На нашей стороне

Олег открывает глаза и пустым взглядом смотрит в тёмное небо. Вокруг тишина и слышен только тихий плеск воды. Каменный пол неприятно холодит спину. Где он? Все ещё в венецианском дворце? От последних воспоминаний непроизвольно морщится — жёлтые глаза, без сожаления смотрящие на него, поднятая рука с пистолетом, один выстрел за другим, залитый кровью пол, ускользающее в темноту сознание. Сейчас же пять ран, с уже запекшейся кровью, нещадно болят. Олег не знает, как с такими серьёзными ранениями смог выжить без помощи врачей. Наверное опять повезло, как и множество раз до этого. Наёмники, с которыми ему довелось работать, складывали уже целые легенды о его фантастическом везении. — Живой? — над ним склоняется седой мужчина, закутанный в чёрный плащ. В темноте его худое лицо, с провалами глаз и обтянутое высохшей кожей, напоминает больше оживший скелет. Олег быстро кивает в ответ, о чем сразу жалеет — все тело простреливает болью. Мужчина наклоняется, подхватывает под руку и помогает подняться. С трудом приняв вертикальное положение, Олег оглядывается. В сумерках едва видны очертания каменной набережной и тёмных домов, возвышающихся на противоположном берегу. Всё ещё Венеция. Значит, надо добраться до небольшой квартирки, снятой перед последней вылазкой в Питер, на случай если им с Серым пришлось бы срочно покидать город. Там спрятано немного денег, а самое главное — поддельные документы, которые помогут выбраться из страны. Про самого Серого он предпочитает пока не думать. — Дальше я сам, — бросает Олег, безуспешно пытаясь освободиться от мертвой хватки мужчины. Тот с сомнением смотрит на едва стоящего на ногах Волкова, одетого в окровавленный плащ. — Давайте, я хотя бы помогу с переправой на другой берег, — кивает на гондолу, покачивающуюся неподалёку в мутных чёрных водах канала. Олегу остаётся только согласиться — поблизости не видно других способов попасть на противоположную сторону. Не пытаться же переплыть широкий канал, тем более в его состоянии. Незнакомец легко тащит его вдоль берега и, оказавшись у лодки, аккуратно сгружает на холодную скамью. Спрыгивает следом, быстро берет весло и одним взмахом отталкивается от дна, и гондолу почти сразу выносит на середину канала. Олег с удивлением поднимает глаза на седого гондольера, пытаясь понять, откуда в нём такая нечеловеческая сила. Человек в плаще, словно ничего не замечая, гребет вдоль берега. И, не обрачиваясь, начинает рассказывать, как уже много десятилетий работает проводником для заблудших туристов. Его территория совсем немноголюдная и вдалеке от главных улиц города. Здесь несколько столетий назад протекали две реки — Стикс и Ахерон, которые впоследствии заключили в берега каналов. Олег почти не слушает плавную речь мужчины, погрузившись в свои мысли. Серому наверняка понравились бы эти легенды про древние реки. Резко, до боли зажмуривает глаза, не вспоминать о Сером, не сейчас. Сначала надо попасть в съемную квартиру. Раздаётся тихий стук — гондола причаливает к небольшому пирсу противоположного берега. Гондольер все так же с сомнением оглядывает своего пассажира, но больше ничего не говорит, лишь отрывисто желает удачи и протягивает руку, чтобы помочь выбраться на берег. От его ледяного прикосновения по телу проходит дрожь и неприятно покалывает спину. Олег хочет как можно скорее оказаться подальше от набережной с ее пронизывающим ветром и странного незнакомца, но из-за кровопотери и ноющих ран едва получается переставлять ноги. Дойдя до ближайшей арки, ведущей вглубь города, и поднявшись по небольшой лестнице, спотыкается и почти падает на последней ступени. Быстро стаскивает тяжёлый окровавленный плащ и кидает его под ноги. Оставшись в одной берцовке, опускается на плащ и прислоняется спиной к отсыревшей стене. Надо собраться с силами и идти дальше. Внезапно слева раздаётся глухое рычание. Олег всматривается в глубь арки и сперва видит два горящих зелёных глаза, звериный оскал, затем огромный лохматый бок собаки. В темноте почти невозможно разглядеть её полностью из-за чёрной шерсти. Рык нарастает, клацают огромные белоснежные клыки. Собака, все так же скрытая в тени, подбирается и припадает к земле, готовясь к нападению. — Тшш, хороший пёс, — произносит тихо и успокаивающе Олег. Быстро протягивает руки к крупной чёрной морде, зарывась пальцами в густую шерсть, в надежде, что бездомная псина, непонятно как оказавшаяся здесь, не отгрызет ему сразу обе руки. Пёс, явно не ожидавший такой наглости, застывает на месте, когда его начинают аккуратно почесывать за ушами и все так же тихим голосом нахваливать. Олег шумно выдыхает, чуть улыбается и продолжает гладить огромного пса. Тот ластится к рукам, постепенно подползая все