Белоснежка

Чуя ненавидел Дазая. Его раздражало его присутствие, его внимание, голос, глаза, всё… Он нервно ломал в руке уже который карандаш, когда в поле зрения появлялся этот бинтованный придурок. А появлялся он достаточно часто. Всегда весёлый и беспечный с идиотскими подкатами или шуточками. Кажется его только забавляли удары и открытая ненависть. Или он даже не обращал на это внимание. — Твоя попытка сдохнуть когда-нибудь окажется успешной? Чуя никогда не жалел о резко брошенных фразах, никогда не боялся задеть за живое, а лишь сильнее давил, пытаясь выбить хотя бы тень эмоций страха, боли или грусти. Но это не помогало, что раздражало ещё сильнее. Почему именно на его жизнь выпала такая доля? Идея прибить наконец-то Дазая витала в воздухе уже давно. Он ведь сам этого так страстно желает. Всё это было не всерьёз. Просто хотелось посильнее задеть наверное. Хотя это не точное объяснение. Чуя и сам не мог полностью понять, для чего он набирает яд в шприц, а затем впрыскивает его в яблоко… — На, может хоть так заткнёшься уже. Яблоко летит прямо в голову Осаму, но тот успевает ловко его перехватить. Он молчит. Эмоции словно застыли на лице, оставаясь ещё в том моменте, когда с губ слетали шутки и весёлый смех. Лицемерная маска… — Оно ведь отравленное? — Да… — Даже скрыть не потаешься… Чуя был готов поймать летящее яблоко обратно. Но оно не полетело. Вместо этого Дазай откусил кусочек. Больной на голову придурок… Горьковатый привкус яда хорошо чувствовался на языке. — Так сильно хочешь моей смерти? Это были его последние слова. По лицу пробежала тень горькой усмешки. Яблоко выпало из рук и откатилось в сторону. Яд был сильный и быстродействующий.

***

Года проходят, а Чуя всё так же приходит на всеми забытую могилу. Всеми, кроме него. Он не любил Осаму, не было жалости к нему, как и угрызений совести. Но что-то тянуло в это тихое место. Холодная мраморная плита, не менее холодный ветер, который появлялся здесь при любой погоде, и абсолютная тишина. Чуя подолгу сидел, облокотившись на ограждение и смотрел на лазурное небо сквозь нежно-розовые лепестки сакуры. Кажется, здесь было слишком уютно для кладбища…