Много змей

      Когда ты молодой, то твоё тело не требует зачастую лишних усилий. Оно не тронуто первыми морщинами, слегка припудрено растяжками, но выглядит юно и свежо. Родинки добавляются с течением времени и ты с радостью их приветствуешь. Годы идут. Чтобы живот не превратился в пивное пузо нужно иметь крепкие нервы и стальные яйца, потому что не купить себе баночку после работы всё труднее. К спорту надо было уже выработать привычку, а без кремов и умывалок лицо не продержать в презентабельном состоянии.       Это всё то, что диктует общество, но есть и другая сторона. Любовь к себе. Арсений утром чистит зубы и тянет спину из любви к себе и своему телу. Результат этой любви сияет с его аккаунта в инстраграмме, где улыбающийся мужчина выглядит на 10 лет моложе. И сейчас, собираясь на очередную съёмку, он знает, что останется доволен. — Вы не боитесь змей? Ступор. Какие. Нахуй. Змеи. — Что, простите? Русый паренёк застенчиво улыбается, начиная тараторить. Ещё чуть-чуть и слюни долетят до Арса. — Мне соседка оставила коробку со змеями. Их некуда деть было. Я их сначала на метро тащил, потом здесь по лестнице и на стол поставил. Если вы боитесь, то отнесу куда-нибудь в кладовку. — Террариум? – задумчиво тянет Арсений. — Да. Она их обожает!       Антон торопливо семенит к столику, где расположились скользские подружки, хотя с его ногами можно было бы сделать два шага и оказаться в другой части студии, если не города. — Простите, Арсений Сергеевич. Они вообще не помешают.       Арсений разглядывает разноцветные ленточки. Теперь понятно, что чувствовал Гарри тогда в зоопарке. — А их выпустить нельзя?       Шастун таращит глаза. — Куда? — Сюда, – тыкает Арсений себе куда-то в грудь. — Ну... можно.       Антон закрывает двери и окна, потому что в его смену никто не уползёт. Он настраивает камеру и свет. Эта съёмка планируется лишь для домашнего архива, поэтому ни стилиста, ни визажиста рядом нет. Только фотограф и модель. — Готовы?       Арсений уже без футболки ступает в свет лампы. Он садится на деревянный стул, который откуда-то притащил ещё утром Шастун, и вытягивает руки в ожидании. Фотограф подрывается с места за гадюкой и обвешивает вокруг бицепсов, заканчивая эту мишуру на животе. — Не съест меня?       Ответом служит тихое шипение, хотя может им только кажется в полной тишине. Змея скользит ниже к животу, принимая стан мужчины за очень интересное дерево. Она почти съезжает на колени. Шастун прибегает на помощь, но со второй змеёй. — Подружку принёс.       Арсений принимает этот дар природы и берёт в руку. Хвост падает до локтя, а пасть чудища показывает язык. Арс гладит змею пальцем, пока Антон ловит правильный кадр. — Можешь поднести к лицу?       Антон в работе, но никогда ещё эта работа его так не завлекала. В пальцах стрекочет лёгкое возбуждение, и Антону всегда казалось, что он пересмотрел уже с десяток тел, ничего не удивляет, как опытного доктора не удивляет ещё одна простуда, но тут было другое. Аккуратные кисти рук и пальцы, пропускающие тельце змеи, бёдра в джинсовой ткани, разрезающие по бокам тело косточки и просвечивающий пресс, что для стройных мужчин характерно, но здесь ещё видно спортивную подготовку. Антон не замечает как подходит ближе, снимает уже не общую картину, а с тех ракурсов, которые нравятся. В один момент даже решается поправить змею и не поправляет её, а просто гладит понравившееся место на Арсении. — Антон? Вам так нравится моя змея?       Шастуна выхватывают из его омута и он понимает, что сделал уже с десяток снимков только ног клиента. Лишь бёдра, бёдра, бёдра. — Я просто выбираю кадр. — Ну, хорошо. А то я уж было подумал, что вы меня трахнуть хотите.       Антон снимает змей, которым уже порядком надоело ползать, и относит их в террариум. — Надо поменять кадр. Разденьтесь.       Арсений улыбается, но джинсы стягивает. Развязно, не торопясь. Где-то рука случайно соскальзывает и оглаживает ткань. Не удаётся спустить ещё минуты две. — Помог бы.       В ушах Антона звенит. Он также медленно тянется к стулу, забывая про фотоаппарат на штативе. Он тянет джинсы к полу и тут же про них забывает, гладит бёдра, расставляя шире. Арсений не возражает, лишь слегка прогибается, как змея, но больше для красивой картинки, а не от непомерного удовольствия. Актёрище. Он ёрзает на стуле, глазами подсказывает где Антону надо потрогать, и даже ничего не делая, доминирует. Эта игра не надоедает Шастуну, а кажется ему самой искренней в этом свете лампы и закрытом ото всех помещении. Он опускается на колени к Арсу и целует в плечо. Проводит поцелуями по бицепсу, опускаясь до ладони. Она раскрывается, подставляясь к губам. Арсений лениво прислоняется губами к шее, словно у них всё время в запасе и торопится некуда. Футболка Шаста отлетает к стене и на это эпичное действие Арсений улыбается. Долгий поцелуй уже в губы и Антон сползает со стула. Он стягивает трусы и последняя тайна тела модели исчезает. Оценить эстетическую составляющую он правда сейчас не в силах, потому что всё перекрывает эротическая. И Арсений сверкает сверху глазами. Всё кажется нереальным, сквозь дымку тумана. Антон обхватывает пальцами член, и Арсений театрально закидывает голову, хотя может и не театрально. В любом случае, оба наслаждаются своими позициями и этим моментом. Антон облизывает головку, пытаясь уследить и за реакцией партнёра, и за своими ощущениями. Сейчас бы точно пригодилась камера. Он двигается, находя поддержку в виде руки в волосах и громком дыхании. Антон усердно старается, хоть из-за слезы мог проспустить парочку эмоций на лице Арсения. Шастун чувствует какое-то движение в районе штанов и это не его член. Он опускает глаза ниже и ухватывает что-то движущееся. – Блять, змея! – отскакивает Антон с криком. Арсений ещё мгновение выходит из этой пелены наслаждения и раслабленности, а после, осознав, начинает смеяться. – Не смешно. А если бы она тебе хуй откусила? – Главное, что не ты. Попов натягивает трусы, пока Антон несёт подружку домой и проверяет не вылезет ли она снова. – Ты куда? – Антон смотрит на одевшегося мужчину. – Машину прогревать. Отвезём змеюк и попьём чаю. Я твою змею ещё не видел.