Через призму объектива.

Юрка лежал и плевал в потолок, засиженный мухами. Его съемная, однокомнатная квартира на окраине Москвы была засрана по самое не могу, но Юрке было по фигу. У него уже который день не было заказов на съемки, и как вывод - полное и тотальное безденежье. Хавать «Дошик» и валить домой к маме в провинцию ух как не хотелось. Москва - город неограниченных возможностей, но мегаполис, похоже, перемолол Муравьева, сминая как последнюю пустую пачку из-под сигарет. Конечно, можно пойти работать курьером, таксистом, официантом, да кем угодно, но работать Юрке за копейки не хотелось. Был он полон амбиций и грандиозных планов, пафоса и самомнения, впрочем, как и все молодые люди в его возрасте. К тому же, мнил себя Муравьев великим фотографом, и зарабатывал тем, что щелкал наивных курочек, устраивая им фотосессию в арендованной студии, а потом и их самих, если те были не слишком страшные. Кстати, аренду он задолжал уже за три месяца и хозяйка прямым текстом из трех букв указала маршрут «великому» фотографу, если денег не будет к концу недели. Сегодня была пятница, и тишина давила Юрику на мозг. Он уже был готов пойти работать, как вдруг раздолбанный айфон дзынькнул сообщением. «Привет, срочно нужна твоя помощь. Мне нужно уехать, а я должен отснять одну очень известную звезду для журнала. Гонорар…» Юрка протер глаз, не веря количеству нулей. «Адрес ниже. Нужно быть через час. Богом прошу - соглашайся!» «Уже лечу!» Писал Юрка на ходу, придерживая кофр с зеркалкой, попутно пытаясь завязать шнурок на потрепанном кроссе. Видавшую виды, но зато брендовую куртейку, он застегивал уже в метро. Начало апреля, а холод как зимой. Пока ехал, пытался себя успокоить. Не каждый день, а вроде вообще никогда, к нему не прилетали подобного рода приглашения с такими внушительными суммами. Что же там за звезда такая щедрая. И Юрка уже выстроил в голове план по обольщению этой звезды, если это конечно не столетняя бабка. С Антоном Муравьев познакомился на одном телевизионном проекте, обменялись контактами, но близко не дружили, некогда было. Поэтому Юрка удивился такому роскошному заказу. Деньги были ох как нужны. - Привет, короче, слушай, времени в обрез, поэтому кратко, но емко. Звезда у нас очень и очень крутая, из первого эшелона, съемку надо провести идеально. Делать столько фото, сколько тебе скажут и главное… - Антон резко затормозил перед дверью и Юрка чуть не упал на него. –...не спорить. Просто молча кивай. От этого зависит твоя жизнь. Моя кстати тоже. Муравьев саркастически ухмыльнулся, ублажать бабские закидоны на фотосессиях было не впервой. Для этого он пускал в ход свое накаченное тело и белые спортивки, под которыми четко прорисовывался приличных размеров член. Пару нужных поз, немного незатейливых комплиментов и истерички текли, забывая про свои капризы. Так что уговорить звезду не орать не составит большого труда. А чё такое первый эшелон? - Ну все, удачи, - Антон втолкнул Юрку в помещение, закрыв дверь, и незаданный вопрос так и повис у Муравьева на языке. В большой и светлой комнате стоял гул от голосов. Юрка даже опешил, не зная, к кому обратиться, поэтому топтался, переминаясь с ноги на ногу. На него никто не обращал внимания, все снующие люди были заняты своими делами: парень восточной внешности тащил кучу шмоток, высокие девушки в боевой раскраске щебетали между собой, суровый мужик с бородкой и в татухах грозно кому-то обещал вырвать ноги, а тощая, кудрявая девушка стояла возле диванчика на коленках, и наклонившись над кем-то, тихо о чем то шептала. - Ты фотограф? – наконец мужик в татухах вперил в Юрку недобрый взгляд. - Я, - Юрка даже кофр приподнял, как бы защищаясь. - Хорошо, съемка через пятнадцать минут. Иди, поздоровайся. Блять, как в армии. Раскомандовался, черт бородатый. Юрке сразу не понравился тон мужика, но за такие деньги придется немного потерпеть. Ну где ты, звездулька престарелая, вылазь, буду делать вид охуевшего фаната. Шастающий туда-сюда армянин со шмотьем улыбнулся довольно вежливо, и кивнул в сторону дивана. И как раз кудрявая девушка шагнула в сторону, а у Юрки почему то сердце прыгнуло в горло и стены поплыли. Может, с голодухи. - Как зовут? Вальяжный, но в тоже время насмешливый голос вернул Юрку в комнату. На приземистом, явно неудобном диванчике уже не лежала, а сидела та самая звезда, в темных очках и спортивном костюме, дымя сигаретой. - Юрка.. Юрий, - Муравьев в явном шоке смотрел на звезду. Его ожидания о престарелой профурсетке разбились, как волны о скалу. - Юра, ты гей? – Киркоров ткнул окурком в пепельницу и снял очки. Его глаза, немного сонные, смеялись. - Я??? Н-неет… Нет! – Юрка был шокирован и вопросом и самим Киркоровым. Его он никогда не видел живьем, поэтому представлял в перьях, стразах и черте в чем, но уж никак не на стиле гопника из Одинцово. То бишь в черном спортивном костюме, белых кроссовках и обычной бейсболке, из под которой курчавились седые волосы. От типичного жителя Подмосковья его отличало холеное лицо со стильной бородкой и массивный перстень на пальце. - Тогда перестань одеваться как гей, - Киркоров встал с диванчика и в один шаг очутился рядом с Юркой. И стал его пристально рассматривать в ответ. Обычные спортивки, чё сразу как гей то… Юрка