"Не делай этого, прошу"

Хлопья снега падали в мертвом вальсе. Свет уличных фонарей отражался тусклым блеском на снегу, и таким же блеском в мрачных глазах. Кофе давно остыл, а на поверхности плавали нерастворившиеся крупинки, что отбивали все желание допить напиток. Дрожащие пальцы поправили мешающие волосы, и вновь спрятались под кофту. – Одинадцать часов.. При взгляде на прохожих Осаму пробирала лёгкая дрожь. Эти люди так радуются дню, отмеченному в календаре, что становится тошно. Ведь если бы этот день вдруг сменился другим, то ничего бы не изменилось. – "Им просто нужен повод радоваться." Глупо, ведь повод радоваться может и есть, но смысла это делать нет. *** Горячий пар выходил изо рта, заставляя подлетающие снежинки тут же плавиться. Снег хрустел под ногами, и казалось, будто он тщетно пытается что то сказать. Пальцы белели от холода, плотнее сжимая ручку пакета. Размеренные шаги; звон бутылки, бьющейся о пакет; новые ранки на губах, от лёгкого волнения — все это было таким прекрасным. Федор проходил по дворам многоэтажек, хотя, это было похоже на один большой двор — уж больно все вокруг одинаковое. Но один дом он никогда не спутает. Дом, в котором два сердца чуть не прекратили биться. Шаги притихли. Брюнет поднял голову, и с теплой улыбкой взглянул в окно шестого этажа. Эта квартирка была такой родной, значимой и ненавистной. Все же было трудно поверить, что это маленькое неживое убежище вместит с себя столько чувств. *** Посуда вымыта, дом пусть скудно, но украшен. Более целей на вечер не было, от чего на душе было ещё сквернее. Рука сжимала пару маленьких белых капсул. – Оливье.. Из уст Дазая вырвалось до боли знакомое слово. Это блюдо всегда казалось шатену странным, хоть и было уместно для большинства его окружения. Когда то в детстве, его насильно накормили этим салатом, когда дома разразился скандал. Он уже не помнил всех подробностей, но это вкус... его захотелось вновь ощутить. Желание не заставило долго ждать. Продуктов в холодильнике хватило на пару порций, да и не то что бы Осаму собирался съесть больше чем пару ложек. Небольшая настольгия, солёность и майонез — это был вкус салата. Почему то он показался приятным. *** По каменным ступеням поднимался силуэт, обсыпанный снегом. Лифт не работал, что не удивительно в таких домах. Ободранная краска, черные мешки мусора у дверей и неживая атмосфера. Странно, но уютно для русского человека. Федор с теплой ухмылкой провел пальцами по стене с облезшей краской, что то прошептал дому, и спрятал руку в карман, на которой кстати остались белые следы штукатурки. Лестничный пролет, цифра "6" между двумя дверьми. – Кажется, мне направо. Дверь закрыта. Звонок, в отличие от остальных, был почти не затерт следами пальцев, из за чего сильно выделялся. Раздался немного противный визг. *** Раздался немного противный визг. Осаму был немного ошарашен. Хотя, даже курьеры, приходящие раз в пару дней могли заставить его вздрогнуть. Парень встал из за стола, и с осторожностью подошёл к двери. Глядя в глазок, удалось лишь увидеть очертания лица, но не более, поэтому человек остался непризнанным. *** Немое ожидание было напрягающим, но Федора это не смутило. Дверь потихоньку отворилась, и показался Осаму. Он был не расчесан, довольно сонный и удивленный. – Добрый вечер. Я не отвлекаю тебя от празднования? – Н-нет, я не.. Что ты тут делаешь? – Мне захотелось тебя проведать, и я войду, если ты не против. – Конечно. *** Федор.. что он тут забыл? Его визит был поистине непредвиденным. Небольшое беспокойство заставило сильнее сжать рука сильнее. Он вошёл в квартиру, невзначай озираясь по сторонам. Квартира и впрямь была не в лучшем виде, но обоих это не смущало. – Ты.. не хочешь есть? Я салат приготовил. – Буду не против, хотя не помню что б ты готовил. Они мирно уселись за стол, и шатен начал с интересом наблюдать за как Достоевский пробует его творение. – Неплохо, но видно что ты нечасто готовишь. Осаму немного обиделся, сам не понимая на что. *** Квартирка выглядела очень уютно, пусть и была захламлена. Предложение Осаму поесть было кстати, ведь бессонная ночь за написанием и суматошный день подготовок действительно выматывали. – Неплохо, но видно что ты нечасто готовишь. – "Пересолено и нарезано все ужасно крупно. – пронеслось в голове Достоевского. Нет, это не было плохо, скорее.. забавно. Дазай выглядел озабоченным. Нет, не визитом брюнета, а чем то своим. Это и предвидел Федор. Кухня была освещена лишь ночным светом из окна, поэтому видеть было трудновато. *** – "Почему то сейчас мне спокойнее.." – Мысли Осаму смешивались и сменялись одна за другой. Федор выглядел как не принадлежащая этому месту фигура, которая зачем то в него вторглась. Хотелось прикоснуться к ней, что бы узнать, каков этот "другой мир", к которому она принадлежит. Режущее ухо молчание сменилось скрипом табуретки, и медленными шагами Федора. Он прошёлся по тесной кухне, насколько это было возможно, и остановился у окна. – Снегопад.. в новогоднюю ночь он прекрасен, не думаешь? Глаза Осаму приковано следили за Федором, словно в надежде на что то. Опомнившись, он ответно улыбнулся, давая согласие, но вот улыбка Достоевского спала. *** Разрядить обстановку было сложно. В голове метались мысли, от сегодняшней погоды, до еле заметного огня в глазах Дазая, который никак нельзя упустить. – Мх.. – Достоевский тяжело вздохнул, после чего сделал рывок вперед, к сидящему Дазаю. Холодные руки оплели спину, заставляя мурашек пробежать по ней. С небольшой силой он притянул шатена к себе, вдавливая в грудь. Худые пальцы, почему то кажущиеся самыми тёплыми, вводились в волосы и ласкали их. В своих руках Федор заметил дрожь. – Прошу.. *** – Прошу.. Полушепот брюнета эхом разносился с голове Осаму, который жадно вдыхал его запах. С минуту он был застывшим, но позже невольно начал тереться носом о кофту Федора. Руки ослабли, и белые словно жемчуг таблетки упали на пол. Преодолевая дрожь, тонкие пальцы прошлись по поясу Достоевского, и вцепились в спину, сжимая как можно крепче его мягкий свитер. От его вещей, а в особенности от этого свитера пахло чем то родным и приятным. Дрожь прекратилась. Тепло.