Прятки

      Тёмные фиолетовые коридоры, мигающий алый свет сигнализации.       Реки и лужи запёкшегося энергона на полу, пятна, стекающие струйками по стене.       Изуродованные дезактивированные корпуса вехиконов и эрадиконов, лежащие на полу и покрытые энергоном. Вырванные провода и магистрали, Искры. Сервоприводы, манипуляторы и головы, разбросанные рядом с трупами.       Частая, судорожная вентиляция. Золотистый корпус дрожит, как листик, но не может сдвинуться с места. Тусклые аквамариновые окуляры жадно и яро смотрели в одну точку, словно пытались найти там спасение.       А оно нужно… Нужно, как никогда раньше.       Страшно…       До ужаса холодно из-за повсюду гуляющей ауры дезактива.       Такого страха он не испытывал даже в Тайгер Паксе. Настолько сильный ужас он испытывал лишь один раз, во время и после бомбёжки Праксуса, когда он был маленьким спарком. Каждый наноклик был охвачен жутким страхом дезактива… Хорошо, что его тогда спас Оптимус Прайм.

Но именно от него он сейчас и прячется.

      Корпус сильно передёрнуло от одного упоминания име…       — Маши-и-инка-а-а-а, — Бамблби тяжело сглотнул от протяжности, от болезненной сладости тона глубокого бархатистого голоса где-то вдалеке, — Где же ты, машинка? Почему ты прячешься от меня?       Корпус замирает, когда разведчик слышит тяжёлые медленные шаги в коридоре, когда он слышит, как сервоприводы, хлюпая, шагали по энергону и с лязгом раздавливали металл трупов.       Скаут еле успел подавить хныканье и всхлип, омыватель сам начал течь тонкими дорожками по фейсплейту.       Нет-нет-нет!       Пожалуйста!       Он не хочет!       Нет!       — Хочешь поиграть в прятки, как когда ты был спарком? — сладко спрашивает, чуть ли не урчит, Прайм, идя по коридору.       Слава Праймусу, что он успел спрятаться за поворотом…       Шлак, нужно двигаться дальше, чтобы его не поймали, но есть риск, что красно-синий услышит его и побежит за ним… И тут, и там есть минусы…       — Тогда я иду искать, — низкий, но лёгкий сладкий смех, — Кто не спрятался, я не виноват.       Вот теперь Искра на мгновение перестаёт биться, а Бамблби хочется бы, чтобы она вообще замолчала. Хочется, чтобы вентсистема перестала работать и шуметь, чтобы Искра прекратила сейчас громко и часто стучать о стенки камеры. Хочется пропасть, провалиться куда-нибудь.       Лишь бы не попасть в манипуляторы Оптимуса.       Лишь бы тот его не нашёл.

А он найдёт его…

      И именно из-за этого неоспоримого факта хочется кричать от ужаса, бежать, куда оптика глядит, не жалея сил. Но он не может…       У него в любом случае нет выхода из этой ситуации…       Он может только чуть-чуть отстранять момент гибели его актива.

Праймус милосердный, как же ему страшно…

      Золотистый хочет забиться в угол, лечь клубком и плакать от ужаса, как маленький спарклинг, надеясь, что этот кошмар скоро пройдёт.       Но это реальность.       Ужасная реальность.       Омыватель льётся, как из ведра, хладагент течёт по корпусу, когда юнлинг слышит неторопливые шаги и насвистывание какой-то мелодии. Плавной, доброй, хорошей… Как жаль, что её насвистывал мех, который собственными манипуляторами разорвал десептиконов на куски. От этого сразу к горлу подкатил противный ком. А ещё это был мех, которого Би восхвалял больше всего. Мех, которого разведчик почитал больше всего.       А теперь этот мех готов перебить всю Галактику, чтобы быть вместе со скаутом.       Носитель Матрицы теперь готов дезактивировать любого, кто помешает ему, кого он в заподозрит в любви к золотистому. Уже столько невинных к этой ситуации погибло… Хорошо, что команда пока цела…       Или нет?       Шлак, какой же это ужас…       — Х-м-м-м, может быть, — начинает говорить Оптимус, а затем подбегает к одному из отсеков и распахивает ставни, — ты здесь?! Нет… А может… — бег, распахивание ставней другого отсека, — здесь?! И здесь нет… Где же ты, моя маленькая Искра?       Би закрывает манипулятором свой энергоприёмник, чтобы никакой звук не вылетел из него.

«Моя маленькая Искра»…

      Нет, не называй его так…       Это… страшно… мерзко… ужасно…       Не надо его так называть.       Стало тихо…       Слишком тихо…       Насвистывания не было…       Вот шаги снова…       Только вот они… стремительно приближаются.       Вентсистему перехватило, Искра на пару нанокликов перестала биться, дрожь корпуса прекратилась. Теперь бот полностью замер.       Тусклая аквамариновая оптика медленно посмотрела на поворот.       Тень знакомого силуэта.       Золотистый корпус слегка посерел от страха и ужаса. И понимая того, что теперь всё кончено.       Он и так в тупике…       Красный манипулятор из-за поворота, схватившийся за угол.

Некуда бежать…

      Красный и серебристо-синий корпус, перекрывший свет, идущий из-за поворота.

Он проиграл.

      Ледяная лазурная оптика с безумным огоньком.

Игра окончена.

      Широкая счастливая улыбка, прищур окуляр.       — Нашёл.