История Аарина

Где-то вдали раздавалось едва слышное карканье воронов, а вокруг пахло сыростью. Разомкнув глаза, я немного пощурился от неожиданно яркого света, просачивающегося сквозь плотные монотонные облака. С неба же потихоньку падали большие снежные хлопья. Не имея ни малейшего понятия о происходящем, я тщетно пытался вспомнить что-нибудь. «Монас, пшеничные поля, стук сердца, ударяющий по вискам» — бесполезно, сколько бы я не пытался, эти отдельно всплывающие воспоминания лишь превращались в кашу, что уж там говорить, сейчас я не помнил, как меня зовут. Вскоре бросив это гиблое дело, я стал прислушиваться к своему телу. Ноющая боль в руках и ногах, казалась очень притупленной из-за холода, но все же давала о себе знать. Старясь делать как можно меньше телодвижений, я начал осматриваться по сторонам, и эта картина начинала давить на меня. Вокруг была лишь одна черная, выжженная земля и голые, обугленные деревья. Не далеко от меня лежал рюкзак с разбросанными вещами. Переведя внимание с рюкзака на свое тело, я попробовал сжать руки или хотя как-то ими пошевелить, но ничего не почувствовал. Начав было двигаться, я тут же повалился от резкой боли, возникшей в животе. Столь невыносимой, что подниматься таким образом было плохой идеей, поэтому во время второй своей попытки я стал больше помогать руками. Наконец облокотившись, я стал изучать свой торс, от этого зрелища мне стало не по себе. На моем животе не было живого места, вся его поверхность была в глубоких порезах, припорошенных засохшей кровью. От увиденного паника тут же стала накрывать с головой. Стараясь держать себя в руках, я лег обратно на спину, и начав восстанавливать сбившееся дыхание стал разглядывать небо, чтобы развеять мысли. Не так успешно, но все же отвлекшись я увидел солнце, едва проглянувшее сквозь облака, оно заставляло пощурится. Подняв праву руку к лучам света и мне на глаза попался какой-то рисунок, расположенный на внутренней части запястья. Немного удивившись и поглазев на него, я поднес руку чуть ближе. Похож он был на какой-то иероглиф или на метку. Ее белое свечение, с каждым потуханием выглядело так, словно она увядала, но вновь и вновь находила в себе силы загореться. Прикоснувшись к метке, я стал ощущать с каждым ее свечением слабую пульсацию. Все это вызывало лишь еще больше вопросов, но все же я старался прогонять мысли каждый раз, когда они всплывали в моей голове. Ведь сейчас худшее, что я мог делать это, бездействуя, задаваться вопросами. И отталкиваясь от этих мыслей, я вновь решил начать подниматься. В этот раз, зная какие боли и кошмары меня ожидают, было уже не так сложно собраться с мыслями и преодолеть все это. Но вот новой проблемой стало то, что у меня, судя по всему, сломана нога, словно не восприняв это как должное в мыслях было лишь сожаление о том, что я не смогу передвигаться нормально. Немного поразмыслив, я отбросил все лишнее из головы, следуя своему прошлому опыту. Мыча сквозь стиснутые от боли зубы, я стал переворачиваться на бок. В итоге облокотившись на одну руку, я принял не самое удобное положение и стал потихоньку ползти, — я был вынужден двигаться в положении боком, ведь рана на моем животе не позволяла поступить иначе. Первое, что я хотел сделать, это добраться до рюкзака и посмотреть на содержимое, там вполне могло оказаться что-нибудь, что могло бы спасти жизнь, мне по крайней мере так казалось. Но каждое мое движение давалось с невыносимой болью, все ушибы и даже перелом казались ничтожными по сравнению с ранами на животе, кожа которого каждый раз, когда я делал хоть малейшее движение, словно разрывалась. Мне казалось, что я бесконечно долго добирался до цели, слезы то и дело самовольно накатывались на глаза пока я полз, но меня это уже не так сильно волновало, когда моя надежда была передо мной. Первое, что тут же бросилось в глаза, это катана, лежавшая рядом с несколькими зельями на земле. Я очень сильно удивился и буквально постарался проигнорировать все увиденное, схватившись за лямку рюкзака стал очень неуклюже, одной рукой вываливать все содержимое. Теперь же, когда предо мной все вещи были в