Idefix

      Уже некоторое время Джокер внимательно прислушивался к странному ощущению, исходящему из души Даста. Сам монстр сейчас спал, но несколько последних дней для того были… Не очень приятными, словно организм из последних сил сопротивлялся какому-то неясному недомоганию. А ведь казалось, что всё начинает налаживаться: умиротворённость их тихой-спокойной жизни на Фиджи благотворно влияла как на пыльного монстра, так и на самого демона. И Джокер с некоторым удовольствием наблюдал, как Даст постепенно расслаблялся, отпускал столь долго копившееся в нем напряжение, тревожность и постоянное ожидание нападения, как стал всё чаще лениво придрёмывать в гамаке на их любимой веранде, откуда можно было наблюдать за размеренно накатывающими на берег волнами Тихого океана. Смертному даже почти перестали сниться кошмары! И вот теперь это… Что это вообще?       Демон не знал, что означали эти симптомы, когда спящий Даст даже во сне потерял покой, то сворачиваясь клубочком, то мечась по постели, хватая распахнутым ртом воздух, будто задыхаясь… Темной сущности только и оставалось, что настороженно и нервно наблюдать за страданиями невнятно стонущего друга с окраины его сознания, где давным-давно выбрал себе уютный уголок.       Разлепивший глазницы Даст приглушенно застонал: зрение словно заволакивал морок, все плыло, было душно до невозможности. Перевернувшись, чтобы встать, скелет не рассчитал и брякнулся с постели на пол, приподнялся на локтях, помотал головой, но даже это не смогло в полной мере прояснить сознание. Следящий за монстром Джокер на секунду сжался в глубине, пристальнее вслушиваясь в происходящее, в попытке выяснить, что именно происходит со смертным.       А тот, практически по-пластунски выбравшись из бунгало, прильнул всем телом к прохладному песку в надежде унять боль от раскаленных, будто объятых пламенем ребер. В голову запоздало пришло понимание происходящего и монстр заскулил, обреченно вытянувшись на земле: хотелось вынырнуть из этого удушающего кошмара, или наоборот, забыться сном, чтобы переждать это состояние…       — «Дасти?» — осторожно и ненавязчиво колупнулся на краю сознания смертного демон, хрипло продолжая: — «Ты заболел? Что происходит?»       Ощутив присутствие Джокера, сперва пыльный устыдился своего состояния, затем смущение истаяло, оставив после себя агонизирующий от желания секса разум. Часто, прерывисто дыша, серокостный монстр силился пояснить другу, что с ним, но слов не находилось…       — Дасти? — демон начинал по-настоящему беспокоиться.       Он не знал, что происходит и это… Пугало его. А если причиной плохого самочувствия Даста была магия Джокера, впаянная в душу пыльного? О подобных случаях ничего не было известно, вдруг демоническая суть просто выжигала несчастного монстра изнутри? А что до прошедших спокойных месяцев — так не зря существовало выражение "затишье перед бурей". Выплыв плотным дымом из груди Даста, Джокер завис перед скелетом, осторожно обхватывая ладонями пылающие скулы, пытаясь приподнять тяжелую голову.       — Дасти! Ответь! Ты… — демон проглотил уже готовые сорваться с языка слова беспокойства о смертном.       — Джо-ки… — едва слышно шепнул пыльный, перед тем, как выгнуться, взвыв: магия тела плыла, изменяясь и перетекая, а за ней преобразовывались кости, становясь из плотных вязкими, словно тесто, истаивая в одном месте, удлинялись в другом. Даст выгибался и кричал, противясь происходящему, но ничего не мог поделать с взбунтовавшейся ипостасью…       С ужасом и благоговением Джокер созерцал метаморфозу смертного. Такое внезапное и сильное изменение Даста напомнило ему когда-то очень давно подслушанное и подсмотренное, а именно — знание о Фелл монстрах. Тех, кто переступил определённую границу LOVE, чьи душа и магия исказились под давлением жестокости, меняя даже саму суть монстра, в большей степени наглядно это можно было наблюдать во время жара. И это… То, что сейчас происходило с пыльным скелетом… А какой, собственно, у него уровень бессердечности?!       