Разбитое здравомыслие.

      Тишина вперемешку с отзвуками природы, детскими криками и чьим-то говором, только где-то совсем далеко-далеко, еще у школы.. Несчастная скамейка в снегу, под которыми скрыта облупленная краска и множество матерных ругательств, нарисованных маркером. Рома расселся вальяжно, облокотившись спиной о спинку неустойчивой скамьи и глядя куда-то вперед, прикрыв веки и не издавая ни звука. А про Петрова такого не скажешь, сидит зажато рядышком, да губы покусывает от неловкости и волнения. Ребята ждут Бяшу.       Если с бурятенком Бяшей Рома Пятифан вечно о чем-то разговаривал, пока первый ему во всем поддакивал, то с Антоном он ведет себя совершенно иначе, стоит им только остаться наедине. Делает в последнее время вид, будто очкарика и не существует вовсе. А блондин не знает к чему склоняться больше, к тому, что это хорошо, или к тому, что это плохо. Как-то случайно вклинившись в столь сомнительную компанию, ловко дав отпор прыщавому хулигану Семёну Бабурину и получив уважение хулиганов, белокурый Тоша даже представить себе не мог, чем это для него обернется. А обернулось тем.. Что Антону стало трудновато отводить от главаря "банды" взгляда. Стало становиться труднее дышать, а на самые странные проделки начало получаться соглашаться быстрее. Лишь потому, что Рома будет рядом. Петров старался отгонять эти глупые мысли, но теперь по спине ползет чувство, что держать контроль над эмоциями всё труднее и труднее. Конечно, отбирать вещи у третьеклассников не так увлекательно для Антона, как для Ромы с Бяшей, но что-то такое в этом времяпрепровождении было. Может быть, Антону просто очень нравилось наблюдать за Романом в эти моменты. Даже сейчас блондин смотрит на друга внимательно. Заглядывается на черты, запоминая их по-лучше, может быть, чтобы в будущем попробовать их нарисовать. Так.. Для того, чтобы просто отточить мастерство, а не потому, что Тоше нравится профиль Ромы. Верно? Тоша ведь просто художник.       Но ко вселенскому несчастью, хулиган на сей раз просто прекрасно чувствует на себе взгляд, не выдерживая, тут же хмуря брови и не поворачивая головы устремляя взгляд на Антона. — Вот что ты опять на меня вылупился, Тоха? Что-то интересное в моей роже нашел? — так же продолжая хмуриться, будто разбудит Петрова своим вопросом. Блондин забавно распахнет глазенки, поднимая брови и устремляя взор на свои ботинки, запинаясь, подбирая ответ. — Да я.. З-Задумался просто, ничего такого, — буркнет Тоша, поправляя свои очки, которые всегда немножко раздражали Романа, так как выглядят слишком уж «по-ботански». А очки ведь те же. Разве Семён их не стащил? Хотя, нет никакой разницы. Как-то недоверчиво поведя бровью, хулиган хмыкнет, прежде чем устремить руку к лицу друга и стащить очёчки с его лица. Тоша сразу захочет что-то возразить, но Рома перебьет, даже не дав блондину заговорить. — Да не бойся, я с ними не свалю, как эта свинья.. — задумчиво проговорит Рома, обзывая толстого Семёна и вертя очки в своей руке. Ничего интересного. Круглые и тупые, круглые и тупые, так думает Роман.       — Рома, ну отдай! Пожалуйста! — это чёртово пожалуйста заставит хитрую клыкастую улыбку проявиться на лице хулигана. Отводя руку с очками, Пятифан будет лыбиться, слегка хмуря брови. — А ты попробуй, отбери, — издевается над другом, что тянется за заветными очками, и что так сильно похож на бедного слепого котёнка. Хулиган хохочет, отводит руку чуть назад, заставляя уже Антошку тянуться к ним чрез Рому. Расстояние чересчур сократилось, однако. — Ром! — Антон щурится, пытаясь выхватить очки, а Рома всё руку уводит, да уводит, а затем как напялит очки на Тошку, одной рукой, небрежно. Не станет же он очки ему поправлять аккуратно, а то как-то это не по-пацански, да? — Ну, всё-всё, держи свои чертовы стёклышки.. — с улыбкой и прикрытыми наполовину веками заканчивает издеваться, смотря на поправляющего очки Антона. Еще немного, и наверное, Рома сможет ткнуться носом в его розовую от мороза щёку, вот такое маленькое расстояние сейчас было между ними. Поправив очки, блондин глядит на Рому растерянно , в лицо его, да хлопает глазками как-то чертовски по-невинному, на оленёнка похож.       — Ты.. Линзы мне заляпал.. Руками.. — бубнит Тошка тихонько, отводя взгляд в сторону. А Рома ухахатывается, каждая неловкая и неуверенная фраза Антошки казалась такой уморительной и жалкой, но одновременно какой-то по-странному уютной. — Ничего, переживёшь, да протрёшь.. — успокоившись от смеха, с неким безразличием Рома среагирует на претензию, теперь уже сам рассматривая лицо очкарика. Несмотря ни на что, «рожа Тошки приятнее глазу, чем прыщавая харя Бабурина или улыбка Бяши без нескольких зубов». Это для себя Пятифан отметит далеко-далеко в закромах своих мозгов, затем стараясь быстро расправиться с этой мыслью. Хулиган ведь не «по мальчикам», чтоб лица товарищей оценивать, да? Но стоит посмотреть еще немного.. Рома замечает какой-то странный взгляд, вновь обращенный на себя. Будто затуманенный, неясный, неизвестный, этим и немного пугающий. Хулиган невольно щурится. Что-то слишком долго они находятся на таком расстоянии, пора бы закругляться, ибо.. — Тох, слезай давай, очки уже у теб-.. — мальчишке даже не дали договорить. Легкое, аккуратно касание, которое ощущалось где-то в уголке губ. Невинный, детский чмок, совсем несмелый и неуверенный. От Тоши, от глупого-глупого Тоши. Зачем? Откуда знать. Такая, непорочная необъяснимая шалость, которую захотелось совершить, просто потому, что душа этого так требовала. Может и мозг говорил, что блондин получит в лицо, но глупое тепло в груди и легкая трясучка разбивала всё здравомыслие. Детское, невинное проявление нежной влюблённости, в кого-то закрытого, даже вселяющего страх, если судить по первому впечатлению. Но.. Если присмотреться по-внимательнее..       Рома не сразу понимает, что именно происходит. Не сразу осознаёт, вжимаясь в спинку скамьи. Поймет, что произошло лишь когда друг отпрянет и усядется на краешек скамейки, весь такой покрасневший до кончиков ушей, такой хорошенький. Чтож в голове творится, у такого глупого-глупого Тошки?.. — Ты чё, сдурел чтоли?! Куда полез, дебил?! — гневно прикрикнет Рома, в своей манере, оскорбляя и замахиваясь для удара. А Антон ойкает, закрывается руками, чтобы удар не прилетел по очкам. Сжатая в кулак рука Пятифана останавливается где-то в паре сантиметров от чужой головы. Сильно сжатый кулак дрожит. — Ром, стой, постой, это не.. Это не то.. — начинает Тоша быстро оправдываться, уже желая дать дёру и медленно вставая. Но Рома злится, хватает друга за руку, грубо и требовательно, усаживая на скамью обратно. Ага, полез и давай бежать. Еще чего. Не отпустят зайца. — А ну, сел и сиди. Нам еще Бяшу ждать.. — злобно процедит Роман, стискивая зубы и вытирая рот рукой. И Антон покорно послушается и сядет, кладя руки на собственные коленки. Хулиган вздыхает, резко давая другу нехилый такой подзатыльник. — Не делай так больше! Ты ж не по пацанам! Или нас обманул, а?! Тошка ойкает, хватаясь за головушку и кивая множество раз, извиняясь. — Прости! Прости, прости, я не по мальчикам, я просто.. — поцеловать одноклассника, мелкого бандита-гомофоба. Какая же.. глупость. — Молчи, заяц. — затыкает словом, вновь откидываясь на спинку скамьи, пытаясь побороть желания ударить по смазливому лицу блондина. Но что-то останавливает. Жалость? Да неужели? У Пятифана? У Пятифана, у которого сейчас сердце колотится так, будто тот пробежал стометровку несколько раз подряд. И Рома не знает, что по-тихоньку подступает к горлу — отвращение или же какое-то новое, неизвестное чувство? Поцелуй до сих пор ощущается на коже, словно ожог. Горящим пламенем спускается в грудную клетку, и жжёт, жжёт так сильно, что дышать тяжело. Сунув руку в карман и достав пачку сигарет с зажигалкой, Роман опускает взгляд на них. — Будешь..? — вдруг Рома спросит тихо. — Давай.. — незамедлительный ответ от очкарика, уводящего взгляд своих глазёнок. — Хреновый из тебя спортсмен, Тоша, — вспоминая, как впервые предлагал Петрову закурить, хмыкает Пятифан. Тогда, Тоша, с шапкой с надписью «спорт» отказался курить, потому что он якобы «спортсмен». Антон приподнимает брови домиком и вздыхает тихонько. В пачке осталась лишь одна сигарета, вот незадача. Но на пару с кем то курить одну уже не в новинку. Антошка смешно закашляется, и в это время Рома успеет выхватить сигаретку, прикуривая, а затем издевательски выдыхая дым Тоше в лицо, улыбаясь очередной раз, словно слыша каждый громкий стук своего сердца.