смутился, и, кажется, даже покраснел под взглядом темных киркоровских глаз. Певец был значительно выше Юрки, широкоплечий, с крупными чертами лица, главным украшением которого были восточные глаза и четко обрисованные губы. Черная бородка резко контрастировала с седыми прядями, вылезшими из-под бейсболки, и Юрка не мог не отметить как фотограф, что Киркоров красив именно по-мужски, тяжеловесно и брутально. Впрочем, звезда первого эшелона уделила ему ровно десять секунд, а не вечность, как показалось Юрке, после чего он махнул рукой смазливому пареньку со шмотками. - Так, Арсен, давай белый сначала, - и хаотичное шнырянье людей прекратилось. Все молниеносно, в едином порыве начали выполнять поставленные задачи. Киркоров переоделся в ослепительно-белый костюм, который почти сливался с его седыми волосами, в одно мгновенье превратившись из гопника в короля, взгляд перестал быть сонным, а сам он подобрался и уже был готов к сьемкам, как и было заявлено, через пятнадцать минут. - Ну что, Юра, поехали, - властно скомандовал Киркоров, глядя прямо в объектив. Юрка сбросил свое оцепенение и тоже впрягся в работу, для которой, в общем то, и был приглашен. В отличие от истеричных звезд, Киркоров четко выполнял все просьбы фотографа, с первого раза понимая, что от него хотят, не показывая ни малейшего недовольства. Кроме того, он сам был инициатором всех своих поз, и после очередного фотосета попросил показать, что получилось. Снова подойдя вплотную к Юрке, он навис над ним, смотря фотки на камере, а у Юрки опять забилось сердце, пытаясь, наверно, выпрыгнуть из горла. Пришлось даже сглотнуть пару раз. Киркоров тут же заметил это. - Можешь попить, там есть сок, вода, - и снова темные, но уже без иронии, глаза, уставились на Юрку в упор. Через секунду киркоровский взгляд переместился на Юркины губы, задержался там немного, бровь приподнялась и появилось нечто, похожее на ухмылку. - Перерыв пять минут, - громко объявил Филипп, резко отходя от Юрки и снова приземляясь на свой куцый диванчик. - Спасибо, - шепнул высохшим ртом Муравьев. Пока он жадно пил, стараясь думать только о работе, Киркоров о чем-то шушукался с бородатым мужиком, как потом выяснил Юрка, это был директор звезды Артем. Остаток съемочного дня пролетел мгновенно, Киркоров сменил еще штук пять образов, а Юрка осмелел настолько, что предложил поснимать звезду в стиле ню. Конечно, в шутку, но Филипп, метнув пиджак в своего стилиста, который тот отточенным движением поймал на лету, хмыкнул, прищурив свои адские глаза. - В другой раз, Юрочка, и в другом месте, - кончик розового киркоровского язычка прошелся по его нижней губе, и Юрка ощутил тяжесть в паху. Еще этот голос, который Филипп понизил до сочного баритона, словно специально, загоняя мурашки под кожу. Юрка смутился снова, чувствуя непонятное, но отчего то такое сладкое возбуждение. - На сегодня все. Всем спасибо! – через мгновение закончил Киркоров съемочный процесс, на ходу стягивая галстук. – Артем Валерич, мальчику заплати сколько там нужно и телефончик его возьми, - слышал Юрка уже обычный, слегка тянущий гласные голос Киркорова, торопясь запаковать зеркалку в кофр. Почему то ему хотелось бежать отсюда как можно быстрее, чтобы больше не видеть томных, дьявольских глаз, чувственных губ и тонких пальцев, сжимающих галстук. - Твой гонорар, - бородатый мужик протянул Юрке конверт, со своим неизменно-непробиваемым выражением лица. – Номер диктуй для связи. Фотки скинешь мне или Антону как будут готовы. Филиппу Бедросовичу твоя работа понравилась, все, можешь расслабиться, самое страшное позади, - наконец директор соизволил слегка улыбнуться. - Спасибо. Я и не напрягался, - Юрка врал. – Передайте Филиппу, что… Но директор звезды уже повернулся и ушел к своему работодателю, рядом с которым снова суетилась свита, разоблачая и разгримировывая короля. - До свидания! – крикнул в кучу Юрка, не рассчитывая, что его услышат, но длинные пальцы с черным перстнем раздвинули челядь, и снова темные, но уже уставшие и немного покрасневшие глаза улыбнулись в ответ, и прощальный кивок, от которого на высокий лоб упала белоснежная прядь волос. Каким бы раздолбаем не был Юрка, но фотографом он действительно был отличным, о чем говорили фотки звезды. Правда тут и модель была что надо, не то что деревенские курицы. Юрка всю ночь обрабатывал кадры, отбирал самые лучше и все больше влюблялся… в свою работу. Или не только в работу? В этом признаваться ему себе не хотелось, он не был геем, не имел тяги к мужчинам, но в Киркорове было что-то такое, что тянуло в бездну адского греха, в омут его красивых и таких разных по своей эмоциональной палитре глаз. Вот он улыбается как беспечный ребенок, задорно и шаловливо, вот он надменный правитель вселенной, в черных глазах сталь и приказной тон, вот его взгляд застыл в страдании по утерянной любви, и вот уже снова его шоколад тает и лучится теплом, озаряя всех вокруг себя. А вот новый кадр, запечатлевший растерянный и уставший взгляд одинокого человека, с тонкими лучиками морщинок в углах глаз. Уже под конец длинной фотосессии Филипп позволил себе снять маску короля и Юрка поймал этот момент. И в этом моменте далекая, но теперь такая близкая звезда запала Юрке в самое сердце, оставив глубокую царапину.