Закон подлости

      Не верьте киношникам, всё они брешут. Нет по ту сторону никаких белых тоннелей и сидящих на облаках гурий. Да и вообще ничего нет. По крайней мере, Вадим имел возможность лицезреть только бесплотную пустоту, у которой нет ни цвета, ни вкуса, ни иных физических характеристик. Большую часть пути Дракон прибывал в относительно ясном уме и светлой памяти, он прекрасно помнил, как визжала сиреной приехавшая за ним скорая, как его переносили на каталку и загружали в машину. Даже медбрата-бету он смог разглядеть в мельчайших подробностях. Парнишка заставил его на протяжении всей дороги до больницы считать от одного до десяти. Ещё никогда в своей жизни Вадим не испытывал такого отвращения к арифметике.       По прибытии в госпиталь ему на лицо надели маску, подключили какие-то трубки, а дальше… Мужчина и сам не знает, он просто уснул. Вероятно, всё то время, что он пробыл в бессознательном состоянии его катали из кабинета в кабинет, делая полное обследование организма. Дракон был уже мысленно готов и к сломанному позвоночнику, и к разрыв внутренних органов, возможно, даже к параличу. Но вот к чему он подготовить себя никак не мог — так это к тому, как дальше быть с Алтаном. Зная юношу, предположить его возможную реакцию было совершенно невозможно. Что он сделает, когда выяснит, что Вадим получил травму на работе? Меньше всего он хотел видеть жалостливый, обращённый сверху вниз взгляд Дагбаева. Такому яркому и эффектному омеге не составит труда найти себе нового кавалера: богаче, уравновешеннее и моложе Дракона.       Вот только такой расклад совсем не устраивает самого мужчину. Одна только мысль о том, что кто-то может подступиться к холодному и дерзкому молодому человеку вызывала в нём целую бурю негодования. Притом все негативные эмоции обращались не к Алтану, а к потенциальному ухажёру. Дагбаев достоин получать в свой адрес восхищенные взгляды, с этим поспорить было сложно. Просто… Дракону хотелось бы быть одним из тех, кто сможет восхищаться омегой, но вблизи, а не издалека. Ловить его ответную хитрую ухмылку, провожать до дома, приглашать на свидания и растить чёртову пресловутую орхидею — делать всё это вместе с юношей из цветочного магазинчика, который ласково отходил его шипастыми розами. Мысли об их выразительном, пусть и не долгом романе вызывали у Вадима какое-то мазохистское удовольствие, всё у них не как у людей. Будто закон подлости какой-то. Альфа мысленно усмехнулся и почувствовал, боль в груди. Как будто кто-то специально положил ему на сердце камень и несильно, но продолжительно давил. Неприятное ощущение не проходило, но и не усиливалось, оно просто было.       Дракон поморщился, полагая, что все его душевные терзания по поводу обречённых на разлад отношений могли перейти в метафизическую плоскость и отразиться в виде психосоматических болей. Напридумывал себе любовных трагедий, а теперь ещё и мучается, балбес. Нужно попросить медсестру ввести обезболивающее или, по крайне мере, дать седативное, чтобы он мог окончательно уйти в нирвану. Веки дрогнули, и Вадим прищурился, чувствуя, как в глаза бьёт яркий солнечный свет. Нелюди, хоть бы окно шторой занавесили, а то так и вовсе ослепнуть можно. Кровь прилила к конечностям, и альфа даже смог пошевелить пальцами на руке, что вызывало кое-какую радость. Мужчина поднял руку, протёр глаза и зевнул. Живой. Уже неплохо. Правда, эта давящая на грудь боль всё ещё не даёт ему покоя, заставляет беспокоиться о целостности парочки рёбер. Дракон опустил голову вниз и уже было потянулся, чтобы убрать то, что мешало ему спокойно дышать, но вдруг нерешительно замер. Блондин качнул замотанной в бинты головой, как бы не веря тому, что видит перед собой.       