Дефектная

      Я думала над этим когда-то. Но говорила самой себе, что это нелепица. «Всё будет хорошо!», «Да не может такого случиться!», «Из-за стресса бред в голове» – и другие фразы, которыми я пыталась успокоить себя. И всё же, не зря волновалась… Не зря смотрела на них так, словно больше никогда не увижу…       Вокруг была угнетающая тьма, и не потому, что я умерла, нет-нет! Это была всего лишь тьма закрытого тюремного помещения, в котором меня держали взаперти, как очередную мышь для экспериментов. Уж лучше бы сдохла, чем торчала здесь!       Я ударила железную стену ногой со всей болью и злостью, которые у меня скопились за те дни одиночества (Если дни, а не недели…), прошедшие после моего пробуждения из комы. Ох, а как я злилась на того, кто меня “спас” из неё! Зачем он это сделал? Чтобы наслаждаться моими страданиями? Моими слезами и ненавистью?! Что ж, надеюсь на то, что он захлебнётся в своём злорадном смехе и умрёт тупой смертью! Вот тогда я посмеюсь над его трупом!       С моих растрескавшихся искусанных губ послышался нервный смешок, предвещавший истерический смех… Это уже стало каким-то обычаем. Если выберусь отсюда, придётся работать над этим, иначе со стороны буду выглядеть хуже того психа-“спасителя”. Отвратительно от себя же….        Вместе с громким звонким смехом по щекам потекли слезы. Им нет конца, и ведь правда… Моя грусть и вина бездонны. Я ничего не могу поделать с моим положением, не могу вернуть время назад, чтобы сказать себе «стоп» и не идти на эту гребаную революцию! Сволочь! Как я не поняла, что план был ужасен?! Что всё это время под носом бегает мразь?! А я ведь называла его своим лучшим другом! И что получила взамен?! Предательство!       Я ударила руками по стене, истерически воя, пока моё лицо – красное разбухшее и отвратительное на вид – смотрело вниз, на голые ноги, искалеченные царапинами от моих же ногтей. Больно, но заслуживаю этого. Все раны на мне – залог моих неудач. И сейчас, когда я совершила огромную ошибку, должна поплатиться за неё сполна. И царапины – лишь крошечная часть моей оплаты…

***

      В очередном приступе самоуничтожения и скорби по любимым и близким людям, девушка упала на пол, на колени, и вцепилась обожжёнными руками в запутанные неухоженные волосы, половина которых уже была седа, несмотря на молодой возраст девушки. Худое бледное тело подрагивало то ли от холода, то ли от уставшего морального состояния, то ли от всего вместе…       Одиночество убивает.       Боль не уходит.       Совесть криком отдается в голове.       Сможет ли она когда-нибудь обрести покой?       Когда я видел её истерические припадки, мне становилось не по себе. Мне жутко стыдно и совестно, но ничего не могу поделать… Она меня не простит, даже хоть убивайся ради неё.

      «Да какая тебе разница? Она просто дефектный клон, который не понимает, с кем связался и на что идёт. Будь добр, забудь о ней и займись делом» ― звучал раздраженный голос в моей голове.

      Так-то он прав… Но я не готов так просто отпустить её! Она не заслуживает такой смерти!

      «Она была рождена, чтобы умереть, как и все остальные! Но нет, ты не смог её убить на эксперименте и теперь она страдает больше, чем все клоны вместе взятые» ― не унимался мой внутренний собеседник.

      Да, я виноват! Я-я знаю это и без тебя!… А м-может… Может я смогу хоть немного подарить ей того человеческого счастья, за которое она так отчаянно борется? Я-я не хочу оставлять всё вот так… Вдруг для меня это шанс исправиться?       Слышу раздраженный уставший вздох. Я его понимаю, он столько времени потратил, чтобы поймать Первую и её дружков… Н-но…

      «Давай уже, бесишь своим бездействием! Однако, если она начнет наглеть – ты знаешь, я не буду её жалеть» ― угрожающе звучал голос в голове, но я точно знаю

      Он беспокоится за меня.