полном сборе, я стал все внимательно изучать. И конечно же то, что подпитывало мой интерес больше всего, это катана. Она была мне знакома, словно интуитивно я тут же понял, что она принадлежит мне. У нее даже есть имя, но я не могу его вспомнить. Рукоятка была аккуратно обмотана красной тканью и отделена от лезвия цубой, в виде языков пламени. Лезвие же словно едва заметно меняло свой оттенок на теплые розовые и оранжевые тона, мне казалось это чем-то диким, но в то же время очень знакомым и привычным. Впрочем, со странным ощущением внутри, я даже не стал прикасаться к оружию, и перевел взгляд на остальные вещи. Множество склянок с цветными жидкостями внутри заставляли глаза разбегаться. Три из них были с содержимым желтого цвета, совершенно одинаковые на вид. Второе зелье было темно-красного цвета и гораздо больше всех по объему. До этого я не замечал, но содержимое третьего, плавно меняло свой оттенок. С ярко-желтого, на темно-желтый, затем на красный и вовсе на синий, а по размеру и вовсе уступало всем. Также помимо зелий в рюкзаке было огниво, которое вряд ли сейчас чем-то могло бы мне помочь и стальная сфера. По всей нижней части был аккуратно выполнен орнамент из стали, а по центру располагалась маленькая замочная скважина. Когда я переворачивал рюкзак, судя по всему, именно эта сфера придавала такую тяжесть. Не смотря на ее не сильно внушительные размеры она весит слишком много, внутри однозначно что-то находилось. Немного изучив эту загадочную штуку, я перевел взгляд на зелья, какое пить? Тут же ответом на возникшие вопросы стали мои подсознательные действия. Сначала вцепившись взглядом в большое темно-красное, я немного засомневался. Но у меня не было выбора кроме как довериться моей интуиции. Подтянув к себе склянку, я с трудом достал тугую пробку и стал глубокими глотками пить содержимое. И тут же почувствовал довольно терпкий и слегка сладкий вкус. А во всем моем теле стал чувствоваться жар особенно в области живота, но казалось, что он только внутри меня, из-за чего я решил прикоснуться к своей коже. Как и предполагалось, кожа оставалась ледяной. Еще через некоторое время, я стал ощущать сильную сонливость и колющую боль по всему телу. Она пронизывала меня особенно сильно вдоль ног и рук, из-за чего те стали хуже поддаваться контролю, а глаза потихоньку смыкались. Ледяные капли, словно градом разбивались о мое тело, такие удары быстро привели меня в чувства, и я потихоньку стал приходить в себя размыкая глаза. Все тело не реагировало на мои попытки управлять им, а мысли просто плыли. Нужно начать двигаться, чтобы хотя бы немного разогнать кровь. Начав подниматься, я даже не почувствовал боли в области живота, похоже холод настолько въелся в мое тело, что он служил обезболивающим и бесшумным убийцей одновременно. Что происходит с погодой, почему снег сменяется резким дождем? Мне казалось, словно сама природа настроена меня убить, ставя все с каждым разом в более тяжелое положение. Я понимал, что если я буду думать о плохом, то ни к чему хорошему это не приведет, поэтому, как и прежде лишь отбрасывал подобные мысли. Немного посидев и поглазев на хмурое небо, я перенес взгляд на вещи, разбросанные со вчерашнего дня, или сколько я проспал? Впрочем, не важно… Мой взгляд конечно же первым делом упал на катану. Она, пульсируя сильнее прежнего, будто зазывала меня к себе, умоляя меня взять ее в руки. Сам того, не осознавая я потянулся за ней, откликнувшись на ее зов. Когда катана оказалась у меня, я тут же почувствовал ее тепло. А символ на моей руке тоже отреагировал на оружие, начав биться в такт с ярким переливающимся свечением катаны. Все внутри словно начало переворачиваться, что это за чувство? Оно казалось таким знакомым и теплым, но я никак не мог вспомнить его название, нет, я с невероятным рвением пытался отыскать в своей памяти, где я его ощущал, но очевидно все было тщетно. Не выпуская из рук оружие, я почувствовал слабое покалывание на кончиках пальцев, одно удивление сменялось другим, а вопросов становилось лишь больше. Это покалывание, было едва ощутимым теплом испускаемым от катаны. С трудом осознавая