Признание

- Я люблю тебя. У Вару внутри всё резко похолодело, а сердце ухнуло в пятки. Феликс? Любит его? Его, Вару, который сейчас стоит на этом балконе с банкой газировки в руке и в потрепанной старой рубашке? Это, должно быть, неудачный розыгрыш. Ну не возможно такое говорить напрямую с чистой совестью. Вару сам проверял - не выходит. Не получается. Слишком откровенно, слишком слащаво, слишком... Страшно. Вару шмыгнул носом, нервно сжимая аллюминивую баночку и с судорогой в лёгких выдыхая. Нет... Так не должно быть. Первый отличник школы и сын алкаша - отличная, верно, получилась бы пара. - Врёшь, - парень пожал плечами и с равнодушным выражением лица отвернулся. Будто недавней ссоры с отцом и угрозы быть выгнанным из школы ему было мало. Однако Феликс почему-то весь вдруг побледнел, и Вару показалось, что ещё секунда - и его друже свалится без чувств прямо здесь. Но этого не произошло; Фел только покачнулся, схватился рукой за перила и просипел еле слышное "нет". Вару горько усмехнулся, отпивая из ёмкости. Смешно... Пара рыжих глаз буквально прожигала его взглядом, дожидаясь нормального ответа. - Вару, - Феликс предпринял попытку достучаться до одноклассника, - пожалуйста. Названный фыркнул и посмотрел вниз. Там, во дворе, гуляла компания шумных подростков. Кажется, друзья... И почему он не с ними? Ах, ну да, он же обещал помочь с... с проектом, точно. Тогда почему они стоят на балконе и пытаются совладать с гормонами, а не занимаются более весомыми делами? А ведь на улице, на этой маленькой детской площадке нет никаких обязанностей, нет никакой школы, домашней работы, мыслей об отце и глупого, дурацкого Феликса. Ох, как же Вару его ненавидит! Так бы и обматерил мальчишку, записал его гадкое признание на камеру и выставил главным тупицей всей школы, и пусть его потом гнобят за то, что он такой. Этот дурак чрезвычайно правильный, невероятно чопорный и сильно, жутко прекрасный. И смотрит так взволнованно... - Я же вижу, как ты пялишься на меня! - дрожащим, почти плаксивым голосом воскликнул Феликс и поджал губы, отворачиваясь лицом к улице. Холодный резкий ветерок его, кажется, немного привёл в чувства, и парень шумно выдохнул, - Тебе самому-то разве этого не хочется? Где-то вдалеке вспыхнула молния, и Вару поежился. Гроза будет... - А с чего ты вообще взял, что нравишься мне? И. И даже если это так. - мальчик сжал банку так, что содержимое выплеснулось на бетонный пол и руки, а пальцы свела судорога, - Ты думал, я прям щас кинусь к тебе на шею? Вару злостно кинул жестянку на тротуар, - благо, прохожих не было, - и она с громким звяком ударилась об асфальт. - Господи, - парень нервно засмеялся, зарываясь в кудри пальцами и запрокидывая голову к небу, - Ты и-ди-от, Феликс! Вдруг ударил гром, и оба мальчишки мгновенно вздрогнули и отпрянули от балконных перил; Вару тихо ругнулся, посмотрел на блондина и горько вздохнул. Они стояли так ещё минут пять, разглядывая лица друг друга. Контраст, абсолютная полярность: вечно взбаламученный Вару с этими своими кудрями, родинками и острым подбородком, и Феликс - круглый, веснушчатый и причесанный. - Ты не лучше... - прошептал Фел, толкая дверь внутрь квартиры и собираясь уже уходить, но вдруг чувствуя чужую ладонь на плече. Вару взял лицо удивлённого Феликса, повернул к себе и опасно приблизился к его носу. На губах ощущалось испуганное дыхание из полуприкрытого рта, а напротив глаз своих беспорядочно бегали чужие. - У тебя руки липкие. - Феликс не смел пошевелиться, совершенно не отдавая себе отчёта в том, что говорит. Собственные ладони упёрлись сначала в массивную грудь юноши, - отчего Феликс, будучи итак красным, зарделся ещё пуще, - а после рывками улеглись на плечах. Вару подался немного вперёд, и голова Феликса с глухим стуком прислонилась к балконной стене. Кудрявый плавно и будто издеваясь невесомо коснулся губ одноклассника. - Мне поцеловать тебя? Ты этого хочешь? - прошептал он, смотря в упор из-под прикрытых век. Феликс ничего не ответил, застыв на месте. Конечно, он этого хотел. И чтоб Вару касался его хотел тоже. Чтоб обнял, укусил, прижался, переплёл пальцы их рук вместе или, на худой конец, чмокнул в лоб! ...