по себе ставило его в невыгодное положение в жизни?       Лекса нечаянно разбудила его, когда подумала, что не может ни нащупать пульс, ни увидеть, как он дышит. Она мгновенно почувствовала себя виноватой, потому что он был так измучен, что впал почти в коматозное состояние, а Лекса разбудила его.       Она осторожно подняла его, прижала к своей обтянутой пижамой груди в знак извинения и утешения. Обычно его руки крепко обнимали ее за шею, хватали за волосы или просто держались за спину. Он был истиным Командующим в их доме, который вертел всеми, как хотел.       Но в ту ночь Эйден просто плакал и прижимался к ней, иногда слабо откидывая голову назад, как будто пытаясь взглянуть Лексе в лицо, чтобы показать ей свое недовольство и предательство, которое он чувствовал, что она не помогала ему почувствовать себя лучше, прежде чем он снова слабо упадет на нее. Ворчливый, как и Кларк, и обвиняющий Лексу в том, что он чувствует себя несчастным.       Ладно, на этот раз это была ее вина, и слезы навернулись на глаза Лексы, когда он заплакал в приступе кашля, и она потерла его спину, как научила ее Кларк, оглядываясь в поисках мази, которая успокоила бы его грудную клетку.       — Bosh moba, ai strik gona, — прошептала Лекса сквозь сдавленное горло.       Прости, мой маленький воин.       Но ее паника усилилась, потому что Эйден не прекращал кашлять и плакать, и его голос звучал так, будто не может дышать… Его грудь звучала влажно и болезненно, а икота, казалось, душила его, когда он пытался закричать на нее, но в итоге не издал ни звука. Он задыхался, его тело сотрясалось от рыданий, и было слишком горячим… У него снова поднялась температура. Они думали, что ему становится лучше. Но ему явно не лучше.       — Кларк! — отчаянно крикнула Лекса в сторону ванной, куда Кларк пошла принять душ после того, как с трудом уложила Эйдена, а затем Лекса пошла и разбудила его, и теперь у него была температура, и он не мог дышать.       Это была ее вина.       — Кларк!! — Лекса слышала панику в своем собственном голосе и не удивилась, когда Кларк выскочила из ванной, явно пытаясь поспешно одеться, когда услышала, как начался кашель.       — Я не могу, — Лекса извинилась и передала Эйдена растерянно выглядящей Кларк, которая подошла к своей аптечке, попеременно успокаивая Эйдена и вопросительно глядя на Лексу.       Лекса чувствовала себя беспомощной. Бесполезной.       — Мне жаль, — пробормотала она им обоим, развернулась и выбежала из спальни.

***

      Она сидела на своем троне без доспехов и боевой раскраски. Босиком в пижаме она чувствовала себя совершенно голой, когда пробежала мимо ночной стражи, направляясь в сторону мастерской, но, чувствуя себя виноватой, что они последуют за ней туда и будут стоять снаружи в ожидании нее, она решила найти трон из оленьих рогов, чтобы помочь ей нацепить маску. Эта невидимая броня не имела ничего общего с различными кусочками металла, которые она иногда прикрепляла к своему телу.       Лекса, конечно, могла бы отпустить охранников, сказать им, чтобы они не следовали за ней. Но Лекса не доверяла себе говорить, поэтому молча перенаправилась в военную комнату, намереваясь воспользоваться секретным проходом, но вместо этого опустилась на свой трон и едва сумела обуздать нарастающие эмоции.       Не известно, как долго она там просидела, но когда раздался тихий стук и в комнату просунулась светловолосая голова, Лекса поняла, что она ждала, когда Кларк найдет ее.       Она уставилась в пол перед собой, когда почувствовала, что на ней остановился любопытный взгляд. Она услышала, как тихо закрылась дверь и Кларк направилась в ее сторону.       Лекса откинулась на спинку и приняла тело, которое расположилось у нее на коленях, а затем уставилась на ключицы Кларк.       — Эйден? — спросила она, ее мозг еще формировал слова, которые предстояло сказать Кларк. Она знала, что с Эйденом все в порядке, иначе Кларк не сидела бы у нее на коленях. И все же она проверила, потому что Лекса любила быть уверенной во всем.       — Спит. Грант присматривает за ним.       Она кивнула, и Кларк начала заплетать ей волосы. Ожидая. Более терпеливо, чем Лекса могла себе представить, учитывая, как ужасно Лекса вела себя в последнее время.       — Я решила провести Конклав, — заговорила она, и рука Кларк замерла и отпустила ее волосы.       Лекса подняла глаза и встретилась с кристально-голубыми светилами, уставившимися на нее сверху вниз. Брови Кларк нахмурились, но она ждала дополнительной информации.       — Я выберу своего преемника из тех, кого кланы пошлют для участия, — уточнила Лекса, а Кларк продолжала смотреть на нее, как будто у нее выросла вторая голова, и Лекса неловко поерзала, поправляя Кларк на коленях, чтобы убедиться, что та не упадет. — Мир установлен. Я сделала то, о чем просили мои люди, – она кивнула для выразительности, надеясь, что это поможет придать завершенности ее словам.       Кларк оставалась спокойной и напряженно размышляла, пока Лекса не почувствовала, что она снова расслабляется, поднимая руки чтобы продолжить заплетать волосы.       — Чем займешься после Конклава? — пробормотала Кларк, продолжая реагировать совсем не так плохо, как ожидала Лекса. Кларк оставалась раздражающе нейтральной, хотя беспокойство Лексы усилилось из-за того, что она объявила. Вслух. Кларк. Что превратило их из простых мыслей в суровую реальность.       — Полис – наш. Я останусь здесь. Управлять городом и наслаждаться моей семьей, — Лекса улыбнулась на это. Искренне. Ощущая некую уверенность, которую надеялась почувствовать.       — А что, если начнется еще одна война? — тихо спросила Кларк, разрушая эту уверенность. Не то чтобы Лекса не думала об этом.       — Тогда этим займется новый Командующий.       Кларк промычала и кивнула, продолжая свое тщательное плетение, а затем:       — Думаешь, война не затронет нас здесь, в Полисе?       — У нас есть собственные воины. Я работала над планами расширения и укрепления стен. В Железном клане делают арбалеты. У меня есть чертежи. Я расставлю воинов вдоль всех стен. Полис растет, нам нужны обязанности для всех. У нас есть средства и рабочая сила, чтобы оставаться в безопасности от любых войн, которые наш народ решит вести за пределами этих стен.       Лекса ждала, затаив дыхание, пока Кларк тихо заплетала две длинные пряди, прежде чем снова заговорить.       — И ты не отправишь помощь?       — Конечно, мы отправим.       — Кому?       — Тем, кто в этом нуждается.       — Тебе нужно будет встать на чью-то сторону.       — Тогда не будет сторон, только люди, нуждающиеся в помощи, пока их лидеры воюют.       — Если ты пошлешь помощь не тем людям, то подвергнешь Полис риску.       — Кларк, это гипотетическая ситуация.       — Это так, но это не меняет того факта, что ты хочешь спрятаться за этими стенами, а затем думать, что можешь участвовать в политике за их пределами. Прием беженцев, отправка помощи, как бы нейтрально мы не хотели это выставить, все равно будет воспринято как вмешательство. И мы бы не знали, что происходит, потому что не следили бы за кланами.       — Тогда… — Лекса судорожно сглотнула. — Тогда мы ничего не будем делать.       — Тебя действительно это устроит?       — Ты женилась на мне только потому, что я Хеда? — поддразнила Лекса, хотя часть ее всерьез об этом задумалась. Но по большей части она лишь хотела избавиться от ощущения, что Кларк разочарована ее решением.       Кларк всегда хотела быть только целителем и художником. Она была счастливее всего, когда ее не подталкивали к руководящим должностям необходимость и Лекса.       Кларк не засмеялась, с нежностью смотря, на Лексу, и Лекса забыла о разговоре, просто глядя на нее в ответ, расслабляясь под пальцами, которые начали ласкать ее челюсть и массировать кожу головы.       — Дети любопытны, — тихо заговорила Кларк. — Они изучают, проверяют пределы своих возможностей. Они получают травмы и болеют…       Лекса напряглась, но Кларк все еще гладила ее, погружая в негу, поэтому она отреагировала не так остро, как думала.       — Я видела это так много раз. Насколько они выносливы…       — Ты видела, как их похищали? Держали в заложниках? Или того хуже? — спросила Лекса без злобы, смирившись.       — Мы защитим Эйдена, — Кларк заявила с такой уверенностью, что Лекса почти забыла, что последние несколько недель она была одержима тем, что они не могли защитить Эйдена.       — Я подвергла его опасности, приведя в этот дом, где смерть преследует меня. Где она только и ждет, чтобы нанести удар, словно это какая-то вендетта.       Кларк поцеловала ее. Это было неожиданно, но в то же время тепло и нежно, и это продолжало сохранять спокойствие Лексы. Ее здравомыслие.       — Значит мы отдадим его в другую семью, — заявила Кларк, и Лекса была достаточно отвлечена, посылая ей оскорбленный взгляд, прежде чем закатить глаза, потому что, очевидно, Кларк это не всерьез.       Кларк ухмыльнулась, а Лекса покачала головой.       — Будешь ты Хедой или нет, наши люди всегда будут обращаться к тебе, когда им понадобится руководство, — уверенно заявила Кларк. — Наши союзники будут рассчитывать на тебя больше, чем на любого другого Хеду. Твой долг еще не скоро закончится. Особенно не сейчас, так скоро после того, как мы обрели некую стабильность в жизни. Уход в отставку сейчас на самом деле может привести к новой войне.       Лекса откинулась на трон. Приняв поражение. Не то чтобы она тоже не думала об этом. Завоевание доверия Коалиции заняло годы. Сплочение Коалиции требовало времени и усилий. Лекса могла объявить Роана главой Коалиции, он был воином в большей степени, чем другие. Для людей было важно, чтобы человек, возглавляющий их армии, мог и сражался бок о бок с ними. Лекса могла это понять. Хотя Роан не хотел быть даже королем Азгеды. Сейчас он там, потому что был хорошим человеком, готовым пожертвовать собой ради своего народа.       Конечно Лекса могла бы обучить кого-то еще… Но на это потребуется время. Много времени.       Кларк была права. Уход с поста Хеды в данный период, скорее всего, напрямую приведет к конфликту. Если жаждующие трона люди и завистники не получат его, то все станут потенциальными врагами…       — Мы обеспечим безопасность Эйдена. Мы защитим наших людей, — уверенно заявила Кларк. — Мы будем поддерживать мир и покажем нашим людям, что мы живем своей жизнью и растим нашу семью, и это вдохновит их на то же самое.       Лекса с восхищением смотрела на Кларк. Ее мудрую, блестящую Стелтрону. Кларк, которая стала Гонхедой, когда Лекса в этом нуждалась. Которая сражалась с Горой, когда Лекса не могла. Кларк, которая была рядом с Эйденом, когда Лекса сбежала.       — Ты можешь быть Хедой и Nomon, — мягко заверила Кларк. — Потому что я буду с тобой и помогу, — ухмыльнулась она. — Ты провела с ним столько же ночей, сколько и я. Когда я связывалась с капитанами, он спал в твоих руках. Я знаю, как управлять Полисом, поэтому возьму на себя больше обязанностей здесь, дома. Мы обеспечим защиту города, как ты и предлагала, и, между нами говоря, мы позаботимся о том, чтобы Эйден всегда получал материнское внимание и рос в безопасной Столице.       Грудь Лексы наполнилась любовью и гордостью, когда она слушала Кларк, которая, очевидно, уже довольно давно знала обо всех ее сомнениях и планировала плавное опровержение всех страхов Лексы. Потому что да, Лекса чувствовала себя подавленной и бесполезной, потому что думала, что прилагает недостаточно усилий, когда дело касалось ее семьи.       — Нам не нужна новая Хеда, но тебе придется назначить нового Гонхеду.       Лексе совсем не понравилась эта идея, и она открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, когда пальцы Кларк накрыли ее губы.       — Не тебе решать, Лекс, — мягко напомнила Кларк, и Лекса отпрянула от стыда. Кларк только что выслушала и задала вопросы о ее решении найти преемника, а Лекса была готова просто ей отказать.       Эгоистично. Так эгоистично.       Она виновато понурила голову, но Кларк мягко подняла ее двумя пальцами за подбородок, и Лекса посмотрела на нее, потому что как же иначе?       — Мы найдем Гонхеду, которому ты сможешь доверять и отправлять его путешествовать от твоего имени, чтобы ты могла проводить больше времени дома, наблюдая, как растет Эйден. Занимаясь со мной любовью… — она ухмыльнулась, и Лекса вторила ей, снова чувствуя себя двенадцатилетней и испытывая благоговейный трепет перед хорошенькой девушкой с завораживающими глазами.       — Я по прежнему буду служить советником, когда тебе понадоблюсь, но я нужна нашим людям здесь. Я нужна Эйдену здесь. Я хочу быть здесь, и я буду держать все под контролем, когда ты не сможешь быть здесь с нашими людьми или с Эйденом. Ладно?       