***

      Шрам сидела на холодном полу, прижав к груди ноги и обвив их своими тонкими слабыми руками. Здесь она была две недели, но для неё прошла словно вечность… Ужасно хотелось пить и очень холодно, но ощущения физической усталости или голода не было, что странно. Зато постоянно чесалось плечо без причины. Но это не важно. Первой было важнее осознать, что ей делать дальше.       И словно её мысли прочитали, когда через небольшое круглое окно, которого не было до этого в помещении, залетела камера. Шрам сразу поняла это по жутко знакомому звуку, которого, в своё время, она любыми способами избегала. Пучок света, шедший из идеально круглой дыры в стене, разгонял тьму вокруг, но Первая не хотела выходить на белый свет. Она продолжала сидеть в одной позе, спиной к дрону и уткнувшись головой в колени.       ― Здравствуй, Номер один, ― развеял тишину мужской голос, доносящийся из камеры.       Шрам даже не шелохнулась, но датчики Диктора показали, что её пульс ускорился.       ― Я подожду, если ты ещё не готова говорить со мной, ― спокойным и сдержанным голосом сказал учёный и замолчал, оставив дрона висеть в воздухе.       Девушка не знала, что ей делать. Может он вскоре уйдёт? Лишь посидеть немного и дождаться, когда ему надоест. Однако, Шрам сильно разволновалась и спокойно сидеть было сложнее, чем кажется. Желание узнать, почему Диктор соизволил поговорить с ней спустя столько времени, и наконец размяться от сидения на холодном полу, было сильнее, поэтому через несколько минут молчания Номер один всё-таки встала с пола и посмотрела на дрона, зажмурившись от непривычного для её глаз света.

      «Будь с ней вежлив, пожалуйста…»

      Диктор раздраженно вздыхает, прикрыв микрофон рукой.       ― Что ты… Кхм… от меня хочешь? ― Первая хотела решительно начать диалог, но голос не привык к разговорам на привычным для людей языке, да и девушка долго не разговаривала, поэтому всё вышло хрипло и неловко.       Диктор усмехнулся и это услышала Шрам. Громко откашлявшись, та снова спросила, но четко и уверенно:       ― Чего тебе надо от меня? ― Первая самоуверенно хмыкнула, сжав ладони в кулаки.       ― Решил просто навестить, ― спокойно ответили той.       Камера спустилась ниже, дабы по лучше разглядеть клона.       ― Хм… Выглядишь лучше, чем я ожидал, ― отметил Диктор.       ― Словно твоего мнения спрашивали, ― Первая недовольно перекрещивает руки на груди и с недоверием смотрит на дрона, который летает вокруг неё и осматривает сверху до низу. ― Ты ради этого сюда привёл свой дрон? Трата времени. Оставь меня в покое.       ― Не думаю, что ты бы хотела провести остаток своей жизни в четырёх стенах, ― предположил учёный и оставил дрона в покое, недалеко от лица Первой.       ― А у меня есть выбор? ― озадачилась девушка, неуверенно смотря на круглый металлический шарик в воздухе.       ― Да, ― ответил с заминкой диктатор. ― На самом деле, у меня есть к тебе предложение.       ― И с чего вдруг я должна на него согласится? ― Шрам насторожилась.       ― Смотри сама. Я просто предлагаю, ― пояснил мужчина.       Клон неуверенно осматривается, её пульс куда выше, чем был до начала разговора. Она вздыхает и говорит:       ― Ну так? Что хочет от меня убийца?       Диктор улыбается хитрой улыбкой, которую Первая определяет по голосу мужчины:       ― Ты будешь относительно свободна, ― начал было учёный.       ― Я чувствую, как на твоей роже эта хитрая ухмылка. Будешь мне лапшу на уши вешать или скажешь на прямую, чего хочешь?! ― крикнула девушка, встав в боевую стойку.       ― Тише-тише, я ещё ничего не сделал, а ты уже начинаешь подозревать меня во всех грехах человечества, ― с усмешкой произнес Диктор. ― Как насчет поговорить на прямую?       ― На прямую? ― удивленно переспросила Шрам, как вдруг в помещении ярко зажегся свет и ослепил клона.       