Городок отчаяния

Ветер нам все расскажет. О том, кем мы были друг другу. И том кто ты есть для меня… *** Это было до крайности глупо и больно, терять все, что она вмещала в одного человека. Так бесчеловечно жгло внутри, она захлебывалась криком каждую ночь, пытаясь прогнать новый сон где все совсем по другому. Такая нелепая история люблю, где Он заменял ей все. Солнце, воздух, где Он был для неё почти вселенной. Совсем по другому — уже не существовало, была лишь холодная реальность. В которой она была одна, а его просто не было. Каждую чёртову ночь она пыталась забыть его взгляд и уходящую фигуру во всем чёрном. И каждую чёртову ночь память вырисовывала новые подробности в измученном подсознание. Боже, ну не надо, пожалуйста. Теперь она точно могла сказать, что слабость — её главная черта характера. Её главная причина внутренней смерти. Злая шутка над ней. Она так привыкла, что маска внутренней силы не покидает её всю жизнь, что реальность, выбивающаяся из-под стены, идущей трещенами, навивало нечеловеческий ужас. И от этого чувство хотелось спрятаться в самом тёмном углу и захлебываться приступами истерического надрывного рыдания, сбивающегося на хохот. Пока внутри местами не выгорет до костей, оставляя большие кровоточащие раны, вывернутое мясо и пустоту. Именно за ней бежала она, не зная, что это чувство способно проглотить все живое в ней. Пустата не щадила никого, зверем бросаясь на легкомысленну добычу. Сожрать. Разорвать. Уничтожить. Она никогда не готова была терять его. Так нелепо и беспричинно. Каждый человек, который раньше отнимал его у неё был врагом. Они все же отняли и вместе с этим важнейшее состовляющие её жизнь, Человека. Когда до последнего не веришь и цепляешься за призрачное чудо, боль ощущается в двойне. Она ненавидит все, что напоминает о том, что он был рядом. Ненавидит себя и существование. Кажется, что чёрные синяки теперь останутся навсегда под глазами, лучившимися живой болью. " — Я охожу. (Не грусти)… Не обижайся (Ты сильная)… Надо терпеть много и до конца (Не грузись)…- И подавись весь мир этими словами, потому что хочется орать так, чтобы из израненого горла шла кровь. " Задохнуться и не существовать в той реальности, где он не возвращается. И никакие антидепрессанты не помогают вывести из крови это чувство смертельного одиночества. Если бы можно было бы убить все эмоции, она бы убила себя. Казалось, он тянулся, чтобы обнять в последний раз, как будто кинув падачку и тут же отобрав последнее. Она ненавидит его за это. Если он прикоснётся к ней последний раз, то что-то надломится внутри и она правда упадёт на колени и будет умолять, только бы он остался с ней. Но девушка не падает, переживёт, наверное эта мысль въедается в кровь, чтобы потом плескаться об стенки вен, заставляя выть и биться затылком об стену, чтобы а вдруг… Амнезия. Да, именно, чтобы в раз стереть всю памать и просто начать жить. Глотая таблетки и выжигать расскаленной болью на запястьях Его имя. Потому что жить можно было до, после уже не существует. В после нет его. НИКОГДА. Он уже никогда не вернётся и как только он пропадает из вида слезы, так усердно сдерживаемые, бегут по белым щекам, затекая за ворот рубашки и неприятно скользя по шее и вот он первый, надрывный вой… Ушел. Боль и ненависть — своя боль, боль от того, что предали, боль — она неудержала его. Не смогла. Не умела. Микс боли.