Шалости

Мэн Яо загадочно притихший сегодня, отвечал весь вечер коротко, рублено. Не Минцзюэ сперва подумал, что где-то крупно налажал: они, в общем-то, порою переругивались по идиотским бытовым причинам, но крупных ссор пока что не было. Пока что. Минцзюэ перебирал последние дни в голове: совет кланов, брюзжание старика из Ордена Гусу Лань, бесконечные сметы и скучная бухгалтерия (вести дела заклинательского клана, к сожалению, невозможно без серой бюрократии). Он и Мэн Яо даже толком не виделись последнюю неделю, оба в разъездах и работе, тогда почему его парень кажется таким расстроенным? Поздний ужин — в три часа ночи, заклинатели вынуждены жить в неудобном графике — прошел в тишине. Мэн Яо ел ещё мало, долго жевал, хотя аппетит у него до этого был отменным. Минцзюэ спросил несколько раз, не случилось ли у А-Яо ничего тревожного, но тот отбривал своим привычным «всё хорошо» и «всё в порядке». У Минцзюэ эмоциональный диапазон улитки — так заверял Хуайсан — но даже он почувствовал что-то неправильное. Ждал своего парня в кровати после душа, боролся с желанием заснуть. Мэн Яо задержался в ванной комнате дольше положенного, Минцзюэ забеспокоился: для Минцзюэ сложно осознать всю эту романтику и телячьи нежности, но Мэн Яо — его человек, более того, Мэн Яо — тот, о ком Минцзюэ хотел заботиться и делать что-то, что никогда не делал — тискать за щеки, например, или совать кофе со сливками под нос, чтобы на измученном лице Мэн Яо появилась тень улыбки, а ещё звать всякими умилительными прозвищами. Минцзюэ даже не злился, наоборот, любовался, когда А-Яо таскал свитера с его плеча и ходил так по квартире в оверсайз одежде. Когда Мэн Яо, распаренный после душа, плюхнулся и завернулся в одеяло, Минцзюэ, притворявшийся спящим, перевернулся набок и притянул кокон с человеком внутри к себе. Мэн Яо от неожиданности ойкнул, дернулся. Когда их лица оказались прямо друг напротив друга, Минцзюэ серьёзно спросил: — Что случилось? Мэн Яо, прикрыв зевок ладошкой, мягко пожурил: — Ты чего? Я же говорю, что всё в порядке.  — Ты молчишь весь вечер. Я беспокоюсь. Лицо Мэн Яо сделалось задумчивым на несколько секунд. Его ладошка с тонкими костяшками — Минцзюэ случайно на них засмотрелся — всё ещё лежала на лице, прикрывая рот, и голос у Мэн Яо из-за этого изменился до невыразительного. — Я скажу тебе, если ты поцелуешь. Поцелуи в их паре — отдельный вид искусства. Мэн Яо обычно тянулся первым, вёл своим влажным языком по сухим губам Минцзюэ, углублялся, любил мелко укусить. А Минцзюэ, ну… Минцзюэ целовался так, будто трахал рот Мэн Яо, потому что опыта в поцелуях у него особо нет, и он двигался языком взад-вперед по наитию, а А-Яо это почему-то нравилось и заводило. Особенно Мэн Яо затвердевал пахом тогда, когда Минцзюэ целовал его, держа пальцами за шею. Мэн Яо не любил боль и грубость в постели, ему абсолютно не нравилось удушение, но шея — он только недавно признался! — его эрогенная зона. И ещё это сексуально выглядит — тоже по заверениям А-Яо. Поэтому Минцзюэ без промедлений полез целоваться, прижимая худое тельце к кровати. Его язык змейкой залез в чужой рот, коснулся чужого языка и… Минцзюэ отстранился. Мэн Яо мерзкопакостно захихикал. — Нравится? И тут же покрасовался пирсингом там, где Минцзюэ совсем не ожидал его увидеть? почувствовать? — Хотел утром сделать сюрприз вообще-то! — Мэн Яо шутливо ткнул своего парня в плечо и по-лисьи фыркнул: — Останешься без него. Минцзюэ уставше пробормотал: — Какой-такой сюрприз? — Что я делаю своим языком с тобой по утрам? - … — Вот тебе когда-нибудь делали минет с пирсингом языка? Мне нет. Утром расскажешь впечатления. Минцзюэ не знал, что ответить, растерялся от такого прямого флирта. Шлепнуть бы Мэн Яо по ягодицам, потому что игривый чересчур, но от проказ А-Яо тянет улыбаться, а не ворчать. — Сладких снов, — Минцзюэ смазанно чмокнул Мэн Яо в щеку. От парня от так и не отстранился, обнимал, как большую мягкую игрушку. И пообещал: — Утром обязательно расскажу впечатления.