о снах и иглах.

сигма чувствует, что лежит на чём-то холодном и сыпучем. вокруг то-ли темно, что глаза выколи, то-ли светло, как будто он смотрит прямо на солнце. тяжёлый вздох срывается с губ. опять этот сон. сигма знает его наизусть, все возможные исходы событий и способы проснуться. когда-то этот сон был его кошмаром, а потом стал лишь надоедливой частью обыденности. сейчас парень тонет в маленьких иголках, вроде медицинских, он не успевал рассмотреть. если не шевелиться, то иголки просто будут продолжать утягивать его вниз, пока не дойдут до дна. сигма усмехается. дна нет, он проверял. кажется, он тонул тут годами, но так и не добрался до финальной точки. как только он начнёт хоть немного двигаться — иглы взбунтуются и вонзятся в него. они сперва бьют в глаза и горло, потом в конечности, а дальше уже неспешно погружаются в другие органы, пока юноша не умирает от потери крови. сигма знает, что всё это — лишь сон, и после потери глаз перестаёт чувствовать боль. он ощущает, как кончики игл погружаются в его плоть со всех сторон, чувствует внутреннее кровотечение, но это не приносит никакого дискомфорта. самым интересным моментом остаётся протыкание лёгких, являющееся так же финалом сна. сигма всегда просыпается после этого. на прикроватной тумбочке поселились глазные капли, помогающие избавиться от фантомной боли. юноше стало до жути скучно в повторяющемся сне. он может начать двигаться лишь когда иголки накрывают его с головой, а значит возможности вырваться у него нет. металлические зыбучие пески не дают ему и шанса найти другой путь. сегодняшняя ночь не становится исключением. сигма в отчаянии стонет. этот сон не даёт ему восстановить силы, а завтра работа, работа, работа. парень начинает биться в попытках прорваться наверх ещё до того, как получает контроль над телом. иглы не заставляют себя ждать, рвутся к горячей плоти, жаждут сладкой крови. сигма замирает в шоке, когда чувствует что-то кроме холодного металла. осознание проходит медленно, он снова начинает тонуть, но тут же крепко хватает чью-то тёплую ладонь, выныривая из коварного металлического моря. только сейчас сигма видит, что темнота была лишь под слоями игл. всё бескрайнее пространство вокруг залито ярким светом. юноше хочется увидеть весь свой кошмар полностью, узнать все подробности, понять, почему подсознание не отпускает его из этого проклятого места. сигма слышит переливчатый смех, единственным уцелевшим глазом смотрит наверх. кажется, иголки не подрезали ему голосовые связки, но парень теряет дар речи от красоты спасшего его человека. — я наконец-то достал тебя, — незнакомец облегчённо выдыхает, крепко обнимая кровоточащее тело. внизу злобно бушует море, потерявшее свою добычу. сигма вертит головой, понимая, что стоит на небольшой доске, висящей в воздухе так, что иглы не в силах её достать. новый знакомый всё так же прижимает его к себе, даря чувство безопасности. — я так много раз пытался тебя спасти, но мне не хватало сил, эти булавки затягивали твоё тело слишком глубоко, и я мог лишь упасть следом, — делится старший, и сигма только сейчас понимает, что чужие руки исколоты в мясо. — я не думал, что здесь есть кто-то ещё, мне казалось, что это всего лишь мой кошмар, — парень лепечет, просит прощения, искренне сожалеет, что не пытался прорваться раньше. в памяти всплывает отдалённый голос, на который сигма перестал обращать внимание ещё очень давно, думая, что это лишь слуховые галлюцинации. вина сжирает его изнутри. — всё в порядке, это всего лишь сон, во всяком случае, — усмехается блондин. — меня зовут николай. николай гоголь, если это принципиально. — я сигма. просто сигма, если это не принципиально, — улыбается юноша в ответ. — сигма, слушай, ты говорил, что это твой кошмар, да? — гоголь становится серьёзным. — ну да. я точно знаю, что сплю сейчас, и это всё нереально, — младший вопросительно выгибает бровь. — но я тоже сплю в жизни. и всегда думал, что это просто издёвки подсознания. между людьми повисает тишина. а потом они начинают быстро тараторить. — где ты живёшь? — гоголь хватает его ладони. — йокогама, восточный квартал, — сигма крепче сжимает пальцы, понимая, что скоро проснётся. — я в северном. — кофейня на пересечении главных улиц с глупым названием? — «добрые булки». в пятницу, 12:00. — только попробуй не прийти, — цедит сквозь зубы младший. — я люблю тебя, сигма, — гоголь коротко касается его губ. юноша просыпается. часы показывают 11:20. пятница, чёрт возьми. сигма срывается с места, натягивает на себя первую попавшуюся одежду, хватает с вешалки пальто и бежит к лифтам, просовывая руки в рукава, пока едет. всё кажется сюром и глупостью. куда он бежит спросонья, зачем, кто этот человек? сигма заталкивает логику куда поглубже, чувствуя, как губы продолжают гореть даже после пробуждения, а в животе слишком мало места, чтобы вместить всех бабочек. осенний воздух мажет лёгким холодком по горлу, пострадавший во сне левый глаз ноет от отсутствия каплей, но парень бежит, что есть сил, к центру города, успешно забывая про дневную смену на работе. 12:02. николай слышит крик. — гоголь! старший успевает лишь развернуться, да протянуть руки, куда сразу влетает на большой скорости сигма, сбивая николая с ног и падая куда-то в клумбу. хозяин двухцветных лохматых волос прижимается к нему крепко, цепляется пальцами за ткань чужой куртки и жмурится от свербящей в груди радости. — всё-таки не сон, — облегчённо выдыхает гоголь, сильнее притягивая хрупкое тело к себе. — я не успел сказать, — пыхтит сигма, ещё не восстановивший дыхание от бега. — я тебя тоже. со стороны попытки долгого поцелуя после длинной пробежки выглядят весьма уморительно, но юношам плевать. охранник только спустя пару минут выгоняет их из хозяйской клумбы, и гоголь обещает обязательно заплатить за испорченные цветы. после недолгого спора они направляются домой к николаю. сигма крепко сжимает чужую ладонь, думая, что капли с тумбочки стоит выбросить. ведь даже если сон продолжит ему сниться, коля точно его спасёт.