дура.

      Я Лиза Романова, ученица восьмого класса из одного из непримечательных посёлков, окружённого со всех сторон густым лесом. И, откровенно говоря, я по уши втрескалась в своего одноклассника. Он — настоящее хамло! Знаете, один из тех, кого называют гопниками: спортивный костюм, борзый, поведение оставляет желать лучшего, жизнь по понятиям и прочее... Поверить не могу, что меня угораздило так влипнуть.

***

      Я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Потягиваюсь в кровати, совершенно не желая покидать тёплую постель. Мягкие шаги приближаются к комнате: мама идёт будить меня в школу. — Лизонька, вставай, иначе опоздаешь в школу, солнце. — Мама оставляет лёгкий, едва ощутимый поцелуй на моём лбу. Я театрально приоткрываю глаза, потягиваюсь и зеваю. — Встаю, мамуль. — Скорее, Лиз, иначе завтракать будем без папы. — Она уходит из комнаты, подмигивая мне напоследок.       Поборов сильнейшее желание провалиться в сон, заставляю себя встать. Смотрюсь в зеркало, кручусь, рассматриваю себя. Я ведь не страшная, а, наоборот, очень даже ничего. У меня голубые глаза, чёрные волосы ниже лопаток. Пухлые губки, аккуратный носик. Длинные стройные ноги, даже бёдра начали округляться! Только грудь маленькая, но это ничего страшного — она у меня хотя бы есть. Со мной интересно, весело, я раскрепощённая, но отчего-то парни не видят во мне девушку. А может, делают вид...       Я надеваю халат поверх нижнего белья и выхожу из комнаты. Умываюсь, привожу себя в порядок и спешу на кухню, иначе папа уедет на работу. Он уже сидит за столом и ест оладьи со сметаной, что так заботливо приготовила мама. — Доброе утро, пап! — Я целую его в щёку. — Доброе, Лизавета. — Он улыбается, отчего морщинки выступают на его лице.       Я сажусь за стол и приступаю к трапезе, одновременно болтая с родителями о конце учебного года. Знаете, у меня идеальная семья, без преувеличения. Мы никогда не ссоримся, у нас царит любовь, мир, взаимопонимание. Обожаю своих родителей: они друг для друга не просто партнёры, они друг для друга всё: друзья, возлюбленные, поддержка и опора, главные советчики. После того, как мы переехали в Тайгу по инициативе мамы, связываться с родственниками стало проблематично, потому полагаться родителям приходиться лишь друг на друга и на себя. Хотела бы и я однажды найти такого человека, который будет для меня всем...       Отец встаёт из-за стола, целует меня в макушку, а маму – в губы. — Девочки, я ушёл. Не скучайте. — Он наспех одевается, но выглядит при этом неотразимо: чёрное пальто, туфли, чемоданчик с документами, всегда аккуратная причёска. Отец торопливо уходит на работу, оставляя нас вдвоём. — Мамочка, я тоже пойду, спасибо за завтрак. — Обнимаю её и бегу одеваться.       Сегодня последний учебный день, мне хочется выглядеть превосходно. Я надеваю чёрную юбочку, белую рубашку, поверх которой – жителку. Папа привёз мне из Москвы, куда он ездил в командировку, туфельки на каблучке. Мне приходит в голову гениальная, по моему мнению мысль, и я решаю надеть их в школу. Завершают образ распущенные волосы. Сегодня очень волнительный день, надеюсь, всё будет хорошо...

***

      Я шагаю в школу через лес, рассматриваю деревья, что уже покрыты новенькими листиками. Они выглядят до безумия ярко и сочно, отчего у меня даже начинает кружиться голова. Спустя пятнадцать минут, я таки добираюсь до школы и вижу его. Ромка стоит с Бяшей на крыльце и курит. Сердце пропустило удар, а после и вовсе предательски удрало в пятки. — Романова, чё встала? — Это был Семён. Один из компании Ромки, до ужаса противный парень. Одним своим присутствием он может меня взбесить. — А ты широкий слишком? Ах, точно... — У Семёна есть комплексы по поводу лишнего веса, и я прекрасно понимаю, что поступаю плохо, задевая его подобными словами, но иначе он просто не отстанет. — Чё сказала? — Он уже было замахивается на меня, надеясь припугнуть, но внешне я даже не шелохнулась, хвала богам, потому что внутри мне хотелось взвигнуть, отскочить, сжаться комком. Семён вполне мог меня ударить, пусть несильно, но факт остаётся фактом. — Хватит тёлочек мутузить. — Слышу знакомый голос Ромы. Семён сплёвывает на землю и уходит к ним, кинув на меня испепеляющий взгляд. Что ж, Лиза, в этот раз тебе повезло, вроде бы... Беру себя в руки и, гордо вышагивая, вхожу в школу.       Я влюблена в Рому ещё с пятого класса. Скрывать свои чувства ото всех довольно проблематично, но до сих пор мне это удавалось. Этот день должен стать днём X, ведь я решила для себя, что пора бы уже признаться ему в своей симпатии. Мой план был таков: после учебного дня он должен остаться помочь Лилии Павловне. Я подожду его, и расскажу, что чувствую, когда никого не будет рядом. Мне кажется, это самый лучший план в моей жизни, ведь всё продумано до мелочей: все уйдут, как можно скорее, даже друзья Ромы не станут его ждать. Осталось только пережить уроки...

***

      Всё идёт так, как я и задумывала: Пятифан задерживается у учителя литертуры, говорит Семёну и Бяше, чтобы те шли без него. Остальные ученики ретируются из школы со скоростью света. Я жду Рому на крыльце, разглядывая надписи на стенах учреждения. Вскоре предмет моего воздыхания выходит из школы, на меня тут же накатывает смущение, чувствую, как краснеют щёки и хвастаюсь пальчиками за край жилетки. — Ром.. можно тебя на секундочку? — Чё надо, Лизка? — Он подходит ко мне. Его руки, как всегда, в карманах, а лицо совсем безучастно и не выражает никаких эмоций. — Только быстрее. — Я хотела тебе сказать... — Не могу подобрать слов, всё спуталось. Рюкзак скатывается с плеча, но я ловлю его и глубоко вздыхаю, стараясь привести мысли в голове в порядок. — Романова, по человечески попросил же, блять, не тяни кота за яйца. У меня есть свои дела. — В общем, ты мне нравишься. Очень! — Я прикрываю глаза, ожидая хоть какой-нибудь реакции, но в глубине души, конечно, надеюсь,что мои чувства взаимны. Однако, в ответ лишь недовольное бормотание. Пятифан сплюнул. — Нет, Лизка, несмешно. — Поднимаю взгляд на одноклассника всем видом показывая, что шутить я не намерена. — Вот оно как... Мне нравится Полина. — Сказал, как отрезал, Рома. — Прости.. — Выдавливаю жалобно из себя и спешу скрыться с глаз, глотая горькие слёзы. И всё-таки я такая дура...