Возле его койки на белом металлическом стуле сидел омега с накинутым на плечи медицинским халатом, какой обычно выдают посетителям. Голова его лежала прямо на груди Вадима, что, собственно, и вызывало болевые ощущения. Лицо омеги не выражало, ни ехидства, ни гнева, а было умиротворённым, спокойным, таким Дракон его ещё ни разу не видел. Прикрыв глаза с острыми чёрно-золотыми стрелками, юноша спал, временами вздрагивая и притираясь щекой к своей «подушке». Вадик и сам не заметил, как расплылся в совершенно глупой, но искренней улыбке. Даже дискомфорт от дополнительного веса на грудину перешёл на второй план, уступая место созерцанию задремавшего на нём Алтана. Альфа повернул голову чуть правее и заметил лежащий на тумбочке пакет ярко-оранжевых апельсинов. Что ж, теперь он точно знает, что Дагбаев оказался тут не случайно, а с определённой целью. «Меня проведать хотел» — горделиво подумал мужчина, а на душе стало особенно тепло и радостно.       За дверью палаты послышалась негромкая возня, и внутрь помещения прошла что-то спешно записывающая в свой журнал медсестра. Заметив, что пациент уже не спит, она улыбнулась и поправила очки на носу. — А я Вам капельницу менять как раз пришла… — бойко начала рапортовать девушка, и в следующую же секунду осеклась, когда Дракон спешно поднёс палец к своим губам, призывая к соблюдению тишины. Мужчина не желал, чтобы явно уставший Алтан просыпался раньше времени, к тому же Вадим только-только смог увидеть его настолько хрупким и беззащитным. Хотелось ещё самую малость насладиться моментом. К счастью, медсестра согласилась войти в положение и благосклонно кивнула, сбавляя голос на пару тонов, — Извините, постараюсь не шуметь.       — И давно он тут? — альфа кивнул на заерзавшего на месте Дагбаева, который, кажется, даже во сне чувствовал, когда Вадим обращает внимание на другую омегу.       — Шестой час пошёл. Его сначала в отделение пускать не хотели. Посторонним ведь не положено: вход только для членов семьи и супругов. А он сказал, что вы с ним вот-вот собирались подать заявление в ЗАГС. Ну что поделать? Пришлось провести, не разрушать же почти сформировавшуюся ячейку общества? — девушка убрала почти пустой пакет и вместо него подключила новый раствор, — С ним был ещё один парнишка, странненький такой, с синими волосами. Тоже хотел пройти, назывался вашим незаконно рождённым сыночком, но Ваш жених сам его за шкирку выпроводил.       Дракон действительно припомнил бету с похожими приметам, который вечно крутился подле Алтана. Дагбаев упоминал, что тот является его телохранителем, однако в последнее время Мальвина всё чаще и чаще предпочитал приглядывать не только за своим непосредственным боссом, но и братом Леры. Кирилл при этом вёл себя не как взрослый, уверенный в себе альфа, но пробующий на вкус первые в своей жизни отношения юноша-подросток. Что-то подсказывало Вадиму, что так оно и было.       Ещё чуть позже он узнал об относительной незначительности полученных им во время падения травм. По заверению работницы больницы, мужчина буквально родился в рубашке, раз умудрился при вольном падении приземлиться на сухую смесь, а не на арматуру. Вадик отделался двумя сломанными рёбрами, ушибом левого бедра и лёгким сотрясением. Неприятно, но оправиться после такого вполне реально. Мужчина вздохнул, кивком поблагодарил медсестру за учтивость и проводил её взглядом до выхода. Как только девушка покинула палату, Дракон вернулся к созерцанию мило спящего омеги.       