Семья будущего меняет прошлое. (A Future Family In A Broken Past)

Все это должно было остаться в прошлом. Теперь он сам был в прошлом, а все, чего он так боялся, только должно было произойти. Вэй Ин пустил блинчик по поверхности озера Билин. Оно выглядело таким мирным в угасающих лучах заходящего солнца. Никто бы не заподозрил, какая тьма скрывается под водой. — Вэй Ин. Он улыбнулся своему мужу, который указал на одну из лодок, взятых для ночной охоты. — Пора. — передал бумагу с талисманом Лань Сичэню и Лань Чжаню. — Когда каждый из вас займёт своё место на углу треугольной печати, активируйте талисман и бросьте его в воду. Это привлечет омут и заманит его в ловушку. Он будет сопротивляться, так что вставайте на мечи и поднимайтесь как можно выше. Я возьму на себя энергию Инь, пока вы будете играть. Лань Сичэнь бросил взгляд на Лань Чжаня, но, увидев согласный кивок, воздержался от вопросов о его методах. — После того, как Бездонный омут потеряет силу, я выведу тела на берег, где вы сможете сыграть Упокоение. Завтра вашим ученикам и городу придется заняться трупами. Вэй Ин совсем не завидовал тем, кому достанется эта тошнотворная работа. Сама мысль о сожжении стольких тел вызвала в памяти сражения во время Аннигиляции Солнца. Тогда он старался не думать о повседневной жизни тех, чьи трупы он потом поднимал, или тех, кого он убил. И как бы он ни хвастался, когда был подростком, он никогда не горел желанием отнять чью-то жизнь. Он даже больше не любил охотиться. Столько смертей, столько сожалений. Это всё ещё преследовало его.

***

Когда все заняли свои позиции, пришло время привести в исполнение их план. Духовная энергия вспыхнула в ночи: малиново-красный, голубой лёд и лазурно-синий Лань Сичэня. Разноцветные линии прорезали воздух и ушли глубоко под воду, создав клетку. Волны тёмной энергии бились внутри, пытаясь вырваться из заточения. Вэй Ин поднёс к губам свою новую флейту и заиграл. Звуки музыки вспороли густой от негодования воздух, принуждая тьму бороться саму с собой, заставляя тратить накопленную энергию. Скорее, он чувствовал музыку братьев Лань краем сознания, чем слышал ее. После очередного всплеска энергии Бездонный омут вспыхнул серебряными брызгами и исчез. Рисунок печати, сияющий на поверхности воды, тоже растворился. Троица заклинателей лунной ночью парила на мечах над тихим озером. Вэй Ин рассмеялся, когда Лань Чжань подлетел к нему. — Это было красиво! — он наклонился и поцеловал мужа. — Как тебе искры? Это я сам придумал. Так люди могут подумать, что это фейерверк. Хитро, правда? Лань Чжань снисходительно улыбнулся. — Вэй Ин умен. Не коварен, а хитёр. — Ой, Лань Чжань, я могу быть коварным. Я просто подумал, что мы не сможем сделать это, не привлекая внимания. А так мы заставим Хуайсана пустить слух, что это дети запускали фейерверк, — говорил он, пока все трое летели обратно к берегу. — Дети — это мы? — спросил Лань Сичэнь, приземляясь менее ловко, чем обычно. Вэй Ин приземлился на песчаный берег, устав сильнее, чем он ожидал. — Я полагаю, что да? Или нет? Наши тела уж точно, хотя наши души и воспоминания старше на двадцать с лишним лет. Лань Чжань сел рядом с ним и обнял его. — Вэй Ин всегда будет ребенком, — поддразнил он любимого. — Муж! Я бесстрашный старейшина Илина, несущий смерть, разрушение и все те ужасные вещи, в которых меня обвиняют люди, удобная мишень и чудовище, прячущееся под их кроватями. Лань Чжань нахмурился, услышав, как Вей Ин насмехается над собой. — Вэй Ину три года. Слишком маленький, чтоб быть всем этим, — сказал он, целуя Вэй Ина в лоб. — Вэй Усянь, — позвал Лань Сичэнь, заставляя его отвернуться от мужа. Он оглянулся и увидел, что глава ордена стоит, низко склонившись перед ним. — Я сожалею о боли и страданиях, которые мое бездействие и наивность причинили вам, Ванцзи и Вэням. Я во многих, — его голос дрогнул, — во многих отношениях потерпел неудачу как глава и заклинатель, и я клянусь перед моим братом и зятем, сделать все, что в моих силах, чтобы исправить эти ошибки. Хотя Вэй Ин не мог видеть его лица, но по голосу и тому, как дрожали плечи, он понял, что Сичэнь плачет. Юноша почесал затылок. — Айя, пожалуйста, не надо. Слишком много искренности вызывает у меня зуд. Пожалуйста, Сичэнь-гэ, сядьте, — он поднял мужчину. — Я знаю, что у меня в голове полный бардак, и не сомневаюсь, что не только у меня. — он взглянул на Лань Чжаня. — Кроме, может быть, него. Но мы не так безупречны, как великий Ханьгуан-Цзюнь. Вэй Ин усмехнулся, увидев снисходительно-хмурый взгляд мужа, и снова повернулся к Лань Сичэню. — Как бы мне ни хотелось, я ужасен в том, чтобы держать обиду. Кроме того, ты был не единственным, кого обманул Мэн Яо. Лично я не доверял ему тогда и не доверяю сейчас. В конце концов, он Цзинь. Чувство вины толкнуло его совесть. Ладно, это было лицемерно, но опыт его общения с Цзинями в прошлой жизни оставил свой след. Это была одна из немногих обид, которые не хотели уходить. Усянь вздохнул — ему придется поработать над этим. Может быть, он мог бы начать с малого… Цзинь Цзысюань. Бррр. Как же трудно жить. — Но я никогда не думал, что он настолько коварный, что причинит столько вреда из-за такой мелочи, как оскорбления, — продолжил он, переставая размышлять о собственных недостатках. — Если бы я обижался на всех, кто когда-либо оскорблял меня, от мира мало что осталось бы. — Ты более снисходительный человек, чем я, — сказал ему Лань Сичэнь, вытирая лицо платком, который вытащил из рукава. — Ммм, может быть. Я могу простить. А с моей памятью забыть легко. Однако я больше не собираюсь терпеть ненависть. Затруднительно было пройтись по Облачным Глубинам, не говоря уже о том, чтобы вернуться на Пристань Лотоса. Боль и неприятие никуда не делись. Я так старался убедить себя, что не заслуживаю всей ненависти, направленной на меня. Это было нелегко, и мои руки все еще в крови. — Но никто из нас не невиновен, — вмешался Лань Сичэнь. Он кивнул. — Это правда. Однако некоторые из нас более невинны, чем другие. Война отметила всех нас чувством вины и боли. — Слишком молод, — добавил Лань Чжань, обнимая Вэй Ина за талию. Вэй Ин прижался к нему, успокаиваясь в родных объятиях. — Тоже верно. Слишком молод для такой ответственности. Он положил руку на плечо Лань Сичэня и кивком головы призвал своего мужа сделать то же самое, а старший брат обнял их. Втроём они стояли так некоторое время, чувствуя спокойствие от присутствия друг друга.

