Не нужен

Я посмотрел на своё отражение перед тем, как набрать номер телефона. Взлохмаченные волосы, не собранные в привычный хвостик. Несколько пепельных волосков застыли в воздухе, выходя из пробора. Я медленно поднёс телефон к уху, ощущая холодные выступающие кнопки цифр и букв. Знакомое приглушённое дыхание доносится с противоположного конца провода. — Мам… — Да, детка? Ты же вроде говорил, что хочешь отметить праздник с друзьями. Её голос, как и всегда, лился нежностью. Такой спокойный и ласковый. С таким человеком можно было забыть о своих проблемах, просто ведя диалог. Я привык сравнивать себя с другими людьми. В особенности с ней. Мне бы хотелось говорить также ровно, как она. Как и Лис. Непринуждённая, лёгкая речь. Я вдохнул воздух, стараясь скрыть эмоции в голосе и подражать этой манере: — Да-да, я про другое… У меня… — в горле будто ком застрял, я не знал, что говорить дальше. — Что бы ты сделала, если бы твой Бенджамин Грейфер умер? Это звучало глупо. Слишком глупо для неё. — Что за бред? Ты снова забыл выпить таблетки. Пожалуйста, не отвлекай маму такими шутками. — Я… У меня друг… Голос запинался. Я поднял взгляд на своё отражение в зеркале. Что же ты молчишь? — О, тебя ждут друзья? Удачи вам. Мне нужно идти. В ухо ударяет всплывающий гудок завершённого звонка. Какие-то пару секунд я всё ещё осознаю, что она сделала. Почему? Почему она не хочет меня выслушать?! Хотя бы в этот день. Да, она любит меня… Мэдисон пришлёт, как и в прошлые разы, 16000 на Новый год. Вот и всё. Любовь в материальных благах — и весь месяц вперёд мне не придётся питаться едой Френ. А если бы Мэдисон была рядом… Смог бы я дозвониться до неё? Набираю номер. Я с напряжением жду, вжимаясь пальцами в край раковины, по обычаю, будто бы на её месте был гриф гитары. Мама… не ответила. Она скинула трубку. Я зарычал, резко отнимая телефон от уха и вдалбливая стеклом со всей силой в край раковины. Он весь покрыт трещинами, а на боку заклеен использованный в крови пластырь. Мне бы не помешала сейчас рука на шее, что могла бы нажать на сонную артерию. Или же всё-таки Мэдисон ненавидит меня?! Ох, нет, нет… Она же занята… Интересно, Мэдисон хотя бы в один день может быть не занята? Она всё время говорит: «Поговорим, когда вернусь». Но когда это её «вернусь»?! Я вновь ударил по раковине, наклоняясь вниз. Противно смотреть на себя в отражении. Оно омерзительно. Это именно то отражение, что видят все вокруг, когда я дрожу. Ненавижу… Они, верно, считают меня каким-нибудь сдвгшником. Я бы тоже принял такого парня за конченного фрика. Если бы не был им сам… Руки потянулись к волосам, забираясь в корни. Пальцы вжимаются в кожу. Если бы Лис был рядом… Тот, в котором я так нуждался все эти месяцы. Его больше нет… Он умер, как и умрёт тот чёртов Бенджамин Грейфер. Пальцы ощутимо дрожали. С таким состоянием они бы не могли печатать в дневник новые сообщения… Так вот почему там так много голосовых… Громких голосовых. Я судорожно дышал, наклоняясь. Взгляд вниз. С губ стекает слюна. Плечи резко дёрнулись, когда я ощутил тёплое прикосновение. Чарли помог выпрямиться. Я всё колебался, когда спокойным движением его рука открыла в кране воду. Ладони дрожали. Холодные длинные пальцы выступали бледным оттенком бежевого под прозрачными колеблющимися волнами, что были вечно в движении. Если бы Лис был озером, где вода всегда стояла спокойно, то я… Нет, это не Лис. Это же просто его образ. Незнакомец Чарли стоит позади меня и сквозит взглядом. Как давит. Я в последний раз провёл холодными мокрыми ладонями по лицу, после чего, заправляя чёлку назад, резко повернулся к парню, выпрямившись, смотря на него снизу вверх. Несколько светлых волос вновь упали на лоб. — Да что с тобой не так?! Почему ты такой… Такой… — вскрикивая это, я вновь зарычал, — Аргх, ты не тот… Ты просто ничего не делаешь! Я надеялся, что всё станет лучше, когда встретил тебя в столице. Когда ты вернулся к нам. Ты просто… Ненавижу свой голос. Он был быстрым и отрывистым. Помню, как читал в дневнике запись о том, как мама просила повторить меня предложения несколько раз. Я, наверно, тогда очень спешил и волновался… — Бесполезный? Хаотичное движение мыслей в момент замерло. Я посмотрел Чарли в глаза. Зрачки были узкими и маленькими. Я будто впервые видел их. Заново узнал. — Ну конечно, ты думаешь только о себе… — заговорил быстро, чуть ли не шипя в злости. Я всё смотрел ему в глаза, с какой-то жалкой надеждой на то, что тот сейчас улыбнётся, тупо пошутит обо всём и успокоит. Почему, почему он молчит?! Взгляд безучастен и равнодушен. Прямо как у мамы. — Если бы ты не притворялся… Зачем ты вообще тогда заговорил со мной?! В тот момент, когда мы встретились, ты тоже был под кайфом, да? Выходит, я тебе не нужен?! Замолчал на последнем крике. Голос осёкся, а в горле было ужасно сухо. Я сглотнул, сжимая кулаки, стараясь не вздрогнуть снова сквозь лёгкое покалывание во всём теле. Казалось, все эмоции ожидали от слов Чарли тот самый толчок вперёд, наружу. — Выходит, что да, не нужен. Не помню, как возвращался в продуктовый отдел. В голове всё смешалось, а в уши то и дело ударяли слова Чарли. «Не нужен». Я ему не нужен. Это я бесполезный. Он всё время просто… пользовался мной? Что? Я стоял и смотрел в спины Уоллису и Дэвису. Не знаю, что было с моим лицом. Я не чувствовал ничего особо вокруг, полностью сосредоточившись на самом себе. Наверное, я всё время дрожал. Это уже привычное состояние. Особенно в такой мнимой истерике. Если бы Мэдисон была рядом… кинулся бы я к её ногам в слезах? Или прежний Лис? А, они, наверное, скажут, что я не принял таблетки… Надо их выпить.