О непонятных взглядах и честности

— И давно тебя мучают кошмары? Эдди заварил травяной чай («никакого кофе ночью, Бак, но раз уж мы оба проснулись…»), разлил его по чашкам и сел на стул напротив. Баку стало неуютно от взгляда Эдди — того, что выдавал в нём человека с военным прошлым, всё замечающего, проницательного и жёсткого. Бак не знал, что сказать. Они никогда не говорили об этом. О том, что истерикой перед Крисом ничего не закончилось, и Бак так и не собрал себя обратно — иногда ему казалось, что часть него навсегда осталась на той улице, и он до сих пор слышал выстрел. Выстрел, поделивший его жизнь на до и после. Он едва не потерял Эдди тогда. Он никогда так не боялся. — Бак, — позвал Эдди и сжал его пальцы своими. Немного помолчал, а затем всё же спросил: — Это из-за меня? Бак усмехнулся и поднял глаза. Посмотрел на него открыто. И понял: он загнал себя в ловушку. Что бы он ни промямлил, правду от Эдди не скрыть. — Почему ты не… почему не сказал? Он пожал плечами. — Наверное, по той же причине, по которой ты не спешил делиться тем, что у тебя панические атаки. Эдди убрал руку. — Верно. Не мне предъявлять тебе претензии. В любой другой момент Бак пошутил бы, сгладил неловкость какой-нибудь глупостью. Вот только было совсем не до шуток. Эдди не пытался сделать вид, что не задет. Просто предложил посмотреть сериал вместе. Как в старые добрые. Когда их дружба ещё не шла трещинами. Бак кивнул. Он знал, что уже не сможет уснуть, а присутствие Эдди успокаивало. Несмотря ни на что, согревало.

***

Бак аккуратно прощупывал, как вести себя с Эдди, но натыкался на глухую стену. Диас отвечал односложно и ровно, вроде как с улыбкой на лице, однако Бак чувствовал: она фальшивая. Настолько зацепило? Что-то в их отношениях надломилось, раз Эдди не мог прямым текстом высказать своё недовольство, выплеснуть раздражение, как тогда, в магазине, когда терпение лопнуло, и его напарник забил на то, что вокруг были другие люди. Эдди по-прежнему пускал его к Кристоферу, при сыне и вида не подавал, что что-то не так, и это злило ещё сильнее. Правильный Эдди, чтоб его. Вмазал бы по роже, может, хоть так полегчало бы. Им обоим. Работа не клеилась. Пока они ехали на вызов, Эдди предпочитал пялиться в окно вместо того, чтобы подкалывать Бака, а ребята хмурились, явно замечая неладное, но не встревали. Бобби продолжал ставить на команду Диас-Бакли, уповая на их благоразумие. Почему-то не вмешивался. Зря. Хорошая выволочка им бы не помешала. Первой не выдержала Хен. Она достала из микроволновки лазанью (на сей раз Бобби превзошёл сам себя) и грюкнула миской по столу. — Что между вами происходит? — спросила грозно и одновременно заботливо. — Не хочу лезть не в своё дело, но это может повлиять на работу и… да кого я обманываю? Переживаю просто. После того, как Чимни уехал, она места себе не находила и остро реагировала на любые недопонимания в команде. Бак и хотел бы поделиться, однако язык будто прилип к нёбу, выдавить даже слово было трудно. В этот раз чужие советы не помогут. Это только между ним и Эдди. — Ничего, Хен. Ничего. Она закатила глаза. — Не быть тебе шпионом, Бак. — М-м? — Лгать не умеешь совершенно. Вой сирены избавил его от необходимости отвечать.

***

— Бак, будь осторожен. Эдди в третий раз проверил крепление его страховочного троса, но почему-то не спешил разжимать пальцы. Не спешил отпускать. Бак хотел хмыкнуть, мол, приятель, наша работа не о том, тут опасность на каждом шагу. И вдруг напоролся на странный взгляд — полный страха? нежности? тревоги? Бак не въезжал. Чувствовал себя до невозможности тупым. — Пожалуйста. Обещай мне. У них не было времени на болтовню: несмотря на усилия Рави, Хен и Бобби, не все жители дома выбрались, а огонь подбирался ближе и ближе. Медлить нельзя. — Я обещаю. Эдди кивнул и помчался оказывать первую помощь девчушке лет тринадцати, которую вынесли на носилках. Бак велел себе выкинуть все лишние мысли из головы и сосредоточиться на спасении людей. Он не имел права облажаться.

***

Проводить время с Крисом было одним из его самых любимых занятий. Сегодня всё шло своим чередом: они приготовили незатейливый завтрак (нет, омлет не подгорел, всего лишь немного подрумянился по краям), погуляли в парке, довольные вернулись домой. Крис выбрал какие-то гонки (Бак любезно предоставил ему право выбора). Пацан всегда воспринимал их сражение всерьёз и не собирался уступать, но вместе с тем умел проигрывать; он хлопал Бака по плечу и говорил: «Ты молодец!» Всё было как обычно. Пока малой не сказал: — Папе очень тебя не хватает, Бак. Он плохо спит и часто не в настроении. Храбрится зачем-то, — вздохнул Крис. — Будто я не вижу. — С чего ты взял, что дело во мне? — спросил Бак, заранее предчувствуя: Крис легко распутает этот клубок. — Он не улыбается тебе так, как раньше. Как будто это всё объясняло. Бак запутался лишь сильнее. Значит, Эдди не обижался?