***

Позже, уже разобравшись с трупами, Вэй Ин оставил своего мужа спать в их комнате и вышел на улицу. Он сидел на крыльце гостиницы, держа в дрожащей руке Улыбку Императора. Алкоголь был для него выходом, временным бегством, пока сосуд не опустеет и не пройдёт лёгкое похмелье. Вэнь Цин хотела, чтобы он меньше пил. Лань Чжань пить разрешал, но беспокоился, если тот заходил слишком далеко. Он сделал глоток, и жидкость во рту показалась ему горькой. Алкоголь уже не помогал. Потертая заплатка больше не закрывала дырку в одежде, потому что дыра стала слишком большой. Он отложил сосуд — может завтра это доставит ему больше удовольствия. Долгие месяцы работы над своими проблемами привели к внутренней опустошённости. Удивительно, но разобраться во внутренних проблемах ему помог Вэнь Нин. Наблюдения его младшего брата, честные, но не резкие, помогли залечить многие раны, которые он отрицал. — Где, гули тебя побери, ты был? Вэй Ин содрогнулся, услышав голос своего бывшего шиди. — О, привет, Цзян Чэн. Вот ты где. Наследник клана плюхнулся рядом и уставился на него. — Я где? Это ты постоянно исчезаешь. Он толкнул Цзян Ваньиня в плечо, имитируя своё поведение в прошлом. — Если хочешь знать, я запускал фейерверк над озером Билин. Я хотел напугать водяных гулей и заставить их повиноваться. И тут же получил по затылку. — Ну конечно, это был ты. Мы не в Пристани Лотоса, идиот. Второй Молодой Господин Лань снова накажет тебя. Тебе мало? — Нет, не накажет, — сказал Вэй Ин, в руках он теребил сосуд с выпивкой, а желание напиться возрастало. — Ха, — фыркнул Цзян Ваньинь. — Каждый раз, когда я гляжу на тебя, ты к нему пристаёшь. Тебе просто необходимо создавать проблемы, да? Он ненавидит тебя, но до тебя это никак не дойдёт. — Он не ненавидит меня, — ответил Вэй Ин сквозь стиснутые зубы. — Прекрати так говорить. Цзян Чэн схватил сосуд с вином и сделал большой глоток. — Он не ненавидит тебя? Ты настолько же слеп, насколько и глуп? Ты бесишь. Все, что ты делаешь, это раздражаешь его и попадаешь в неприятности. С тех пор, как мы прибыли В Облачные Глубины, ты только и делаешь, что бросаешь тень на репутацию Юньмэн Цзян. Когда мы вернемся, мама с тебя шкуру спустит заживо. Вэй Ина охватила злость, заставив его почувствовать себя слишком взрослым для своего молодого тела. С него хватило злобы и в предыдущих двух жизнях. Он стоял перед своим бывшим шиди, его обычная улыбка стала жёсткой, он не чувствовал такого с тех пор, как столкнулся с Цзян Ваньинем в Погребальных Холмах. — Ты прав. С меня хватит. Поскольку я являюсь позором для вашего клана, я возмещу вашей семье ​​все, что задолжал вам и Юньмэн Цзян, уйдя из клана Цзян. — он сорвал с пояса колокольчик и бросил его Цзян Ваньиню. — Вот. Заведи себе собаку. Этот недостойный больше не хочет унижаться. Вэй Ин оставил его брызжущего слюной и покрасневшего. Он прошел через зал и поднялся по лестнице, ища утешение в объятиях своего мужа.