Слухи о Рождестве

Люцифер уже давно потерял счёт времени — сколько лет-веков-тысячелетий он томится, окружённый одним лишь мраком Клетки, уходящим в бесконечность, проедающую зрение и сознание? Время тянется так медленно, что аж тошно и заняться тут совершенно нечем, кроме как сидеть, словно тихий послушный ребёнок, сжавшись в комок, закрывшись собственными поблекшими-переломанными крыльями, и дрожать от пробирающего холода Тьмы и её ледяных насмешек. Давно… очень давно в нем кипела, шипела ярким огнём буйная ненависть и Дьявол метался по Клетке, вымещая свой гнев на стальных прутьях, тщетно пытаясь отыскать ту самую точку, которая разрушит это проклятое Богом место до основания. Увы, не вышло, не получилось выйти на дорогу спасения, а потому, после он выл, захлёбываясь слезами и тщетно молясь Создателю и троим своим братьям. Тогда Люцифер ещё верил, что всё это лишь глупое недоразумение — да, все перессорились, но это же не повод оставлять гнить его в Клетке до конца всех времён? Как оказалось, повод тот ещё. Холод давно сковал всё тело, пробирая до костей, которых у падшего архангела никогда не было. А где-то внутри ледяным огнём плескались затаённые ненависть и обида. И, пожалуй, Люцифер бы совсем загнулся, если бы демоны не старались бросать ему жалкие клочки информации о том, что происходило за пределами Клетки. И пусть так, но он получал новости о том, что Габриэль сбежал с Небес и затерялся где-то в мире людей, что демоны в который раз скрывались от ангелов, кто интересный попал в Ад и кто стал демоном. Вроде ему интересны эти черноглазые твари, но да ладно, спасибо хоть за это подобие заботы и за жалкое разнообразие будней, что давят своим холодом и мраком. Вброшенный несколько мгновений назад клочок сообщал о том, что в мире людей сегодня празднуют Рождество. И коротко пояснялось, что это такое, какие традиции есть и как высоко ценят это самое семейное время в году, проявляя заботу о близких. — Большего бреда в жизни не слышал. Ничтожества, — Люцифер презрительно выплюнул это в бесконечный мрак Клетки, которая не могла ответить ему ничем, кроме обжигающе ледяного ветра.