Пока демон судорожно размышлял, составляя зыбкое разумение о происходящем с Дастом, тот перестал биться в корчах и пока затих, но вот в глубоко посаженных глазницах засиял свет, по скелету будто пробежали искры, серокостный монстр поднял морду с песка и у Джокера пропал дар речи. Дикая трансформация Фелла была не вполне заурядной вещью, но относительно часто встречающейся. Монстры-животные становились крупнее и угрожающей, иные виды претерпевали изменения по тому же принципу, подтверждая главную аксиому "фелл-монстр — убийца", а в жаре это опасный хищник. Зная это, Джокер ожидал увидеть скелет волка, ну, или пумы — вполне подходящие на его взгляд звери для Даста. Но серокостный монстр стал много крупнее, шире в плечах, выше в конце концов. И, будто эти параметры были недостаточно устрашающи, с верхней челюсти вытянутой морды кинжалами опускались пятидюймовые клыки. Под светом ярких ало-синих огней глаз Джокера пробрала дрожь, он осел на прохладный песок.       Встряхнувшийся монстр поднялся на лапы. Непривычно сместившийся центр тяжести и измененное строение скелета были странными, но не приносили дискомфорта. Да и в большей степени Даста не волновал его внешний вид или другие малозначительные вещи, сейчас голод души влек его за удовольствием, кроющемся в соитии с партнером. А единственный на всю округу кандидат был перед ним, и, очевидно, ждал его. Зарычав, монстр шагнул навстречу к демону, в сероватых тазовых костях и паху уже закручивалась спиралью алчущая удовлетворения магия и, словно подчиняясь этой стихийной жажде, полуосязаемый дым тела Джокера стал плотнеть, принимая привычную форму скелета. Демон разрывался от неясных порывов — он желал не то отшатнуться прочь, не то наоборот, податься навстречу, обнять, привлекая к груди широкий череп, позволить вжать себя в песок или еще лучше — самому опуститься на колени перед властной сущностью, перед сильным монстром, признавая его лидерство, инстинктивно ощущая в скелете перед собой партнера. Партнера?!       Судорожное мотание головой не сумело отрезвить Джокера: на него определенно влияла связь со смертным, ведь он сумел спаять собственной энергией погибающую душу Даста, а теперь демон в полной мере был подвержен тому же жизненному циклу, который переживали все монстры без исключения. И теперь он ощущал собственный жар напрямую через сердце пыльного скелета. Из груди темной сущности вырвался нервный смешок, когда тот оскалился, обнажая в улыбке зубы:       — Да ладно?.. Прямо так, серьёзно, Дасти? Прямо здесь? — Джокер оглянулся на плещущий чуть в отдалении океан.       Каков был шанс, что прохладная вода поможет отрезвить монстра в жаре и… Хотел бы он сам этого? Последний раз демона был чересчур, невообразимо, чудовищно давно! Он уже забыл, какого это — чувствовать жажду прикосновений, чужие жадность и вожделение, переплетение тел, общий экстаз, пучину страсти… С глухим и хриплым хохотом Джокер медленно шагнул навстречу к нависающему над ним монстру, осторожно протягивая к носовой кости раскрытую ладонь.       — Только, чур, не кусаться, а в остальном… Положись на старого доброго меня. Я разделю с тобой твой жар…       Ощутив согласие, даже вполне себе предвкушение партнера, Даст с урчанием коснулся вытянутой мордой прохладной дымной руки, млея от приятного ощущения. Только собравшийся почесать плоскую затылочную кость звероскелета Джокер едва не упал на спину: взрыкнувший Даст ткнулся носовой костью ему в грудь, прозрачно намекая, что стоит поторопиться, отложив нежности на потом. Посмеивающийся демон со стоном выдохнул:       — Наверняка ты хочешь подарить мне уйму приятного времени, Дасти…       