реальность происходящего, я стал в спешке изучать остальные части оружия. Рукоять отдавала едва ощутимым теплом, но вот лезвие грело в два, а то и в три раза сильнее. С горем по полам сняв с торса подобие одежды, — все разодранное и запачканное грязью и кровью, — я стал сооружать пояс для катаны. Когда же все было закончено, очень неуклюже и с большим трудом я просунул лезвие за спину, стараясь как бы случайно не повредить себя, ведь лезвие было невероятно острым. Закрепив катану на оборванный кусок ткани, я тут же стал ощущать приятное тепло. Теперь осталось, как и прежде, выжить. С этими мыслями я закинул рюкзак на одну лямку, и приняв знакомое ранее положение стал потихоньку ползти вперед. Пока я двигался, а мое тело все больше наполнялось теплом, пришло осознание того, что в сравнении со вчерашним состоянием руки чувствуют себя куда лучше, так же, как и все мелкие царапины и ушибы были лишь слегка заметны, но и совершенно не чувствовались, чего не скажешь о ноге и животе. В целом это уже лучше, чем если бы я не мог передвигаться даже за счет рук, тогда мое положение оставляло бы желать лучшего. Сколько времени прошло с того момента, как я начал ковылять вперед? Те деревья, что окружали меня при пробуждении остались где-то далеко позади. Как мне казалось их одинокий вид, сменился еще более пустой равниной, теперь же вокруг не было ничего, лишь одна черная, как уголь земля. Пока я полз, катана на моей спине почти полностью согрела мое туловище. Я был невероятно рад тому, что хотя бы холод в моем теле смог развеяться, но все же конечности до сих пор едва поддавались контролю. А дождь, все настойчиво продолжал поливать непроглядной стеной. Наверное, лишь из-за этого я до сих пор не согрелся полностью. Пожалуй, пора передохнуть, как только меня посетила эта мысль, я повалился на живот полностью обессилив. Угораздило же меня упасть именно на рану, нужно хотя бы перевернуться, иначе там все загноиться… На последнем издыхании, я уже готов был сомкнуть глаза пренебрегая раной, но меня вдруг посетила мысль, которая заставила двигаться. Найдя в себе последние силы, я достал стальную сферу. Я потратил еще пару минут на поиски ключа в рюкзаке и в итоге, провернул его в замочной скважине. Верхняя часть с громким щелчком откинулась и наконец я мог наблюдать сокровища внутри. Несколько серебряных монет красовались на небольшой горсти золотых, а в дополнение ко всему этому, там лежало очень красивое и на первый взгляд дорогое ожерелье. Еле перебирая руками, я переложил все в рюкзак и оставил сферу под открытым небом. Совершенно не контролируя действия и уже вовсе не соображая, я в очередной раз повалился и не заметив, как мои глаза сомкнулись. — Просыпайся, нам пора, — низкий, грубый голос заставил мальчишку начать двигаться. Над ним громоздился впечатляющих масштабов мужчина, его длинные и светлые, как солнце волосы, были распущены до самых плеч, а подтянутые мышцы придавали лишь еще более серьезный и устрашающий вид. Но не смотря на все это, мальчик никак не мог разглядеть даже и очертаний лица мужчины. Всего его словно окружало светлое, как его волосы пламя. Аарин не сразу заметил это едва уловимое свечение, но тепло испускаемое пламенем было очевидно. — Но, куда? — Как куда? — насмешливо задал встречный вопрос мужчина. — Пока я жив, я должен многому тебя научить, посмотри-ка сюда! Пока Аарин поднимался и пытался осознать, что к чему. Мужчина сделал несколько твердых шагов, отойдя от мальчика и достал, что-то с пояса. В этот раз ослепительное свечение залило все вокруг, оно исходило прямо от того предмета, что держал мужчина, а после он и сам засиял пуще прежнего. Мягкое тепло и приятное свечение, которые ранее исходили от мужчины моментально сменились на необъятное пламя, что вот-вот готово было поглотить. — Имя тому, что я держу руках, — речь мужчины была неразборчива, а пламя нарастило такое могущество, что стало приобретать давящий на уши звук, из-за которого разобрать что-либо было еще сложнее, но он продолжал говорить. В глазах Аарина, все начинало плыть, словно тепло преломляло картину перед ним. Лицо мальчика искажалось