на удачу

Быстрым шагом поднимаясь по ступенькам подземелья наверх, Тарталья из последних сил заставлял себя не останавливаться и, ускоряясь, старался не думать о том, что там, позади, до сих пор витала неловкость от сказанных, но не обдуманных им слов. Укоряя себя за неосторожность, он несколько раз чуть было не перепутал поворот — почему, когда рядом с ним находится она, думать совершенно не получается? Дверь скрипнула и, выпуская Чайльда в прохладу ночи, тут же с грохотом закрылась, но он даже не дернулся, а, наоборот, ступив несколько шагов по мокрой от дождя траве, остановился. Он это сказал. Шумно выдохнув, Тарталья запустил руки в волосы и, цокнув языком, подумал о том, что посиделки с Чжун Ли явно не привели ни к чему хорошему — послушав совет друга о необходимости комплиментов в отношении, как он выразился, «некоторой леди, которая нравится мастеру Чайльду», — он долго обдумывал, что можно сказать, но на ум так ничего и не пришло. Не умеющий выражать свои чувства с помощью аристократических речей, Тарталья даже завидовал бывшему Архонту — когда тот только начинал что-то рассказывать, все окружающие тут же замолкали и прислушивались к каждому его слову, в то время как на Одиннадцатого смотрели не совсем с понимаем, ведь то, что он называл «комплиментами», было на них совершенно не похоже. «Что насчет спарринга, девчуля?» Впервые в жизни Тарталье хотелось показаться не только отличным бойцом, но и остроумным собеседником, который мог бы впечатлить чем-то помимо умения пользоваться луком, но, по его мнению, эта идея провалилась еще в тот момент, когда Люмин появилась в подземелье впервые, и Чайльд, едва услышав знакомый голос, тут же покрылся испариной, забыв даже все ранее заготовленные комплименты. Впечатлить девушку было нечем, но сам Предвестник остался более чем удивленным — ее умения во владении оружием явно выросли с последней встречи: с каждым умелым выпадом он убеждался в том, что их разлука не прошла для нее даром — грациозно танцуя с мечом в руках, она смогла одолеть не только несколько хиличурлов, но и даже одного Чтеца Бездны, с которым даже у Тартальи возникли сложности. Заветные слова сорвались с его губ совершенно случайно и абсолютно необдуманно. «Ты как звезда на небосводе». Тряхнув головой, Чайльд лишь выдохнул в попытке прогнать навязчивые мысли — пора уезжать обратно домой, и Люмин, скорее всего, забудет об этих неосторожных словах к следующей встрече, а, может быть, даже и о нем самом. Если, конечно, он не найдет Скарамуччу первым. — Чайльд, — внезапно раздался тихий голос сзади, и он тут же обернулся, быстро выхватывая из-за спины лук, но тут же растерялся, когда обнаружил лишь Люмин, которая с нескрываемым удивлением смотрела на направленную прямо ей в лоб стрелу. — Мне кажется, это немного лишнее, — чуть улыбнулась она, и Тарталья, кивнув, опустил лук, не забыв при этом добавить: — Не подкрадывайся ко мне так, в следующий раз я могу и случайно выстрелить. — А будет следующий раз? Вопрос повис в неловком молчании, и Чайльд лишь закусил губу, впервые не зная, что ответить, чтобы еще сильнее не опозориться. — Все-таки было приятно увидеть тебя вне стен Золотой Палаты, — сказала Люмин, чуть покачиваясь на носочках от волнения, — и еще более приятно было драться с тобой на одной стороне. Не думаю, что такое повторится, конечно, — тут же поспешила добавить она. — Мне тоже, — лаконично заметил Тарталья. — Надеюсь, что все-таки когда-нибудь у нас найдется несколько часов на спарринг. — Ну или несколько недель, — подхватила Люмин и, с полуулыбкой глянув себе под ноги, будто смущаясь, пояснила, — я же пообещала Тевкру. Можешь не сомневаться, я обязательно заеду к тебе в гости. — Только из-за моего младшего брата? — шутливо подметил он и, почувствовав, как падает