Первая закрывает глаза руками, вскрикивая от испуга и боли. Находясь в столь неудобном для неё положении, девушка вдруг услышала звуки стука каблуков об пол. Шаги были небыстрыми, умеренными, но решительными. Для Шрам этот звук казался надвигающейся угрозой. Вероятно, потому что она ничего не видит и любое движение из вне может быть потенциальной опасностью.       Диктор подошёл к девушке. Тень перекрывала его задумчивый вид, от чего совершенно не было понятно, что за эмоция на лице учёного. Мужская рука касается волос девушки, и та испуганно отскакивает назад, чуть не падая на пол. Благо, Шрам удержалась на ногах. Клон приоткрыла глаза, дабы понять, кто перед ней, но всё ещё плохо видела. Лишь какое-то чёрное пятно, да две белые точки… Зрение возвращалось и до девушки наконец дошло – Первая с ужасом посмотрела на создателя.       ― Рад видеть тебя снова, Номер один, ― поздоровался с ней мужчина, улыбнувшись.       Симуляция на лице искривила улыбку на более зловещую, и девушку передернуло.       ― Ох, не пугайся, это просто симуляция. Лучше сделать так, — Диктор внезапно снимает наушник с уха, и Шрам открывается неожиданная правда – создатель блондин.       ― Ты… не оригинал? Но… Но как же так?? ― Первая в шоке махала руками, пытаясь подобрать слова, но ничего в голову не приходило для объяснения увиденного.       ― Тебе ещё много придётся узнать. И если тебе интересно, зачем я убиваю клонов и снимаю это на камеру, я дам тебе ответы на эти вопросы. Лишь согласись быть моей помощницей, ― Диктор загадочно улыбнулся и протянул руку к клону.       Шрам посмотрела на руку, после посмотрела на учёного. Её непринуждённый злой взгляд уже намекал на её нежелание соглашаться на предложение. Резко ударив своей обожжённой рукой по чужой, Первая воскликнула:       ― И не мечтай, сволочь! Ты для меня никто и работать на тебя не стану! ― самоуверенно подняв голову, произнесла она со всей уверенностью.       Однако, она напрочь забыла, кого называла убийцей совсем недавно.       Номер один вскрикнула, когда сильная мужская рука резко сжала её шею и подняла над полом. Вцепившись в рукав халата разъяренного учёного, клон пыталась убрать руку, которая перекрыла путь к воздуху.       ― Я с тобой по-доброму, а ты как со мной? Хочешь, чтобы я тоже орал на тебя?! Чтобы каждый день я издевался над тобой, избивая до потери сознания?! А?! ― закричал мужчина не своим голосом.       Первая никогда не слышала его голос таким громким, а тем более его лицо, когда он в ярости орёт… Клон перестала сопротивляться и в испуге вцепилась взглядом красных глаз в голубые. Почему-то ей казалось, что они должны быть серыми, но ей сейчас было не до этого. Ногти впились в шею девушки до такой степени, что Шрам открыла рот в немом стоне боли.       Диктор наблюдал за столь зрелищной картиной, пока не появились первые признаки, что клон вот-вот умрёт. Разжав руку, Первая больно упала на пол прямо перед ногами диктатора и закашляла от внезапного глотка воздуха. Диктор присел на колено и посмотрел в лицо девушки, которая постоянно уводила взгляд в сторону.       ― Какая же ты… Упрямая и самоуверенная. Надо это исправлять, ― Диктор издевательски улыбается, разглядывая красные следы от ногтей и синяки на шее. ― Ты будешь на меня работать. Хочешь этого или нет.       Мужчина грубо берёт Первую за подбородок, чтобы поднять от пола.       ― Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! ― рявкнул раздраженный учёный.       ― Х-хватит…. — хрипло и тихо произнесла испуганная девушка.       ― Что-что? Тебе не нравится, как с тобой обращаются? Так знай, что так будет каждый раз, когда твоё поведение будет не угодно мне! Ты – моя вещь и до конца своей жизни будешь вещью! ― пригрозил ей Диктор, взяв Первую за волосы и протянув назад.       Шрам захрипела и закашлялась, в то время как по щекам прокатились пара прозрачных слезинок.