. . .

Где-то вдалеке покажется Бяша, что-то крича, которого оставили после уроков за плевки в одноклассников. Радостно выдохнув, хулиган встанет со скамьи, выкидывая окурок и засовывая руки в карманы. С расслабленным лицом, Роман неоднозначно поглядит на Тошу, тихонько говоря.. — Я тебе шею сверну, если заговоришь о произошедшем хоть с кем-то, — угрожающе проговорит парень. — А-Ага.. — закивает Тошка, виновато опуская взгляд.. Смотреть на такое жалкое зрелище слишком трудно. Пятифан даже предугадать не может, о чем только Тоха мог думать, позволив совершить себе такую воистину глупую шалость. Хулиган вздохнет украдкой, уже не имея сил смотреть на это виноватое лицо, резко стащит с Антошки его глупую шапку, да погладит взъерошенные блондинистые волосы, кидая головной убор ему в руки. Нежному, глупому и доброму очкарику, что на хулиганов совсем не похож. У Ромы аж сердце щемит предательски хорошо. Хочется.. удушить. — Пошли к Бяше, придурок — с неоднозначной улыбкой на лице, Роман зашагает вперед по-дороге, что-то крича бурятенку через такое большое расстояние, оставляя белокурого мальчишку наедине с собой, скамейкой, отзвуками природы и колотящимся сердцем. Антон рад. А Рома злится на себя, за то, что поддался секундной слабости и дал себе коснуться приятных на ощупь волос. Хорошо, что Бяша не увидел.