от боли, жар становился уже невыносимым. «Как же горячо» — на этих мыслях сон оборвался. Проснувшись, я тут же ощутил жгучую боль такую же сильную как во сне, а ткань, на которой болталась катана воспламенилась. В спешке я начал снимать рюкзак, корчась от боли в области живота, но сгореть заживо я точно не хотел бы. Мне крупно повезло, рюкзак еще не успел перехватить пламя, но вот пояс, который я скинул следом за рюкзаком, во всю пылал. Вместе с этим имитированным поясом, я отбросил и оружие, было очевидно, что именно из-за него я чуть не сгорел заживо. Что черт возьми произошло? До этого тепло исходящее от лезвия не было таким сильным. Пронзая взглядом катану, я продолжал размышлять. Свечение, исходящее от оружия, сменилось с теплых оранжевых тонов, на ярко красный, а жар, издаваемый им, можно было чувствовать даже от сюда. Она имеет свойство меняться, это удивляло еще больше, но даже это не пугало меня, я воспринимал все это как должное. Взгляда на катану было достаточно, чтобы во мне словно что-то колыхнулось, этим «что-то» были мои воспоминания. Но сколько бы я не пытался вспомнить хоть что-нибудь, все было тщетно, надеюсь рано или поздно все начнет проясняться, у меня слишком много вопросов… Отвлекшись на оставленную под вчерашним дождем стальную сферу, я дал себе небольшую передышку. Она была заполнена до самых краев, похоже дождь лил без устали до самого утра. Опустошив все до дна, я вновь обратил внимание на катану, она же тем временем сменила свои оттенки на те, что были раньше, а тепло излучаемое ею вернулось в норму. Но все же теперь я буду обращаться с ней с большой осторожностью. Впредь я буду вынужден передвигаться, держа ее в руке, ибо с помощью рюкзака зафиксировать ее было крайне трудно. К тому же я и до этого умудрился порезаться, в этот раз уж тем более, от всех бед подальше пусть она будет у меня на виду. Остаток дня я продолжал ползти в неизвестном мне направлении, старясь как можно меньше отдыхать, ведь каждый раз, когда я останавливался перевести дыхание, мое тело просто отказывалось подниматься вновь. Крупные раны все усугублялись, живот начинал болеть уже невыносимо, и издавать не самый приятный запах. Рана почти открытая и туда попало слишком много грязи, долго я так протянуть не смогу. Радовало хотя бы то, что дождь прекратился и солнце, выглянувшее из-за туч, начинало потихоньку согревать все вокруг. С момента моего пробуждения прошло уже, наверное, несколько дней, все мои остановки на то, чтобы восстановить силы не контролировались. Порой я засыпал днем и просыпался под вечер или же наоборот, и из-за этого я начинал теряться во времени. Тело мое было истощено на столько, что я едва мог двигаться, а зелья, которые уже успели закончиться не оказали никакого эффекта. С каждым пробуждением после них, мне хотелось пить лишь больше. Пока у меня была возможность, я находил лужи, не высохшие после дождей, и был вынужден давиться этим. Я, уже начиная отчаиваться, а мой разум увядал. Даже сон не помогал развеять тот туман, что витал в моей голове. Я начинал мыслить так смутно, что не сразу осознал, что вокруг меня что-то изменилось. Изожженная пустошь плавно переходила к уже более-менее живым деревьям, вокруг которых местами можно было увидеть зеленую травку и предо мной, впервые за долгое время предстало изменения ландшафта. Меня даже удивило больше это, словно я предвкушал, что за холмом, что распростерся передо мной что-то должно было находиться. И так оно и оказалось, моему удивлению и счастью не было предела, ведь я был едва спасен, за холмом находилась река, а где вода, там и должно быть поселение. Не обращая внимание на все остальное, я прибавил темп и в спешке, закрывая глаза на любую боль чуть ли не кувырком, уже спускался к реке. Подобравшись к самому берегу, я стал жадными глотками пить воду, затем наполнил про запас пустые склянки из-под зелий. Немного переведя дыхание, я вновь двинулся в путь вдоль течения реки. Уже смеркалось и продолжая двигаться в надежде наткнуться на поселение, я немного не оправдал свои надежды, но все же наткнулся на грунтовую дорогу, рядом с которой и уснул.