Семейные реликвии

      «Маггловское отребье!»       Слышит Гермиона, когда шагает по длинному залу галереи на втором этаже Малфой-Мэнора. Сверху - надменные взгляды недовольных родственников. Все они бесспорно чистокровные волшебники.       «Грязная кровь!»       Выкрикивает старуха.       «Грязнокровка!»       Кряхтит еще один портрет.       «Что сказал бы наш дорогой отец, увидев эту жалкую маглу!»       Они обсуждают ее между собой, припоминая все случаи, когда мертвые члены семьи Малфоев были особенно ею недовольны.       «Ах, верно! Вы видели, как она ходит. Леди не пристало так носиться. Таскает книги из нашей библиотеки, словно воровка!»       «Она и есть воровка!»       Отвечает другой портрет.       Девушка устало вздыхает и уже даже не старается поднять глаза на всех, кто был так скуп в добрых словах. За полгода брака Гермиона успела ощутить на себе разного рода взгляды: надменные, полные отвращения, но она терпела все это ради него. Потому что один год в родном поместье - это было единственным условием, когда Драко объявил родителям о своей женитьбе.       Он был так счастлив, что даже не чуял подвоха, но Гермиона ждала. Но вот прошло уже полгода, а она все еще жива и все еще замужем. Все это было странно и, как ей казалось, крайне опасно. Она боялась, что они найдут причину разлучить их, хотя, кроме едких замечаний и колких взглядов, Гермиона не получала ничего.       И теперь ей стало думаться, будто все семейство полагает, что она испугается ругательств и сбежит. Знали бы они, что именно Драко выработал у нее иммунитет на это слово. Грязнокровка.       — Да, грязнокровка, но как бы вы ни старались, я никуда не денусь, — выставив руку с обручальным кольцом, словно ребенок, не удержавшись, проговорила Гермиона.       «Умолкни! Умолкни!»       Вновь и вновь вопили портреты.       «Ты будешь проклята! Ты не родишь наследников!»       Доносилось с другой стороны.       Что-то внутри девушки сжалось при мысли об их будущих детях. Они, лица со стен, ждут, пока до нее дойдет, верно? Теперь вот она - вся ее жизнь. Старинные портреты, залы и многовековые традиции, из-за которых комнаты в доме увешаны лицами самых настоящих снобов и ворчунов. Никакой жизни, кроме этой, Гермиона продала душу в обмен на любимого.       А если Люциус и Нарцисса задержат Драко в этом замке, что будет с ней? Никакие книги больше не могли отвлечь Гермиону от мыслей о том, что их ребенок будет бегать по дому и слышать в свой адрес грязные ругательства.       «Вот он, предатель крови! Предатель имени!»       Зашипели портреты. Девушка обернулась и обнаружила, что ее муж шагает к ней неспешным шагом. Чем ближе был Малфой, тем тише шипели лица. Когда он очутился рядом с Гермионой, они замолкли совсем.       — Предатель крови, — тихо повторила она, словно прежде никогда не вдумывалась в эти слова. Неужели он и вправду что-то потерял из-за нее? Может, они зря закрывали глаза?       Драко потянулся поцеловать ее, но медленно отступил назад, вглядываясь в лицо жены.       — Что?       — Портреты, — наконец-то Гермиона взглянула на него ясными глазами. — Они повторяли это, пока я здесь... бродила.       — Называли меня предателем крови? — усмехнулся он и взглянул наверх, на многочисленные темные силуэты мертвых предков. — Не слушай их, они говорят только то, что было важно для них тогда. Им неизвестно ровным счетом ничего.       Его лицо было мягким и добрым, даже на строгие лица своей покойной родни он смотрел с некоторым снисхождением. Но ежедневные напоминания въедались в голову Гермионы, и это пугало ее.       — Только не говори, что ты стояла здесь и слушала эти бредни, Грейнджер, — это было делом привычки, использовать девичью фамилию жены всякий раз, как им хотелось поругаться. Это возвращало остроту от смены положения, что несомненно заставляло Драко гордиться собой. Теперь она была его, как он и мечтал.       — Они ненавидят меня, Драко, — взвыла Гермиона и прикрыла руками лицо.       — Да кого это волнует!       Малфой прижал ее к себе, изредка поглядывая на угрюмые лица, нависавшие над ними. Их было много, у них численный перевес. Но Драко никогда не полагался на удачу или случай, он все давно точно просчитал, и это помогло ему заполучить самую умную ведьму столетия. Так что он прекрасно понимал, куда они шли и для чего это было нужно.       Портить отношения с семьей, разумеется, не входило в его планы, и поэтому Драко согласился на единственное условие, которое пытались диктовать родители. На самом деле, это был всего лишь способ восстановить свой авторитет в глазах общества, Люциус пытался выровнять кривую. Но никакие проделки ни мертвых, ни живых не могли убедить Драко, что он не любит ее.       — Знаешь, мне кажется, им просто надоел вид на эту комнату. Сводим их погулять? — с улыбкой проговорил он. Гермиона подняла голову и посмотрела на Малфоя с непониманием. Он хотел их сжечь? Была бы она не против?       «Куда вы нас несете?»       «Немедленно верните меня обратно. Моя бедная матушка не переживет мою потерю...»       Пока девушка размышляла и одновременно игнорировала вопли картин, Драко стянул все портреты со стены одним лишь взмахом палочки и отлевитировал их в ближайшую комнату. По самой что ни на есть счастливейшей случайности, это оказался кабинет Люциуса. Это веселило Драко еще больше, он даже не пытался скрыть озорство от происходящего.       — Что ты задумал? — удивленно спросила Гермиона, когда ее муж начал укладывать портреты на стол и вокруг стола.       — Это будет — парень притянул ее к себе одним движением руки, крепко прижимая к столу, — феерично!       Гермиона не успела как следует сообразить, когда ее губы уже были вовлечены в страстный поцелуй. Ей не нужно было ни минуты, ни пяти минут, чтобы что-то получить взамен. Это был особый вид магии — заниматься сексом с человеком, которого любишь. Стираются границы между вожделением и обычным состоянием. Желание продолжало жить и до, и после.       Одной рукой Драко крепко держал девушку за поясницу, а второй раскрывал ее рот еще больше, желая получить что-то, что она отказывалась отдавать просто так.       Портреты сохраняли молчание, лишь изредка издавая кряхтение и покашливание.       Малфой был недоволен таким положением вещей и резко закинул супругу на стол, на котором уже лежали портреты. На чьем лице так удачно расположилась задница новоиспеченной леди Малфой, оставалось гадать.       Но спустя минуту портреты были позабыты, а неудобные туфли сброшены на пол. Гермиона запустила пальцы в платиновые волосы и прокрутила несколько прядей через свои тонкие костяшки, вытягивая его мысли и горести.       Движения ее бедер, покачивающихся в такт его поцелуям, сводили с ума не меньше, чем нежные губы, отвечающие со всей страстностью. Ладони Драко мяли тонкий белый свитер, стягивая и затем откидывая в сторону.       «Какой срам!»       Услышал Драко сквозь забытье, в котором пребывал, и тут же улыбнулся.       Вслушиваясь в грозные голоса мертвецов, он чувствовал какое-то странное неудовлетворение оттого, что они не были им разочарованы в полной мере. Он желал исправить это почти так же сильно, как желал ее.       Разорвав переднюю часть бюстгальтера, он обнажил упругие груди Гермионы. Не позволяя холоду старых комнат лизать ее дивное тело, Малфой принялся целовать гладкую кожу, особенно старательно вылизывая набухшие розовые соски.       Бессвязные стоны срывались с губ, когда его вторая рука укрылась в тени ее широко раздвинутых ног. Руки девушки судорожно пытались расстегнуть пуговицы малфоевской рубашки, но ей не удавалось даже как следует дотянуться до него.       Парень зарычал в ее кожу, когда Гермиона самостоятельно протолкнула два самых изворотливых пальца глубоко внутрь.       Оторваться от нее хотя бы на секунду означало умереть от страшной болезни, в адских муках, но ему пришлось это сделать, чтобы расстегнуть собственные брюки и позволить члену свободно желать Грейнджер.       Пальцы правой руки все еще активно трахали ее лоно, пока Грейнджер, схватив его руку, проталкивала их в себя.       — Скажи это, — опьяненно шептали ее губы. — Драко...       Малфой отодвинул ткань черных трусиков и провел возбужденным членом по намокшей промежности. Гермиона откинулась назад и крепко сжала рамы полотен.       — Драко, — снова и снова выкрикивала она.       Головка члена легко проскользнула внутрь, растягивая Гермиону для него целиком. Мокрые волосы беспорядочно падали ему на лоб, когда первые аккуратные толчки сменились на более интенсивные и резкие.       — Грязнокровка, — по обе стороны хватаясь за ее бедра, вторил Малфой. — Ты моя грязнокровка.       Звонкие стоны и шлепки мокрых тел сводили с ума всех участников этой дъявольской процессии, но наслаждение, которое получили оба уже через минуту, стоило того, чтобы услышать позади строгий голос.       — Дорогой, куда подевались портреты из галереи? — величественный тон Нарциссы Малфой, не успевшей как следует разглядеть в потемках происходящее, долетел до ушей молодоженов.       Спустя несколько секунд невозмутимая Миссис Малфой громко захлопнула дверь и умчалась прочь на своих каблуках. Портреты ее теперь точно не интересовали.       — Завтра же съезжаем, — улыбнувшись, произнес Драко.       «Их уже не спасти!»       Горько рыдали портреты.