…to eternal bliss

Хаджиме уверенно подхватывает Сейшу под бёдра и усаживает на кухонную тумбочку, тотчас встречаясь с ласковым взглядом изумрудных глаз, в коих можно было увидеть ярко сияющий блеск, идущий от наполненного искренней любовью сердца. — Инупи, — тихо шепчет младший и, слабо касаясь поврежденной кожи, невесомо оглаживает багровый ожог. — Я так скучал, ужасно скучал по тебе… по нам. Он мягко берет чужое хрупкое запястье, прикладывая холодную ладонь к своей грудной клетке. — Чувствуешь, как оно бьется рядом с тобой? — Коко, — белокурый юноша тепло улыбается и робко целует кисть руки своего возлюбленного, уделяя особое внимание чуть сбитым в бою костяшкам. — Я тоже скучал. Исключительная нежность, испытываемая к одному единственному в этом мире человеку, трепетно обволакивает невинное сердце, проникая в самую его середину. Кажется, будто любить кого-то настолько сильно, что жить без него совсем не хочется, в принципе невозможно, но старший доказал себе обратное. Он готов рискнуть всем ради него, пойти на любую глупость, ведь Хаджиме Коконой — его вечная потребность, без которой он просто не сможет существовать. Тонкими руками Инуи влюблённо обвивает крепкую шею темноволосого и притягивает его ближе. — Очень скучал, — откровенно признаётся Сейшу и неторопливо ловит чужие обжигающие уста своими, мечтательно сминая застывшие в довольной ухмылке губы. От этих слов у младшего весь мир переворачивается. Хаджиме очень дорожил старшим и самозабвенно любил его. Будь у него возможность, то он написал бы его имя несмываемыми, стойкими чернилами под своими веками, чтобы видеть его даже в вечном, донельзя глубоком сне. Брюнет вновь заглядывает в затуманенные сапфировые глаза и, хитро прищурившись, довольно показывает язык. Он ощутимо обхватывает стройную талию Инупи и скользит правой рукой вверх, немного надавливая пальцами на позвоночник, тем самым, вынуждая блондинистого юношу прогнуться в пояснице еще сильнее. Хищно облизываясь, Коко откровенно прижимается низом живота к бедрам своего парня. — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — он слегка похлопывает Сейшу по упругой ягодице, вынуждая окольцевать свой корпус ногами. — Какой хороший мальчик.

