Та ещё шкура

− В следующий раз откроешь пасть, когда я разрешу, поняла? − его ладонь сжимает её покрасневший подбородок. Усаги безмолвно кивает. Сейя проводит большим пальцем по её губам и засовывает его ей в рот. С послушным выдохом она смыкает губы. Свободной рукой он уже держит её за чёлку, обнажая вспотевший лоб, а её лицо двигается навстречу. Он прикрывает глаза и откидывается на спинку дивана. Из ванны доносится шум воды. Щелкает выключатель. Скрипит дверь. На блестящем платье Минако виднеется замытое пятно. − Всё нормально? — она замечает, что Усаги стоит у ёлки и изучает стеклянные игрушки, которые видела тысячу раз. Минако переводит взгляд на Сейю. — Ты успокоился?! — она толкает его в бок и присаживается рядом, оттягивая край платья пониже. − У меня всё отлично, − он берёт со стола бокал пива и делает крупный глоток. — А вот Ятен, похоже, передумал отмечать с нами Рождество. Усаги, не оборачиваясь, бросает через левое плечо: − Потому что кто-то с отличным настроением испортил его всем остальным! Ещё и облил Минако… Сейя встречается с Усаги глазами, наклоняет бокал и неспешно лакает пенку языком. Она затихает, тут же возвращаясь к ёлке. Пальцы перебирают густую хвою. Игрушки раскачиваются на верёвочке. Минако поправляет причёску и косится на Усаги. — Ребята выпили, Сейя вспылил. Так бывает… − Просто идио… − Усаги негромко вскрикивает, уколовшись, и Сейя смотрит на неё. — Эгоистичный. Неуравновешенный. Ребёнок. — продолжает она, с каждым словом повышая тон. Усмешка искажает его лицо. Он отставляет бокал на стол. − Ты забыла упомянуть, что течёшь. Прямо сейчас. Минако краснеет. Губки Усаги кривятся. − Ненавижу тебя, − выдаёт она через пару секунд, но Сейя смеётся. — Конченый. — неуверенно добавляет она, и он щурится. − Вы же друзья, перестаньте… — Минако теребит его за рукав свитера. Он выдёргивает руку и подскакивает на ноги. − Необъятный лунный пи-ро-жок! В квартиру залетает ветер. Стеклянный шарик с ветки падает на пол и разбивается. Ятен, застывший в дверях, оттряхивает шапку и пальто от снега. − Надеялись, что я уйду? — он вытаскивает из глубокого кармана игристое, а Минако расплывается в улыбке и задирает платье. − Необъятный?! − Усаги хлопает накрашенными ресницами и шмыгает носом. Сейя подходит ближе, хватает её за локоть и тащит в комнату. Закрыв дверь на щеколду, он толкает Усаги на кровать и, целуя, прижимает к матрацу. Она хлопает его по ягодице, что-то бубня в шею. − Ты же сама просила быть грубым, − он отрывается. Она почти шепчет: − Но я не думала, что ты будешь грубым со всеми. Да и с пирожком — перебор… − Сейя, − из-за двери раздаётся голос Минако. Они оба оборачиваются. — Надеюсь, мне не стоит беспокоиться за Усаги… − Меня кто-нибудь накормит сегодня? − её отвлекает Ятен, и Сейя с Усаги слышат отдаляющиеся шаги. Сейя возвращается к Усаги. Она вздрагивает от горячих пальцев, оказавшихся под юбкой. − Конечно же, стоит беспокоиться, Минако, − Сейя спускает до колена промокшие трусики Усаги. — Ведь Оданго та ещё шкура. Небрежный шлепок по щеке немного отрезвляет его. Он усмехается и переворачивает Усаги лицом в подушку.