Но к чему эти поцелуи, к чему весь этот физический контакт, если нет взаимности?... Феликс жаждет помочь Вару, жаждет любить его, говорить всякие приторные комплименты и наслаждаться запахом его адеколона; всем сердцем желает ему счастья, желает видеть его улыбку и такие безумно красивые глаза, уже не спрятанные за толстым стеклом декоративных очков; хочет всю жизнь просидеть с ним если не за одной партой, то хотя бы в одном кабинете - лишь его присутствия было достаточно, чтобы Фел начал чувствовать себя неимоверно счастливым. Да, всего этого Феликс хотел. Только как высказать весь этот кипучий рой практически бессвязных мыслей тому, кто является их виновником! - Пусти. - Феликс рвано выдохнул, понимая, что ещё немного - и он утонет, не сможет противостоять самому себе и такому мерзкому Вару напротив. Кудрявый отрицательно промычал, напирая и прикрывая глаза. Где-то в животе вымышленные бабочки щекотали стенки желудка, пытаясь вырваться из горла наружу. Феликс, первые пару мгновений пытавшийся сопротивляться, сдался, тоже закрывая веки. Он робко запустил пальцы в чужие кудри, но по мере того, как поцелуй углублялся, все смелее перебирал их, то оттягивая, то собирая в кучу; Вару это нравилось. Целовался Фел, к слову, просто отвратительно. Вару понял это как только прикоснулся к его устам, мальчик был слишком зажат и растерян. И сейчас, хоть и вошёл во вкус, все равно не совсем понимал, что делать. Вдруг с сильным порывом ветра открытую балконную коробку захлестнуло холодным ливнем, и мальчишки буквально отскочили друг от друга, дыша и краснея. Феликс, несколько секунд ошарашенно пялившийся на Вару, опомнился и поспешил задвинуть панорамные окна. - Нам... Нам, наверно, стоит зайти, - он неловко взмахнул руками, указывая на дверь, и вошёл в квартиру. Вару последовал его примеру. Ему не нравилась эта скованность, это смущение. После прохладной улицы маленькая гостиная казалось неимоверно душной, противной, тесной. Парень сейчас бы все отдал, лишь бы только уйти отсюда. - Так... Химия, да? - Феликс достал из шкафа чистый ватман и расстелил на кухонном столе, который был раза в два больше его письменного. Вару промолчал, падая на стул. - Химия? Серьёзно? - он изогнул бровь, презрительно поморщился. Блондин уловил на себе его взгляд и отвёл глаза, плотно прижимая ватман к себе - настолько пронзительно и осуждающе смотрели зрачки напротив, - Это все, что тебя сейчас волнует? Феликс помял свернутую в рулон бумагу, оставляя на ней не красивые тёмные вмятинки, поджал губы и робко, ругая себя за свои слова, сказанные на балконе, присел рядом с одноклассником. Неприятное напряжение, витавшее в воздухе, покалывало кончики пальцев, заставляя их непроизвольно сжимать края футболки. Вару прочистил горло. - Да. Да, это всё. - Как-то сдавленно пробормотал Феликс, снимая со свёртка канцелярскую резинку и расправляя ватман по столу. На один из дальних углов пришлось поставить сахарницу, а на другой - крышку от неё, потому что бумага все норовила свернуться обратно в рулон. Вару помолчал, наблюдая за нервными попытками блондина успокоиться путём разглаживания и без того, казалось, ровного листа. Да, много он ему наговорил там... Он - в смысле Вару, конечно. Феликс, наверно, и пары фраз сказать не успел. И ведь ладно бы Вару был прав - тогда блондина можно было спокойно отшить, не боясь ни его реакции, ни последствий. Но он же, черт подери, не ошибался! Вару посмотрел куда-то в стену. Ему было стыдно, очень стыдно и мерзко от того, что он почему-то не мог соврать. Вернее, мог, но не хотел - от одной мысли об этом на душе становилось противно и гадко от самого себя. Феликс уже успел взять в руки линейку и сейчас, привстав с места, особенно усердно орудовал ею. И хотя линии будущей таблицы у него выходили ровнейшими, Вару видел, как сильно тряслись руки юноши. - Всё окей? - Да. - Оставь, потом начертишь. - Вару протянулся к середине стола и неожиданно для обоих мальчишек накрыл ладонь Фела своей. Тот удивлённо посмотрел на него, словно на сумасшедшего. - А у тебя всё окей? - спросил он, обиженно пытаясь убрать руку из-под чужой, но Вару крепче сжал её и отложил карандаш в сторону. - Да. То есть, нет, - он уставился в стол, - но, надеюсь, скоро будет. Феликс помедлил и, пробежав глазами по смущённому варувскому лицу, тепло и неловко улыбнулся.