Чёрт возьми

К концу недели у Макса начинает раскалываться голова. На всю Австрию прогремела череда жестоких убийств молодых женщин возрастом, которой варьируется от двадцати до двадцати пяти. И по иронии, не иначе, дело досталось именно Оскару, а следовательно и Либерману. Не подумайте, он любил помогать полиции в свободное от основной работы время, но иногда работа оказывалась слишком выматывающей. Домой он приходил давно за полночь. Допросы и обыски не приносили совершенно никаких результатов и это завело расследование в тупик. Подозреваемых не осталось вовсе, а улик и подавно. Бессмысленные погони за якобы преступниками, забирали все силы, и к концу дня Макс валился с ног, которых он, кстати, не чувствовал от слова совсем. Сестра с племянником уехали за город, чтобы отдохнуть после всех ужасающих событий с этой, будь она проклята, академией. Родители отправились вместе с ними. Мать долго настаивала на том, что им с отцом следует отправится вместе с Леей, и тот в конце концов сдался. Они пытались взять с собой Макса, но тот, сославшись на срочные дела с инспектором и нежелание пропускать лекции, всё же остался дома. Ему было необходимо побыть в одиночестве и не слышать постоянных нравоучений отца о том, что тот зря расстался с Кларой и она, знаете ли, девушка умная, ещё простит его и они смогут снова зажить как раньше, но Либерман не сдавался и настаивал на своем. Отец после бесконечных перепалок уходил в соседнюю комнату и наделся, что хоть Лея сможет облагоразумить его. Дома, в кои-то веке, стояла тишина. Макс спокойно работал у себя в кабинете, как послышался шум подъезжающего экипажа, парень не обратил на это никакого внимания и продолжил дальше рассматривать документы, как послышался стук в дверь. А затем ещё один и ещё один. Кто-то очень настойчиво стучал, и доктору не оставалась ничего, кроме как спуститься вниз, и поинтересоваться кто же это соизволил навестить его в столь позднее время. На часах было без малого два часа ночи. — Какого черта? — прошептал Макс, дёргая за ручку двери. — Позвольте, пожалуйста, узнать, кого же принесло сюда в столь поздний час? — Либерман опустил глаза. Перед ним стоял Оскар в привычном наряде, со шляпой. Боже, и от него за версту несло алкоголем. — Ты пьян? — поинтересовался парень. Рейнхард утвердительно кивнул. — Боже, — рассерженно прошептал Макс. — Проходи, пожалуйста, внутрь. Нам ещё не хватало, чтобы тебя в таком виде увидели соседи. Вот, слухи разойдутся. Пьяный инспектор разгуливает по улицам Вены. Красота. Тебе ведь для поддержания твоей замечательной репутации только это и нужно, да? Ради всего святого, зайди же ты внутрь! Оскар пожал плечами, прошептал что-то невнятное и зашёл внутрь. Он снял шляпу, положил её аккуратно на тумбочку, расстегнул дрожащими руками пальто, что получилось у него не с первого раза, и с помощью Макса повесил его на вешалку. Только что в его дом ввалился пьяный один из лучших инспекторов венской полиции. Либерман точно уверен, в какой-то момент своей жизни он определённо свернул не на ту дорожку. Впервые за всю свою жизнь он жалеет, что не послушал отца и не стал заниматься семейным бизнесом, а поступил на врача. Либерман подхватил его под руку и потащил в гостиную, чтобы усадить на диван и подробно распросить. — Оскар? — Макс сел по правую сторону от инспектора. — Я впервые за всё время нашего знакомства вижу тебя в таком состоянии. Я не собираюсь тебя лечить или что-то в этом роде. Я здесь в первую очередь, как твой друг, Оскар. Все в порядке. Ты можешь поделиться со мной всем, что с тобой произошло. Это из-за нашего последнего дела? Ну, помнишь то, связанное с моим племянником. Ты сделал все, что смог, и благодаря нам он сейчас в безопасности. Оскар не отвечал. Он бездумно пялился в стену и даже не старался посмотреть на Макса. Похоже, он даже не слушал его. — Прошу тебя, скажи хоть слово, чтобы я мог убедиться, что ты в порядке, — Либерман делает паузу. — Инспектор? В комнате стоит наряженная тишина. Макс, понимая, что в ближайшее минут десять Рейнхард вряд ли соизволит ответить, начал внимательно рассматривать картины, что висели на стене, прямо напротив дивана. Их купил его отец, когда они только переехали в Вену, он говорил, что так он приобщается к местной культуре, но