Колокольчики клана Юньмэн

Пристань Лотоса догорала. Они могли только смотреть ― издали, не обнаруживая себя, затаившись в зарослях камыша как трусливые гули ― как огонь пожирает их родной дом, заволакивает дымом светлую гладь вод, рушит взлелеянные в этих стенах мечты и надежды. Вэни напали неожиданно, и защитникам Пристани Лотоса пришлось сражаться практически в окружении, без надежды на помощь извне. А когда сражаться стало некому ― в небо взметнулись победные талисманы с изображением Солнца и зарево от разгорающегося пожара. Цзян Чэн и Вэй Ин были уже далеко; связанные прочным кнутом Цзыдяна, они медленно дрейфовали на лодке по одному из протоков главной юньмэнской реки. Вскоре лодка остановилась, и Цзыдян преданно соскользнул на палец Цзян Чэна, признавая его своим новым хозяином. С этого момента Цзян Чэн и Вэй Ин перестали быть блестящими молодыми господами, надеждой клана Юньмэн. Они стали одинокими повстанцами, мстящими за поругание родного дома. Скитальцами по дорогам войны, которая все сильнее разгоралась на землях пяти кланов. ― Я хочу забрать тела моих родителей и похоронить как положено, ― бесцветным голосом сообщил Цзян Чэн. ― Ты со мной? ― Наших родителей, ― тихо возразил Вэй Ин. Пусть он был любимчиком Цзян Фэнмяня, а госпожа Юй никогда не скрывала неприязни к приемышу, в тяжелый момент она позаботилась о безопасности Вэй Усяня наравне с безопасностью собственного сына, отправив их ― против их воли, конечно, ― подальше от места смертельной схватки. ― Наших, ― кивнул Цзян Чэн. ― Нужно попасть в резиденцию, а потом найти всех, кто выжил. Я не позволю вэньским псам долго торжествовать, клянусь всеми своими жизнями. Он сжал рукоять меча до боли в сведенной судорогой ладони. Вэй Ин покосился на него с понимающей гримасой на лице и оправил собственные одежды, словно прихорашиваясь перед свиданием. ― Я пойду, ― твердо сказал он, хлопая названного брата по плечу. ― Тебе нельзя рисковать. Я проберусь в резиденцию, и если погибну… ― Ты что, идиот? ― рявкнул Цзян Чэн незнакомым звенящим голосом. ― Надеешься по-быстрому стать героем и бросить меня одного? Нет уж! Пойдем вместе, используем наше тайное оружие, и пусть меня проклянут предки, если мы не останемся живы, чтобы отпраздновать на могилах наших врагов. ― Тайное оружие? ― Вэй Ин обернулся к Цзян Чэну с широко открытыми глазами, как будто не мог поверить в то, что ему сказал Цзян Чэн. ― Что еще за оружие? Эй, эй, говори скорее, чего я не знаю? И почему я никогда не слышал об этом? ― Заткнись, ― оборвал его Цзян Чэн. ― Найдем безопасное место, и я тебе все расскажу. Пойдем, брат.