***

Тейлор призналась ему в любви, а он осознал: он устал стараться. Устал притворяться, что ему правда нужны серьёзные отношения. Нет, не так. Что ему нужны отношения с ней. Разрыв был болезненным. Тейлор не упрекала, не обвиняла его, обошлась стандартными фразами, от которых за версту веяло фальшью. Уж лучше бы кричала, закатила скандал, назвала мудаком. Ему не было жаль. Он испытал облегчение. Как ни реанимируй их отношения, они уже давно мертвы. Бак целовал Тейлор. Обнимал. Занимался с ней сексом. И не чувствовал ни-че-го. Глупо было закрывать на это глаза. Интересно, Эдди расстался с мисс Флорес по тем же причинам? Ему было так же легко после? Бак не успел притормозить, рука сама потянулась к телефону. Диас ответил спустя пять гудков. — Бак? — Я порвал с Тейлор. Подожди, я просто… Знаешь, я много думал. Думал, почему я не страдаю сейчас оттого, что мы с ней больше не вместе, но при этом схожу с ума с тех пор, как у нас не заладился разговор ночью на твоей кухне. Я скучаю по тебе, Эдди. И если я где-то накосячил, пожалуйста, растолкуй мне, идиоту, потому что я не уверен, что… Бак прикусил губу. Мысль, крутившаяся в голове, испугала. — Я приеду. Это не телефонный разговор. — А как же Крис? Поздно ведь. — С ним Карла. Бак, я приеду. — Ладно. Я жду.

***

Эдди приехал через полчаса. Бак успел сходить в душ, заварить чай, вылить его в раковину, разогреть еду и убрать её обратно в холодильник. Руки дрожали, когда он открывал дверь. — Чай? Кофе? Эдди усмехнулся. — Не отказался бы от чего покрепче, но нет, не стоит. Хочу быть трезвым и полностью отдавать себе отчёт в происходящем. Присядем? Диас излучал спокойствие и уверенность, словно всё для себя решил. Бак засмотрелся. Оказалось, он слишком давно не позволял себе этого — просто смотреть. На Эдди был серый джемпер крупной вязки (подарок Хен на прошлое Рождество) и синие джинсы. Бак давно заметил: Эдди очень яркий, ему не нужно одеваться вычурно, чтобы привлечь к себе внимание. Он и так красивый. Бак вспомнил их первый разговор. Диас улыбался, объяснял, что не хочет проблем на новом месте. Его волосы были взъерошены, а Бак бесился. Тогда он считал, что дело в зависти. Господи, ну и чушь. Эдди ему сразу понравился. Он влип и даже сам не заметил. Всё это время ответ был у него прямо под носом, а он не видел. — Я помню твой взгляд, Бак, — сказал Эдди, когда они оба устроились на диване. — Когда в меня выстрелили. Помню, как он изменился. Ты улыбался, а потом… перепугался до смерти. Но как бы страшно тебе ни было… ты вытащил меня. Ты полз под пожарной машиной, несмотря на то, что тебя однажды ею придавило. Ты тащил меня и повторял, что всё будет хорошо. Просил не отключаться. И я тебе верил. Правда. Когда я очнулся в больнице, рядом была Ана, а я… не хотел её видеть. Зато тебя — да. Я догадывался, что, наверняка ты с Крисом, это иррационально и эгоистично, и всё же… Мне хотелось увидеть тебя. Хотелось взять тебя за руку и сказать: «Как здорово, что ты есть». И мне жаль. Прости. Откровения Эдди резали по живому, но Бак нашёл в себе силы спросить: — Ты о чём? Тебе не за что просить прощения. — Я струсил. Загнал себя в рамки и пытался поступать правильно. А должен был быть честным с тобой. И с собой тоже. Я не имел права злиться на тебя за то, что ты не говорил о кошмарах, потому что сам ничем не лучше. — Я не… — Бак осёкся, когда Эдди повернулся к нему. Он улыбался. Искренне, ласково. У Бака потеплело в груди. — Мне не нужен никто, кроме тебя, — прошептал Эдди, коснувшись тыльной стороной ладони его щеки. — Я больше не могу держать это в себе. Бак не знал, что сейчас будет уместно. Ответное признание? Они ему никогда не давались. Объятья? Его напарник выглядел неимоверно уязвимым, и это путало. Он скользнул взглядом к губам Эдди и запретил себе думать. Поцеловал несмело. Мелькнула мысль: «А как ему нравится?» Он не против нежных, тягучих поцелуев? Или предпочитал целоваться агрессивно, настойчиво? Эдди не реагировал, и Бак почти смирился с тем, что его вот-вот оттолкнут. А потом Диас ответил. Бак забыл обо всём. Бак с радостью подчинился напору Эдди и отдал ему контроль. Удивительно. — Это да? — спросил Эдди, отстранившись от него. Бак никогда не чувствовал себя настолько легко и свободно. Ему хотелось целовать Эдди сегодня, завтра, всегда. Он улыбнулся. — Да. Эдди крепко обнял его. Теперь всё было правильно.