Однако вскоре стало понятно, что одних только долгих томных взглядов Вадиму катастрофически недостаточно. Он соскучился не только за видом юноши, но и по его дерзкому, своенравному тону общения, мягким, игриво целующим при расставании губам, да и чего греха таить, по иным частям во всех смыслах красивого тела тоже. Пусть вслух они этого и не обсуждали, но весьма вероятно, после всего что происходило между ними последние несколько месяцев, альфа имеет полное право считать себя бойфрендом Алтана. Во всяком случае мысленно уж точно. Дракон не удержался и всё же коснулся одной из тугих чёрных косичек Дагбаева. Пальцы переместились чуть выше к виску юноши и мягко огладили выдающуюся скулу. Омега подался навстречу ласке, как истосковавшийся по заботе и человеческому теплу кот. С ним очень непросто, особенно Вадиму, у которого полным полно и собственных тараканов в голове, но тем интереснее разбирать эту сложную хитросплетённую головоломку.       Алтан сонно потянулся и приоткрыл глаза, видя перед собой довольно ухмыляющегося и вполне себе бодрого блондина. На миг его лицо озарилось счастьем, радостью и облегчением, однако юноша поспешил одёрнуть себя и вернуться к привычному ему надменному расположению духа. Руку от лица Дагбаева тоже в спешно порядке пришлось убрать, поскольку существовала не иллюзорная возможность быть забитыми до смерти всё тем же пакетом спелых апельсинов. Альфа был научен горьким опытом с розами, одного раза ему вполне хватило, чтобы осознать потребность юноши в личных границах.       — Опять лапал меня без разрешения? — нахмурился омега, принимая ровное положение и скрещивая руки на груди. При этом на щеках его играл лёгкий румянец не то от гнева, не то от смущения. Это ж надо было так опрометчиво уснуть да ещё и прямо на том, к кому собирался зайти всего на минутку, лишь бы удостовериться, что мужчина жив.       — Самую малость, — честно признался Дракон, даря ещё больше краснеющему Алтану самую очаровательна из своих улыбок, — Или ты планировал хранить целибат до самой нашей свадьбы, дорогой «почти подавший заявление в ЗАГС» жених?       — Откуда ты… — Алтан смолк, понимая, что самым глупым образом выдал себя только того и добивающемуся Вадиму. Ну, подумаешь, сказал для красного словца, с кем не бывает? Можно было легко решить вопрос, надавив на имеющиеся у него связи, но это непременно бы привело к упоминанию имён своей властной сестры и не менее грозного деда. Если уж и отказываться от всех их подачек, то прямо и решительно. Дагбаев взял альфу за подбородок и чуть привстал со своего места, чтобы можно было говорить с Драконом лицом к лицу.       — Боишься, что сбегу от тебя? — хмыкнул Вадик, чувствуя, как острые чёрные ноготки мягко впиваются в кожу. На этот раз ему уж точно не получится укрыться от гнева молодого человека, да и как-то не хочется. Когда тебя гипнотизирует кроваво-красный надменный прищур самого неотразимого омеги за всю твою жизнь, то лучше просто расслабиться и позволить себе погрузиться в эту алую бездну. Оно, безусловно, того стоит. Дракон подался вперёд и жадно впился в губы Алтана. Юноша не отпрянул, но лишь заинтригованно ухмыльнулся, позволяя альфе всего на пару секунд почувствовать сладкий вкус победы. Металлический шарик штанги в языке омеги весьма озадачил Вадима, но уж точно не заставил его разорвать перерастающий в нечто большее поцелуй. Пришлось прерваться, чтобы не создавать лишних хлопот ни себе, не медперсоналу. На губах у мужчины остались следы от угольно-чёрной помады, что сам Дагбаев счёл весьма забавным.       — Дурак ты всё-таки. До сих пор не понял? Беги, не беги, а я тебя и из-под земли достану, — из крепкой хватка постепенно начала становиться более мягкой и деликатной. Алтан и сам думал, что в жизни не способен испытывать столько необходимости в другом человеке, особенно в том, кто начал их знакомство с такой неприятной ноты. Дракон прямолинейный, местами грубый и эксцентричный, но в трудную минуту всегда готов подставить плечо, стать тем, на кого можно положиться. Его уверенность придаёт сил, которых иногда так не хватает самому Алтану, чтобы иной раз противостоять Юмжит. Пожалуй, Вадим — это тот человек, которому он готов дать шанс попробовать всё заново. Такой вот он — закон подлости.