***

Коконой осторожно укладывает Инуи на необъятную роскошную постель. Нависая сверху, он вновь припадает к мягким, словно зимний вечер, губам. Игриво посасывает нижнюю и неспешно проникает в рот языком, делая поцелуй более глубоким и требовательным. Сейшу задыхается, жадно цепляется за подол черной футболки, пытаясь избавиться от мешающей ткани. — Ммм, ты как-то хотел… попробовать… кое-что новое, — хрипло проговаривает брюнет, чуть отстраняясь. — Я… я сейчас вернусь. Спустя несколько минут Коконой возвращается, держа в одной руке стеклянный кувшин с водой, а в другой — влажное полотенце. — Это на всякий случай. Обещаю, Инупи, я буду очень осторожным. Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе боль. — Знаю, Хаджиме. Я прекрасно это знаю, — приподнимаясь на локтях, сердечно отвечает блондин и медленно притягивает Коко за затылок, укладывая его голову себе на плечо. Инуи ласково, прядь за прядью, перебирает красиво уложенные черные локоны, на что младший лишь умиротворенно прикрывает глаза, уткнувшись в изгиб величественной матово-белой шеи. Коко бегло осыпает фарфоровую кожу пьянящими поцелуями, покусывая ее своими ровными зубами. Приятные касания жарких губ и шаловливого языка, голодно облизывающего чувственную плоть, тяжело отзываются в паху большим влечением. Сейшу нервно сглатывает, ощущая, как дрожащие руки нагло гуляют по его стану, проворно расстегивая пуговицы светлой рубашки. Кончиками пальцев Хаджиме нарочно задевает ноющие от возбуждения соски, получая в ответ те самые вздохи подлинного удовольствия. Одним привычным движением Коконой снимает со старшего брюки, нижнее белье и, пылко чмокнув Сейшу в нос, тянется к прикроватной тумбочке, укладывая ненужную одежду на рядом стоящее кресло. Оперативно вытащив из ящика специальное массажное масло, брюнет выливает себе на ладони незначительное количество содержимого и принимается тщательно растирать чужое обнаженное тело. Он с любовью оглаживает каждый сантиметр кремовой кожи Инуи, одновременно расслабляя напряженные мышцы и подготавливая плоть к в меру горячему воску. По всей комнате разливается чарующий пряный аромат, заполняющий все вокруг и настырно проникающий в мозг. Попадая прямо в сердце, он обволакивает его блаженным спокойствием и теплом, заставляя забыть о всех невзгодах и щемящих грудь переживаниях. — Мой Сейшу, — громко выдыхает Коко и золотоволосый юноша окончательно обмякает в его заботливых руках, полностью доверяя ему всего себя без остатка. Брюнет нерасторопно тянется за горящей свечей и, потушив задорный огонёк, располагает ее в своей ладони. — Ты готов, Инупи? Если процесс будет вызывать у тебя хоть малейший дискомфорт, то сразу же скажи мне об этом и я все прекращу, — настоятельно просит Хаджиме, попутно капая себе на руку немного воска. — Хорошо. Убедившись, что вязкое вещество не обжигает кожу, Коко приступает к игре. Он поднимает свечку выше, примерно на полметра от трепещущего изнеженного туловища. Внимательно следит за тем, что держит данный предмет в горизонтальном положении, и осторожно капает на взволнованную грудь. Затем слегка проворачивает свечу своими тонкими пальцами, чтобы капли расплывались по красивому хрупкому телу равномерно, превращаясь в незамысловатые причудливые узоры. Ленивой дорожкой воск стекает по животу, нахально застывая в месте лобка. Чувствуя, как плотная субстанция чуть стягивает пораженные места, парень непроизвольно вздрагивает и тихо скулит от будоражащего нервные окончания резкого перепада температуры. Младший дразняще дует на растопленную консистенцию и нарочно мажет припухлыми губами лишь вокруг затвердевших капель, слушая рваные недовольные вздохи сверху. Его короткие ногти чуть царапают впалый живот, щекочут кожную гладь. Спускаясь все ниже, Хаджиме плавно проводит чуткими пальцами по внутренней стороне бедра и, дерзко улыбаясь, оставляет дорожку медовых поцелуев на полупрозрачной коже, тусклые метки которых немедля окрасятся алым оттенком, указывая на неиссякаемую юную любовь Коконоя к Инуи. Коко начисто вытирает руки о лежащие рядом салфетки и достаёт из-под подушки тюбик со смазкой, обильно выдавливает прохладную жидкость себе на ладонь. Парень аккуратно проталкивает один палец, а затем и второй в пульсирующее колечко мышц, на пробу раздвигая их в манере ножниц. Успокаивающе гладит узкие запястья и, закончив с растяжкой, осторожно надевает презерватив на эрегированный орган, размазывая по всей его длине оставшийся лубрикант. Не отрывая глаз от Сейшу, он нежно оглаживает его лодыжки, поднимаясь выше, проводит рукой по острым коленям и, немного разводя его ноги в стороны, медленно входит. Инуи полностью теряется в двух сияющих угольках, тонет в неукротимых бушующих волнах любящего взгляда, направленного только на него одного. Его сердце бешено колотится, а по позвоночнику бегают сладкие мурашки, будто кто-то пустил по венам электрический заряд. Невероятно. Коконой приятно сжимает чужие, до жути восхитительные бедра, оставляя багровые отпечатки. Наклоняется еще ближе, щекоча длинными ресницами кожу возлюбленного. Он сладострастно впивается в приоткрытые малиновые губы и жадно слизывает глухой стон с воспаленных от жгучих поцелуев уст. Чуть отстранившись, вожделенно смотрит на своего смущенного, самого красивого мальчика с нескрываемым обожанием. Запоминает каждую деталь: выступившую на лбу легкую испарину, приподнятые брови и искусанные до крови губы. Какой же он идеальный. — Прекрасный Сейшу, мой Сейшу, — сбивчиво, словно в лихорадке, бормотал брюнет и, влюблённо переплетая пальцы, продолжал наращивать темп. — Сей…шу. Коко попадает по самой чувствительной точке, заставляя Инуи извиваться под ним ещё больше. Дыхание смешивается. Влажные руки судорожно хватаются за чужие плечи, вечно соскальзывают с аристократичной кожи разгоряченного тела. В глазах все плывет, мир будто исчезает в мутной пелене выступивших от удовольствия слёз. Поддаваясь навстречу партнёру, блондин сдаётся первым, преисполняясь ватной слабостью, которая волной приятной дрожи уже прошлась от ступней и выше. Коконой невольно закатывает глаза и погружается в блаженную эйфорию, достигая сладостной разрядки.

***

Прислонившись спиной к пылающей груди любимого, старший устало откидывает голову на плечо, чуть прикрывая глаза. Всего одно мгновение и намыленные ловкие руки зарываются в его пшеничные кудри. Подушечками пальцев Хаджиме приятно массирует кожу головы, втирая остатки дорогого шампуня в корни светлых волос, отчего Сейшу, словно маленький котенок, довольно мурлычет, тая от волшебных прикосновений. — Так нормально? Не горячо? — заботливо интересуется младший, направляя слабую струю воды на чужое голое колено. Получив в ответ утвердительный кивок, Коко лучезарно улыбается и, заботливо закрывая широкой ладонью тусклые зеленые глаза, принимается смывать ароматный шампунь. Его изящные пальцы едва сжимают воздушные золотые волосы и ползут ниже, избавляясь от душистой пены, оседающей на беззащитном туловище. Ванильный запах геля приятно врезается в ноздри, отдаваясь в голове трогательными воспоминаниями, и кажется, что от всех переполняющих к Коконою чувств, в душе Инупи распускаются прекрасные белые лилии. Хаджиме трепетно придерживает Инуи и вылезает из ванны первым. Он поспешно вытирается и протягивает возлюбленному руку, помогая выбраться. Горячие капли воды, неторопливо стекающие по бледному ослабевшему телу, искусно очерчивают острые ключицы и едва заметные кубики пресса. — Ты точно произведение искусства, Инупи, — томно тянет младший и бережно накидывает полотенце на плечи Сейшу, принимаясь скрупулезно вытирать мокрого юношу. Коко осторожно прижимает старшего к себе, влажно целуя его костлявое плечо. И Инуи готов признаться, что никогда не чувствовал себя в такой безопасности, как сейчас, будучи рядом с Коконоем. Он решительно поворачивает голову и, касаясь своим носом пылающей румяной щеки Хаджиме, чистосердечно признается: — Я люблю тебя, Коко. И он не ждёт какого-либо ответа, ведь ему уже давно известно, что он любим тем единственным парнем, ставшим для него самым родным человеком во вселенной.