хобби.

      в комнате царит полумрак. лишь свет гирлянды и настольной лампы не дает ей утонуть в пелене ночи. глаза слипаются, холод закрадывается под теплое одеяло, заставляя сидящего парня ежиться, но уставший мозг все также заставляет его стучать по клавишам ноутбука, печатая очередной рассказ. на ушах большие компьютерные наушники, а уже в них — какая-то тяжелая и громкая музыка. специально, чтобы не заснуть. под глазами залегли черные мешки, сил практически не осталось.       сколько он уже не спит? он не знает. достаточно давно потерялся во времени, да и не следит за ним. лишь как умалишенный клацает клавишами, в попытках дописать очередную историю. сроки поджимали.       на безымянном пальце левой руки то и дело поблескивало обручальное кольцо. парень иногда обращал на него внимание и про себя извинялся. сколько уже дней он сидит в закрытой комнате, стараясь закончить в срок то, из-за чего он может потерять любимого человека?       совесть сжирает его. вроде бы и нужно дописать работу, но и бросать вот так партнера… он натягивает капюшон, скрывая глаза, и лишь продолжает печатать. даже не замечает, как одеяло сползает с плеч, и он остается в одной черной толстовке. в /его/ толстовке.       остается незамеченным и тот факт, что партнер уже третий час наблюдает за ним со спины, любуясь парнем.       уши начинают болеть. брюнет стягивает наушники и устало вздыхает, боится прикрыть глаза — уснет.       — ложись спать, котенок, — он вздрагивает от голоса блондина, — сяо, ты не спишь уже четвертый день.       — казуха… — чужой голос заставил взбодриться. кажется, нужно почаще пугать себя, а то от обычной громкой музыки никакого эффекта. лишь голова раскалывается, — прости… я… я обязательно посплю, когда допишу…       сяо поджимает одну ногу к себе, ставя ее на стул, и вновь начинает клацать по клавиатуре. наушники обратно он не надевает — из уважения к казухе.       — насколько тебе сбавят гонорар, если ты не сдашь в срок? — каэдехара поджимает губы. он понимает, насколько сяо дорожит своей писательской карьерой, и всецело поддерживает супруга (хоть и не официального).       — практически на тридцать тысяч юаней… — сяо вздыхает, борется с желанием закрыть глаза, когда казуха начинает массажировать кожу головы. безумно приятно.       — господи… — каэдехара лишь тихо сглатывает.       — казу, я правда обещаю… просто… — сяо начинает нервно бегать взглядом по монитору, а руки начинают дрожать.       — все в порядке, малыш, — блондин поворачивает голову парня к себе и ласково улыбается, кратко целуя, — я не уйду. допиши, а потом ложись спать.       казуха знает страхи сяо. знает, как множество его отношений разрушились именно из-за одержимости к писательству. он и сам наблюдал, как последние отношения сяо разрушились потому что парень сосредоточился на романе, который в итоге он не смог закончить. слишком много воспоминаний о прежней любви.       — правда.? — сяо тихо сглатывает. с какой-то надеждой смотрит в глаза казухи, а тот лишь тихо вздыхает и кивает.       — я могу поспать в твоем кабинете? не хочу опять один засыпать, — каэдехара усаживается на небольшой диванчик, а сяо поворачивается к нему на стуле, — ты не будешь мешать мне клацаньем, не переживай.       сяо лишь кивает; он продолжает наблюдать, как казуха стелет постельное белье, а потом ложится, поворачиваясь к сяо лицом. блондин улыбается, а потом прикрывает глаза.       — спокойной ночи, казу, — сяо и сам слабо улыбается, а потом выключает музыку. он вслушивается во вздохи партнера, наслаждается его присутствием и наконец понимает какой душевности не хватало его рассказу.       сяо закончит рассказ этой ночью. через пару часов, после того, как казуха уснет. он осторожно перенесет блондина в общую спальню, а потом, переодевшись, и сам ляжет к нему. впервые за четыре дня сяо смог поспать.       и проспал он достаточно долго. практически сутки. казуха бесконечно радовался тому, что его дорогой человек наконец смог расслабиться и поспать. его уже не волновали мнения критиков насчет рассказа парня.