градус напряжения вокруг них, чуть успокоился. — Я надеюсь, что к тому моменту ты успеешь по мне соскучиться. — Не уверена, — хитро улыбнулась она, и Чайльду показалось, что эти слова были немного обманчивыми. — Хотя знаешь, возможно, только чуть-чуть по тебе и совсем нисколько по тем синякам, которые у меня остаются после наших встреч. — Да уж, я тоже хотел бы не оставлять тебе таких синяков. Когда Люмин в недоумении сдвинула брови к переносице, Чайльду вдруг подумалось, что хотя бы часть того времени, которое он посвящал тренировкам, стоило посвятить личной жизни, чтобы сейчас не краснеть как рак перед девушкой, первой девушкой, к которой у него появились хоть какие-то чувства. — В любом случае, — Люмин глубоко вдохнула, и затем на одном дыхании выпалила, — я рада, что с тобой все хорошо и уверена, что ты найдешь Сказителя, а еще... — ее голос на секунду замолк. — А еще я... Тарталья молчал и, абсолютно не понимая ее замешательства, не заметил, как она протянула пальцы к его руке, в которой все еще был зажат лук. — А еще у меня есть кое-что для тебя, — как-то очень тихо прошептала она и, касаясь его оружия, спросила: — Новый лук? — Старый остался дома, — пояснил он, — не успел забрать его, уезжал в спешке. — Понимаю, — кивнула Люмин и, продолжая рассматривать черный лук с какими-то причудливыми фиолетовыми узорами, уточнила, — можно? Чайльд лишь кивнул и, подавая ей его, совсем не ожидал, что вместо того, чтобы взять его в руки, Люмин вытащит из кармана сиреневую ленточку и, обернув ее вокруг рукояти несколько раз, завяжет на ней причудливый бантик. — Это ленточка с дерева у Храма Наруками, — объяснила она, поймав краем глаза его недоумение во взгляде, — считай, что это на удачу. Когда с завязыванием было покончено, Тарталья молча окинул оружие придирчивым взглядом, вспоминая, как Тоня сделала ему браслетик на удачу, который он потерял в первый же день своей дипломатической поездки в Сумеру, на деле оказавшейся куда менее политической и куда более кровавой, чем ожидалось. — У местных тут ходит поверье, что с какими бы трудностями ни столкнулся человек, ленточка с дерева у Храма принесет ему успех, — с улыбкой рассказала ему Люмин. «И обязательно вернет его домой», — добавила она уже про себя. — Знаешь, воин, который слепо надеется на удачу, это не самый лучший... — едва заметив серьезный взгляд медовых глаз, Чайльд тут же осекся. — Я знаю, что ты отличный боец, — тихо шепнула она, — просто мне захотелось сделать для тебя что-то приятное. Ну или оставить тебе какое-то воспоминание о нашей встрече, синяки все-таки надоедают. И болят. — Спасибо, — кивнул Тарталья и, на секунду останавливаясь взглядом на ее лице, подумал, что та его фраза, такая необдуманная и даже немного скомканная, обрела свой смысл. Люмин — сам звездный свет, само живое воплощение сияния звезд на ночном небосводе, смотрела на него снизу вверх и улыбалась. Легко, непринужденно, так, как лишь она умела. — Уверен, это мне поможет в данной миссии Ее Величества, — отметил он и, чуть наклоняясь вперед, вдруг услышал то, чего совсем не ожидал: — Береги себя. Быстро выпрямившись, Тарталья сделал единственное что пришло на ум — улыбнулся и, шутливо отдав честь, попрощался. Он снова не нашел в себе сил обернуться, поэтому не заметил, что Люмин — сам звездный свет Люмин — смотрела на него, пока он не скрылся за поворотом, и, обнимая себя на плечи, снова тихонько укоряла себя за то, что ничего не ответила ему там, в подземелье. Уже отплывая на корабле из Инадзумы, Чайльд в очередной раз глянул на завязанный аккуратными девичьими пальцами бантик и, улыбнувшись, подумал, что, пожалуй, в этот раз он обязательно будет осторожнее, чтобы получить еще один шанс на встречу с «некоторой леди, которая ему явно больше, чем просто нравится».