ближе и ближе, покидая тень арки, в которой прятался до этого. Оказавшись рядом, пёс опускает голову на колени сидящего Олега. Но руки, которые до этого так приятно почесывали, замирают. Олег замирает весь целиком, увидев три собачьих головы, три пары разноцветных глаз, смотрящих на него: зелёные у лежащего на его коленях, ярко-жёлтые — тот что посередине и последние — карие. Кажется, в его галлюцинациях виновата большая кровопотеря. Сколько он крови потерял, раз ему вместо бездомной дворняги мерещится трехглавое чудовище? Руки снова машинально начинают перебирать шерсть, пока Олег задумчиво разглядывает непонятного пса перед собой. Волна острой выкручивающей боли накрывает внезапно. Она растекается по всему телу, постепенно скапливаясь в татуировке на спине. Кажется, в нее воткнули тысячи иголок, которые вот-вот проткнут насквозь кожу до самых костей. Холод каменной стены уже не помогает, и Олег заваливается на ступени, пытаясь из последних сил оставаться в сознании, и только слышит, как рядом поскуливает пёс. Пытается поднять руку, чтобы погладить, почесать за ухом, успокоить, но рука обессиленно падает обратно. Рядом раздаются глухие быстрые шаги, перед глазами мелькают полы плаща и появляются грязные сапоги. Ледяные руки заворачивают его, ледяные пальцы касаются виднеющейся из-под берцовки края татуировки Волка. Боль стихает так же внезапно, как и появилась. Олег обессиленно опрокидывается на спину, оставаясь лежать на земле. Сверху на него горящим яростью взглядом смотрит седой гондольер. — Откуда у тебя Волк? — спрашивает резко. Олегу хочется ответить, что не его собачье дело, и послать куда подальше, но ледяной командный тон против воли заставляет прохрипеть: — Перед спецназом, приехал в отпуск Москву. Серый сдавал выпускные экзамены и круглыми сутками был занят учёбой, а я болтался без дела по городу. Вспомнил, что хотел набить татуху. Попросил Серого набросать эскиз, армейский приятель подогнал номер мастера. Чёрный Пёс, как-то так его звали... Дальше замолкает, чтобы перевести дыхание и продолжить, но гондольеру, кажется, достаточно такого рассказа. Он только молча хмурится, о чем-то раздумывая. — Тебя здесь не должно быть, ещё слишком рано! — внезапно шипит он, закатывая рукава своего плаща и обнажая худые, с выпирающими костями, руки. Несколько раз взмахивает ими и тянется к Олегу. Пес, склонив все три головы, внимательно следит за происходящим. Лишь зеленоглазый негромко гавкает, глядя, как тонкие бледные пальцы дотрагиваются до лба Олега. Лекое касание, яркая вспышка... Олег открывает глаза и спокойным взглядом смотрит на белый больничный потолок. *** Олег старается игнорировать боль во всем теле и, привалившись к холодному окну машины, оглядывает территорию больницы. Припаркованный фиолетовый мерседес слишком сильно выделяется на фоне ржавых газелек скорой помощи, привлекая ненужное внимание. Серый уже должен был передать Леру врачам в приёмном покое и вернуться. Олег устало прикрывает глаза, но через пару минут слышит шум, слишком близко. Из входа в старое, с облупившейся краской на стенах, здания выходит высокий мужчина, достаёт зажигалку и быстрым жестом прикуривает. Он выглядит смутно знакомым: накинутый поверх зелёной формы врача чёрный плащ с белыми отворотами, седые волосы, лицо с глубокими морщинами, и только глаза скрыты за очками. Следом появляются ещё трое санитаров и, увлечённо о чем-то болтая, присоединяются к курящему мужчине. Олег внимательно следит за ними, пытаясь вспомнить что-то очень важное, но всплывают лишь непонятные обрывки. Взгляд скользит по тени на стене, которая, кажется, не принадлежит разговаривающей троице. Она, постепенно перетекая, приобретает звериные очертания. Заметив пристальный взгляд, санитары мгновенно замолкают. Несколько секунд разглядывают Олега сквозь стекло машины и все трое тут же синхронно расплываются в улыбках: — Афанасий Палыч, вы только посмотрите! Афанасий Палыч, удивлённый реакцией своих подчинённых, быстро оборачивается. По спине Олега пробегает знакомая холодная дрожь, а татуировку Волка начинает чуть покалывать. Седовласый мужчина, чуть склонив голову и не мигая, продолжает сверлить его взглядом. Затем лишь слегка ухмыляется, не спеша тушит сигарету о стоящую рядом урну и бесшумно скрывается в темном проёме, ведущем в больницу. Санитары, довольно перешептываясь и поглядывая на фиолетовый мерседес, сразу направляются за своим начальником. Их звериная тень скользит следом. И только один из санитаров, что держался все время правее, чуть замедляется, напоследок оборачивается и подмигивает зелёным глазом. Все они окончательно исчезают в темноте. Олег шумно выдыхает, расслабляется и снова закрывает глаза. Скоро должен вернуться Серый.