Иллюзия жизни, а не выживания.

Дотрагиваться до гитары стало невозможным. Не хотелось на неё смотреть, не то что трогать. Не хотелось ничего. Хотелось, чтоб оставили в покое. Рицка ошибся. «Прости, Мафую. Это было ошибкой». Ошибкой теперь казалась жизнь. Ошибкой непростительной, такой, за которую впору кидать в самую пучину Ада. Прямиком к Люциферу. Сато не сдержал лёгкого смешка. Он не был особо верующим. В лёгких будто огнём жгло, сжигало изнутри. Жила боль. Она расцветала кривыми строчками на бесчисленных, скомканных листах А4, расцветала болью в горле от очередных выкриков одних и тех же слов уже старенькой, его самой первой песни. Он отпускал Юки долго, болезненно. Задыхался по ночам от приступов паники, днём ему советовали наконец отоспаться. Как же долго он будет отпускать Рицку? Он принял решение больше не терять это хрупкое душевное равновесие. Приведёт себя в порядок сам. Он перестал ходить к той самой памятной лестнице, их лестнице. Реже появлялся на репетициях, позже лишь просматривая пропущенные сообщения и звонки, на которые, если честно, отвечать и не хотелось. Кадзи и Харуки слишком переживали. Два месяца с разрыва. Как будто вчера. Мафую чувствовал, как катастрофически не хватало нужного тепла, редкой, но искренней улыбки, прохладных рук на щеках. Почти ломка. Но он дал себе слово, что он будет в порядке. Он снова хорошо кушал, на выходных даже выбирался в магазин, на прогулки с Кедамой. Больше разговаривал с мамой, у которой на дне глаз плескалось волнение. Он бы тоже волновался за себя. Но если бы. Он просто в порядке. Дни становились хотя бы отдалённо похожими на подобие нормальных. Не верилось, что всё настолько плохо. Мафую сорвал голос на криках новых песен, к гитаре он прикасаться не хотел. Он продолжал твердить себе, что всё отлично. В норме. Душевное равновесие достигнуто. В комнате, во мраке было холодно. Сложно. Больно. Страшно. Но он в порядке. За окном дождь грозился выбить окно. Настоящая буря. На душе такая же. Вскоре Мафую ушёл из группы, свёл на «нет» все контакты с Рицкой, со всеми своими друзьями. Телефон уже разрывался. Последним шагом стал перевод в другую школу. От взгляда на маму становилось ещё тяжелее, она не заслуживала этой печали в своих глазах. Он сорвался. В порядке ничего не было. Самообмана хватило на совсем короткий период. Листков А4 стало ещё больше, в комнате царил бардак, в котором разбираться было лень. Он знал, где и что лежит. И так сойдёт. Этого достаточно. В интернете советовали встряхнуться кардинальными переменами в жизни. Мафую менял. Пытался не застывать в глыбе льда, в чувствах, сковавших ещё до Рицки. Он не хотел повтора. В ночь перед первым днём в новой школе по всей комнате прошёлся звук уведомления. Еле разлепив глаза, Сато посмотрел на мобильник. От Рицки. Простое «прости». В груди заскребли только улегшиеся кошки после вечера пения. Один на один с болью. К чёрту. Сообщение он не прочитал. Больше не терять равновесие. Но равновесие потеряно давно.