по мнению Макса это было пустой тратой денег и их можно было направить на более полезные вещи, но с отцом спорить не стал. — Я виделся со своей женой, — Оскар резко поднял голову и смотрит Либерману в глаза. — Мы с ней поговорили. — О, — вырывается у Макса. — Я не то хотел сказать, извини. Как ты? — обеспокоенно спрашивает парень, сжимая плечо Рейнхарда. — Я не знаю… Мы разговаривали о дочери, о том почему мы так и не смогли сохранить нашу семью. Это было невыносимо —смотреть на неё и вспоминать, как ещё совсем недавно мы качали нашу новорожденную дочь на руках, а теперь её нет. Потом я решил, что будет лучше оставить её одну, потому что понимал, что мы не выдержим в обществе друг друга, ушел и напился. И вот я здесь, — усмехается Оскар. — Ты теперь, похоже, мой личный доктор. Забавно, не правда ли? — Я не нахожу здесь ничего забавного. Я думаю, что вам было необходимо поговорить вдвоем после всего, что вы пережили вместе. — Макс слабо улыбнулся. — Всё будет в порядке. Если что, я всегда рядом. Ты в любое время можешь обратиться ко мне за помощью. Либерман никогда не считал, что влюбляться в людей своего пола — это грех. Пусть, и в нынешнее время, к этому относились спокойно, мол, каждый выбирает сам, с кем хочет провести свою жизнь, и другим нечего лезть в это, всё же находились люди, которые своим долгом считали убедить всех и каждого, что это нарушение божьих законов и однажды таких людей настигнет небесная кара. Макс лишь усмехался и считал подобные высказывания не более, чем неотёсанным бредом малообразованных людей. А ещё Макс всю свою сознательную жизнь был уверен, что его привлекают исключительно женщины, и даже чуть не женился на Кларе, но потом в его жизнь ворвался инспектор венской полиции — Оскар Рейнхард, и вся привычная жизнь парня канула в пропасть. Либерман будто с цепи сорвался, бежал на дело, стоило Рейнхарду лишь упомянуть, что творится что-то странное. Постоянно ошивался рядом с ним и даже стал пропускать лекции чаще, чем обычно. — Спасибо. Как там дела с Кларой? — спрашивает Оскар Макс начинает подозревать, что инспектор над ним издевается. Либерман знает, что Рейнхард полностью осведомлен о его отношениях с бывшей невестой, потому что сам лично рассказывал ему, когда они осматривали очередной труп. Нет, у него это, конечно, могло вылететь из головы, учитывая сколько он работает, но если посмотреть на выражение его лица, то можно очень легко догадаться, что он издевается. — Мы расстались. Она больше не желает видеть меня, — растерянно отвечает Макс. — Может оно и к лучшему, верно? Всё же это лучше, чем прожить жизнь с человеком, к которому не испытываешь никаких чувств. Оскар утвердительно кивает головой и укладывается головой на плечо друга. — Знаешь, я проделал сюда такой долгий путь не затем, чтобы обсуждать мои взаимоотношения с бывшей женой. Завтра мы всё можем списать на то, что я был настолько сильно пьян, что не понимал, какой бред несу, но ты, кажется, мне нравишься, Макс. Либерман уверен, что если сейчас всё, что только что сказал ему Оскар, не почудилось, то ему самому понадобится врач. — Ты пьян, — старается ровно ответить Макс, но в его голосе проскальзывают нотки волнения. — Я знаю, — спокойно отвечает Оскар. — Будь ты сейчас трезвым, ты бы ни за что в мире не рассказал мне об этом. Я не хочу сказать, что это неправильно или я не чувствую того же, но я не уверен, что завтра ты скажешь то же самое, понимаешь? — Я не отказываюсь от своих слов. Все, что я сказал. До единого слова. Всё чистая правда, — произнёс Оскар. — Ты совершенно прав. Я очень сильно пьян и совсем не понимаю, что несу. Мне жаль, что тебе пришлось это услышать. Так что, если ты не против, я пойду, — Оскар попытался встать, но в ту же секунду Макс схватил его за руку. — Останься, — просит парень. — А завтра, если нам, конечно, срочно не потребуется отправиться искать преступников и осматривать очередной труп, мы позавтракаем и спокойно поговорим. Хорошо? — Да, хорошо, — отвечает Рейнхард и садится обратно. — Больше я никогда не буду пить. С меня сегодня было достаточно. — Полностью согласен с тобой, — Макс утыкается мужчине в плечо. — И да, ты мне тоже нравишься. Но уснувший Рейнхард уже не слышал его. Кажется, завтра им предстоит чертовски тяжёлый день.