Грех наш сокроет ночь. Никто об этом не узнает!

Человек, который стал целым миром для него, тот, кто был смыслом всего, богом, если он, вообще, существует, всем… Всем… Казалось, одно движение его руки, одно слово и его верный последователь, скромный поклонник, отдаст за него свои силы, жизнь, душу… Этот великий, блистательный, невообразимый, недосягаемый человек однажды станет погибелью для одного неприкаянного юноши… «Ифу сегодня много выпил на торжестве, нужно помочь ему подготовиться ко сну. Может быть… Может быть мне удастся коснуться полы его нижнего одеяния… Может быть, мне будет позволено помочь с омовением… Может быть, я подержу его руку чуть-чуть подольше…» — полный благоговения воспитанник лёгкой походкой профессионального убийцы, не лишённой изящества, вся пропитанная статью гордой птицы, парящей высоко в небесах, проходил уже далеко не первый коридор. Се Ван обошёл уже весь дворец в поисках новоиспечённого главы Пятиозерья, пока не достиг зала памяти предков. Да, он нашёл его, но не в образе ласкового наставника, любящего старшего, мудрого и сдержанного мужа, а в виде совершенно не подобающем его статусу. — Праздновать победу в одиночестве — всё равно, что ходить в парчовой одежде ночью. Первой мыслью, что пришла в голову юноше, была как можно скорее дать знать о своём присутствуии, он помнил строгий наказ своего господина никогда не переступать через порог самого потаённого крыла величественных покоев, но Се Ван, завидев Чжао Цзина, не смог заставить себя шевельнуться. — Сегодня я пришёл к братьям в гости. Так давайте же выпьем! — неровный шаг, нервозность и порывистость громче всяких слов говорили о состоянии, в котором находился глава Пятиозерья, — Старший брат, сперва я воздам хвалебные гимны тебе! — благородный муж склонившись к одной из памятных табличек вылил на ту несколько капель вина, — Третий брат, давай! — приподнявшись, заклинатель проделал тоже и с другим изваянием, но было заметно, что с каждой секундой движения господина становились всё более смазанными, ставший неприметнее тени юноша уже собирался окликнуть старшего, однако, видимо, в эту ночь сильно подвыпивший Чжао Цзин долго ещё не уймётся, — Второй брат, и тебе… Кто… Кто ещё?! Ааааа! Ха-ха-ха! Ты! Ты пьёшь?! Ахахах! — ни с того ни с сего благородный муж схватил одну из табличек и начал поливать ту из кувшина вином — Пей! Пей, пока не напьёшься! Брат Жун!.. — удостоверившись, что тёмное дерево пропиталось влагой, он бросил маленький памятник на пол — Я должен выразить уважение к Учителю! Раньше Вы меня презирали более остальных. Однако все, кому Вы предрекали славную жизнь, теперь здесь, вместе с Вами… Ха-ха! Они сопровождают Вас и по ныне! Теперь я — единственный ученик, на которого Вы взираете с кучерявых облаков. Скажите, Учитель, Вы мною гордитесь? — взгляд, подёрнутый пеленой опьянения и глубокой думы, переместился на следующую золотую надпись поверх тёмного дерева — Ли Яо! Ты просто сука! Тьфу! Не ты ли говорила, что я плохо кончу свои дни? Думаю, сейчас правда открылась, у меня есть все блага: богатство, слава, почёт, вино, красавицы… — в развалку мужчина сделал пару шагов в сторону от алтаря — В следующем году вас навестит уже не глава Пятиозерья… К вам придёт Верховный заклинатель Цзянху! Я хочу, чтобы все видели, как я шаг за шагом пробивался к вершине! Но вы этого не увидите! Вы все мертвы!!! — вытянувшись в полный рост, гордо задрав голову, Чжао Цзин ступал в направлении к алтарю, но та самая, отброшенная им же табличка с именем Жун Сюаня, стала причиной того, что мужчина оступился и упал — Мешаешь мне?.. Уже давно сдох, а всё равно путаешься под ногами?! Тебя все очень любят, правда? — благородный господин поднялся на ноги после падения, но, кажется, разум вовсе покинул его — Он хочет выпить… Хорошо! Все смотрите! Сейчас я дам ему выпить! — задрав полы нижних одежд, безумец осквернил памятную табличку с упоминанием его же брата — Давай! Выпей-ка вот такого вина! Это же вкусное вино от брата Чжао, а? — потерявший всяческие остатки здравомыслия продолжал бесноваться, оскверняя память ушедших, пока из-за его спины не раздалось тихое: — Ифу…