      «Нет, прекрати, ей же больно! Диктор!»

      Мужчина резко отпустил клона и поднялся на ноги, отойдя на приличное расстояние от неё. Номер один наконец спокойно могла отдышаться.       Тело дрожало от боли и переполняющих эмоций: от давящей на грудь душевной боли до невероятной злости на Диктора. “Убью, убью, убью…” – словно поставленная на повтор в плейлисте, звучала фраза в голове клона. Сжав кулаки, она приподнялась на локтях и посмотрела на растерянного мужчину в лабораторном халате. По щекам текли слёзы, а тело до сих пор иногда вздрагивало. Но Первая игнорировала это, желая разорвать Диктора на маленькие кусочки.       Поднявшись на колени, а потом уже на ноги, она оскалилась и хотела уже напасть на учёного, но тот вдруг заговорил:       ― Я знаю, кем для тебя был Номер двадцать шесть. Жаль, что ты так и не призналась ему, а ведь была возможность, ― Диктор посмотрел на девушку как-то даже с сочувствием… Или это просто актёрская игра?       Шрам вздрогнула.       ― Т-тебе… рассказал… ― Да. Номер двенадцать мне всё рассказывал.       Первая разочарованно опускает взгляд на пол. Но после вдруг встряхивает головой и злобно смотрит на Диктора, говоря:       ― Это н-неважно. Он достойно умер… За то, чтобы ты лежал в своей крови! ― воскликнула девушка и сразу же закашлялась.       ― Даа… ― мужчина недовольно вертит головой из стороны в сторону. ― Можешь попытаться убить, но не когда ты в любую минуту можешь развалиться.       Учёный осторожно подошёл к ней и посмотрел в лицо, скрытое непослушными волосами. Шрам оскалилась на него и вдруг прыгнула на него, желая исцарапать лицо до неузнаваемости. Однако, мужчина успел схватить запястья клона и отодвинуть ладони по дальше от своего лица.       ― Ты действительно хочешь этого? А может всё-таки послушаешь меня? ― на девушку смотрели два серых строгих глаза, которые определённо заставили Первую одуматься.       ― Почему… я должна тебя послушать? ― настороженно спросила она, мысленно не понимая, как так получилось, что голубые глаза вдруг стали серыми и возможно ли это вообще.       ― Несмотря на то, что случилось несколько минут назад, я всё ещё хочу помочь тебе. Дать второй шанс. ― Работая на тебя? ― Разве не логично узнать все тайны, войдя в саму систему и став её частью?       Первая ещё больше озадачилась. Ладно, плевать на глаза, с чего вдруг он стал таким спокойным?       ― Ты меня чуть не задушил, кто вообще согласится работать на тебя после этого?! И это я не говорю о том, что ты сделал с ними, ублюдок! ― воскликнула Шрам, оскалив зубы на диктатора, но та снова не сдержалась от кашля.       ― Я сделал то, что должен был. Вы мешали работе здания, разве я мог закрыть глаза на это? ― вполне спокойно ответил Диктора, осуждающе сощурив глаза и нахмурив брови.       ― Мог… Не убивать их, ― хрипло сказала девушка, а после зашипела от боли в запястьях. ― Мгх… Или же убить меня тоже…       Первая не ожидала, что мужчина за камерой будет хорошо физически подготовлен. Учёные – это те люди, которые, обычно, очень много времени отдают, сидя в четырех стенах и не думая о своём здоровье. Естественно, это просто стереотип, но смотря на блондинистого очкарика, Шрам хотелось в это верить. Но даже так, определенно было понятно, что Диктор следит за собой и удержать худую слабую девушку ему будет легче простого.       Диктор тяжело и уставши вздохнул. Он тоже ошибся, думая, что Номер один быстро согласится, если надавить на неё. Мужчина задумался на какое-то время. Клон уже решила, как бы его ударить и удачно сбежать (по её мнению), но ученый вдруг предложил:       ― Давай обмен? Ты соглашаешься работать на меня, а я... Могу отдать кристаллы твоих друзей, ― Диктор отпустил красные запястья Первой.       Та поднесла руки к своей груди и с недоверием посмотрела на диктатора.       ― Зачем ты так стараешься, чтобы я перешла на твою сторону? ― решилась спросить девушка.       ― Хочу узнать, такой ли ты гениальный клон, как утверждал Номер двенадцать, ― усмехнувшись, ответили ей.       Шрам удивилась и растерянно осмотрелась, хотя и так понятно, что вокруг белая пустота.       ― А если… Я не оправдаю ожиданий? ― А ты старайся этого не допустить.       Диктатор снова протянул руку и серьезно взглянул на девушку.       ― Либо сейчас, либо никогда. Решайся, Номер один.       Шрам неуверенно посмотрела на ладонь в медицинской перчатке. Сейчас в её голове было слишком много мыслей. Ей казалось, что происходящее неправильно, и она обязана отказываться от всех предложений Диктора. Но если это поможет покончить с его преступлениями? Получается, она теряет такой шанс… “Как же сложно” – вздыхая, подумала девушка. Она посмотрела на диктатора. Красные необычные глаза выделяли её среди других клонов, а шрам грозно говорил: “Я знаю, что такое жизнь!”. Диктору было любопытно узнать, откуда он взялся на милом личике Первой, как появились эти рубиновые глаза… И ожоги на руках, из-за которых вместо нежной приятной кожи теперь была грубая и жёсткая.       Номер один сделала небольшой шаг вперёд и пожала руку Диктору со словами:       ― Я согласна. Но я всё ещё тебя ненавижу.       ― Взаимно, Номер один, ― усмехнувшись, ответил Диктор, поправляя свои очки.       Его глаза сияли голубым цветом и хитро поглядывали на клона.       «Обратно дороги нет» ― подумала Шрам, сжимая чужую руку в своей.