Лекса чувствовала себя глупо. Похоже, что весь ее стресс был напрасным. Что этого можно было избежать. Но часть ее знала, что Кларк пойдет на компромисс, и она не хотела, чтобы Кларк считала себя обязанной это делать. Лекса хотела, чтобы Кларк знала, что она тоже готова пожертвовать собой ради их семьи.       Но Кларк выглядела такой уверенной и счастливой в своих планах. И все это казалось таким достижимым.       — Может быть, когда Эйден подрастет, мы даже сможем с тобой путешествовать… Это будет полезно для его образования… — осторожно предложила Кларк, и они вернулись к исходному уровню беспокойства, когда Лекса снова напряглась.       Она подумала о своей процессии, направляющейся к кланам, и обо всех опасностях на дороге, которые могли их подстерегать. Обо всех потенциальных опасностях внутри кланов, которые они посетят… Кларк молчала, ожидая ее. Похоже, Кларк делала это часто… Ожидала. Разве Лекса не обещала показать ей кланы? Вместо этого она подарила Кларк ребенка и хотела укрепить свои стены и надежно спрятать их за ними…       Лекса была ужасной houmon. Она знала, что может доверить Кларк и Гранту свою жизнь. В ее личной охране были люди, которые, как она знала, отдали бы свои жизни, чтобы защитить ее и ее семью. Это было ужасное чувство – так рассчитывать на других. Безопасность Кларк и Эйдена казалась ответственностью Лексы, но Кларк также была права в том, что лучший способ защитить их семью и обеспечить их будущее – остаться Хедой. Чтобы ее верные воины делали то, чему их учили. То, что они поклялись делать.       Лекса вздохнула. По-прежнему напряженная. Но смирившаяся. Она хотела дать своей семье то, чего они заслуживали. Они заслужили, чтобы она выполнила свой долг, чтобы они могли жить в мире. Да. Лекса кивнула самой себе, остановившись только тогда, когда почувствовала губы Кларк у своего виска, как будто та уже знала, что ей удалось избавить Лексу от неуверенности.       Конечно, она знала.       — Луна прислала сообщение, что хочет встретиться с Эйденом, — пробормотала Лекса, притягивая Кларк ближе, вновь обретя уверенность. Эбби оказалась права, что ей не нужно было выбирать. Лекса просто не была готова слушать. Просто это так не свойственно для ее жизни; иметь все…       Но рядом с такой houmon, как Кларк, ей не нужно было упускать взросление Эйдена. Ей все равно придется путешествовать, но, может…       — У меня там дом… На скалах, на берегу океана… — призналась Лекса и Кларк округлила глаза от изумления. Лекса снова кивнула самой себе, по большей части желая сказать это вслух, иначе она могла бы не справиться с этим. Она всегда будет волноваться, но ей не нужно, чтобы ее страхи определяли ее жизнь. — Думаю, Эйдену там понравится, — она застенчиво посмотрела на Кларк, которая явно не ожидала подобного предложения. По крайней мере, пока, и Лекса уже паниковала из-за долгого путешествия в Лодочный клан и всего, что могло пойти не так, но она обещала Кларк, так ведь? — Думаю, тебе там тоже понра-       Ее рот был накрыт жгучим поцелуем, на который Лекса мгновенно ответила взаимностью. Да, это был ее долг. Сделать Кларк счастливой. Она может нанести визит в официальном качестве. Оставить во главе Полиса нового Гонхеду и наслаждаться океаном со своей семьей в течение нескольких дней.       — Разумеется, как только Эйден выздоровеет и сможет путешествовать, — ошеломленно добавила Лекса между поцелуями. Чувствуя себя более решительной от возбуждения, которое, как она чувствовала, волнами исходило от Кларк.       Лекса всегда думала, что Командующая предназначена исключительно для народа. Но ее положение давало ей так много возможностей рассказать сыну об их мире. Доставить своей houmon радость, показав ей красоту, лежащую за пределами их стен и ограничений войны.       Лекса поднялась вместе с Кларк, плавно развернулась, опустила ее на трон, а сама встала на колени между ее разведенными коленями.       Глаза Кларк еще сверкали от восторга при мысли о путешествии по кланам, даже когда они потемнели от новой позиции Лексы.       — Наконец-то наша жизнь станет чем-то большим, чем просто выживание, — пообещала Лекса и приподнялась к ожидающим губам Кларк.