*****

Детство и юность Цзян Чэна были отравлены ревностью. Ничего не поделаешь, детская любовь эгоистична и требует исключительного внимания. Но однажды отец позвал его с собой в поездку к дальнему озеру. Вэй Ина с ними не было, и Цзян Чэн мысленно прикидывал, как будет расписывать приемному брату красоты этих мест. Отец редко предпочитал общество родного сына общению с приемышем, и Цзян Чэн чувствовал себя непривычно. Ему словно вручили подарок, которого он совсем не просил. ― То, что я тебе скажу сегодня, должно остаться только между нами, ― сказал Цзян Фэнмянь, когда они сделали привал на берегу. Тихому отдыху мешала подозрительно вязкая тишина, наводящая на нехорошие предчувствия, и неожиданно жесткий, почти резкий тон Цзян Фэнмяня. ― Это наша фамильная тайна, которую я могу доверить лишь тебе, А-Чэн. Когда меня не станет, ты будешь ее хранителем. Цзян Фэнмянь снял с пояса шнурок с колокольчиком. ― Знаешь, что это, сын? ― Наш фамильный талисман, ― без запинки, как на уроке, ответил Цзян Чэн. ― Но я не понимаю, отец… ― Меч с тобой? ― строго оборвал его Цзян Фэнмянь. Цзян Чэн кивнул. Он с одиннадцати лет никуда не выходил без меча, не то, что безалаберный Вэй Ин, который мог бросить оружие где попало и потом орать на весь Юньмэн: «Цзян Чэн! Цзян Чэн! Спаси меня!» Ласковый взгляд, которым Цзян Фэнмянь одарил сына, смягчил горечь прошлых обид, когда Цзян Чэн считал себя незаслуженно обделенным отцовским вниманием. Потому что сейчас они были на равных: двое мужчин, одинаково ответственных за судьбу клана и рода и принимающих эту ответственность как главную ношу их жизни. ― Смотри и запоминай. ― Цзян Фэнмянь удобнее перехватил колокольчик и встряхнул несколько раз движением, каким брезгливые люди стряхивают с себя насекомых. ― Потом я научу тебя нужным приемам, но запомни, что это крайнее средство, пользоваться им надо осмотрительно и с умом. Я верю, что ты меня не подведешь, А-Чэн. Раньше Цзян Чэн не представлял, что мелодичный звон колокольчика может вызывать такие неприятные ощущения. Угроза зародилась где-то в глубине меридианов, и текущая по ним духовная энергия рвалась наружу, не повинуясь логическим установкам. В следующую минуту Цзян Чэн понял, что не так. Воды озера пошли рябью, и покрытый струпьями и изъеденный рыбами мертвец полез оттуда на берег, бессмысленно тараща глаза в окружающее пространство. Он медленно двигался вперед, все время припадая на одну ногу, как оставшийся без палки хромец. ― Убей его! ― приказал Цзян Фэнмянь, и Цзян Чэн, ни секунды не раздумывая, вонзил меч в горло твари, что, на самом деле, не представляло особого труда, настолько вялым и неповоротливым был утопленник. Звук колокольчика за спиной опять вонзился в мозг раскаленной спицей. ― Обернись! ― раздался предупреждающий оклик Цзян Фэнмяня. Еще несколько мертвецов, на этот раз выбравшихся из насыпи берега, надвигались на Цзян Чэна, и эти порождения тьмы были настроены решительно. Они умудрились увернуться от первых ударов меча, но Цзян Чэну не раз приходилось драться с непредсказуемым Вэй Ином, так что разделаться с парочкой мерзких трупаков было минутным делом. Когда с мертвецами было покончено, Цзян Фэнмянь вернул колокольчик на пояс, похлопал ладонью рядом с собой, и Цзян Чэн плюхнулся на прежнее место. ― Твои боевые навыки хороши, сын, я доволен. Но бывают ситуации, когда даже твердая рука и решительность не спасут самого умелого заклинателя. Цзян Фэнмянь посмотрел вдаль абсолютно нечитаемым взглядом. Что бы он там не хотел увидеть, Цзян Чэн не рискнул его торопить. ― Один из наших предков, когда оказался в подобной ситуации, нашел способ как призывать тьму себе в помощь, ― негромко произнес Цзян Фэнмянь. ― Его это не спасло в итоге, и его имя было вычеркнуто из официальных семейных хроник, но он оставил нам в наследство эти колокольчики, и не нам его судить. Цзян Чэн вздрогнул от непроизвольного желания избавиться от опасной штуковины немедленно, и сдержал себя, чтобы не показаться трусом. ― Есть специальный код призыва. С его помощью можно поднять мертвых и заставить их повиноваться. Я тебя научу, как это делать. Цзян Фэнмянь, чтобы приободрить сына, приобнял его за плечи. Одно дело ― поведать о секретных техниках их клана, и совсем другое ― взвалить на совсем еще мальчика это бремя. ― Но, отец, ― не смог промолчать Цзян Чэн. ― Мы всегда осуждали темный путь. Все говорят, что он вредит телу и очерняет душу. Как же тогда… ― Когда-нибудь ты поймешь, сын, ― Цзян Фэнмянь слегка сжал его предплечье. ― Добрым или злым наш путь делает не оружие, а замыслы и цели заклинателя. Будь благороден и справедлив в своих стремлениях, и никакая тьма к тебе не пристанет. Поехали домой, пока нас не хватились.

*****

Отец был прав, требуя от Цзян Чэна сдержанности. Но только сейчас он понял, насколько тяжела будет эта ноша. ― Поднимем мертвых и изгоним Вэней из Пристани Лотоса. Навсегда! ― Нездоровый энтузиазм Вэй Ина настораживал, потому что задумав что-то, брат имел привычку идти напролом, не задумываясь о последствиях. Он всегда слишком верил в свои таланты и везение. ― Мы не полезем в пасть к тигру, ― Цзян Чэн зажал ему рот ладонью, чтобы возбужденные крики Вэй Ина не привлекли к ним ненужного внимания. ― И вообще, без меня не смей лезть ни в какие заварушки. Я здесь глава, забыл? ― Ладно, ладно, Цзян Чэн. Никто не претендует на твое место. Я просто хочу скорее увидеть, как работает это оружие, и разобраться, как его можно улучшить. От нашего клана осталась горстка людей, нам не помешает надежная поддержка. И чтобы победить вэньских псов, я готов стать повелителем мертвых. А ты, А-Чэн? Вопрос не требовал ответа. Вэй Ин всегда был таким. Неугомонным выдумщиком, заводилой, шилом в заднице, головной болью всего клана Юньмэн. Пусть теперь Вэни познакомятся с этим уникумом. Но сначала… ― Мы заберем тела родителей, похороним их, и я покажу тебе секретные техники нашего клана, ― пообещал Цзян Чэн. ― Но если будешь рисковать без надобности, я лично оторву тебе голову. Понял? ― Слушаю и повинуюсь, глава Цзян, ― фыркнул Вэй Ин. ― Командуй.