Энергия дрожала и бурлила внутри тела темной сущности, но на удержание осязаемого состояния не требовалось никаких усилий, будто магия и сама желала помочь демону оставаться воплощенным. Словно завороженный, Джокер не мог оторвать взгляда от темно-фиолетовой экто-плоти, что в полной боевой готовности чуть вздрагивала, дергаясь меж бедренных костей, выдавая нетерпение Даста. А серокостный монстр и впрямь ждал из последних крох выдержки: магия расплавленным оловом захлестнула чуть видоизмененные подвздошные кости, пыльный отчаянно жаждал наконец погрузить эрегированную плоть в желанное нутро, растянуть трепещущие стенки, заполнить зияющую пропасть похоти буйством лихорадочного удовольствия…       Чтобы больше соответствовать нынешним габаритам Даста, демон увеличил размер собственного тела, отстраненно порадовавшись тому, что раздеваться не нужно, и послушно повернулся к монстру спиной, опираясь на колени и локти, выставляя на обзор темные кости дымного цвета. Надо было отдать должное, что те пустыми надолго не остались: алая магия без промедления и с готовностью соткала необходимые для совокупления детали. Окутавший тазовые кости жаркий выдох партнера послал по позвоночнику лавину мурашек напополам с возбуждением, Джокер со всхлипом уткнулся в прохладный песок лбом:       — Так явно будет удобнее, да, Дасти? — демона охватило странной дрожью, он будто испытывал мандраж, азартное предвкушение закручивалось внутри тугой спиралью и сформированное нутро жадно сокращалось, из отверстия потекли первые капельки смазки, прокладывая будоражащие дорожки по бедренным костям вниз. Совершенно невозможно было понять — где причина, где следствие, — все перемешалось, и одобрительное ворчание партнера позади отдалось резонансом по косточкам… Так и хотелось взвыть «Не томи!» и уже раскрывший рот демон ахнул, прогибаясь в спине: коварно оттягивая сладостный момент единения, Даст медленно подался навстречу к Джокеру, ткнулся в дымные подвздошные кости мордой и не спеша лизнул, медленно, вязко, тягуче, ведя язык от лакомого нутра к шее вдоль всего позвоночника.       Судорожно сжавшиеся дымные пальцы загребали песок, неосознанно цепляясь за камешки и веточки, коих на диком берегу было в изобилии. Демон содрогался от сокрушительного предвкушения под мощным телом Фелла, наконец, накрывшего его спину, прильнувшего грудью к нему, миг промедления, рваный выдох за спиной, окутавший загривок колючими искорками пылающей магии, и устрашающие зубы сомкнулись на основании шеи. Ухватив Джокера, придерживая его пастью за позвонки и лопатку, монстр без промедления одним напористым рывком погрузился в так правильно подставленное нутро, над сумрачным пляжем заметался первый рык удовольствия, которому вторил поощряющий сиплый возглас:       — Пустота нас раздери, ты только… Только не… Ах! — Джокер уже бормотал полную бессмыслицу, а перед глазницами с одиноким светло-серым сердечком медленно расплывался пейзаж пляжа, отрезая пару от остального мира, оставляя лишь самые необходимые чувства, делая тактильное восприятие еще острее.       В инстинктивном порыве продлить кайф от резкого наполнения, демон неосознанно подался навстречу партнеру, вдобавок заведя дрожащую руку за голову, пытаясь зацепиться пальцами за затылок звероскелета, чтобы притянуть его к себе теснее, но фаланги заскользили по плоским костям черепа. К счастью, выдающаяся скула оказалась удобной для отчаянной хватки. Движение навстречу было подхвачено Дастом и продолжено. Раз за разом погружаясь в терпко сжимающееся нутро, скелет ликовал: его приняли, ему доверились, и так невыразимо желанно было длить это объединяющее их действо… С довольным взрыком, с безудержной жадностью пыльный вколачивался в податливое тело демона, торопясь достигнуть кульминации — не хотелось оттягивать такой непередаваемо необходимый момент удовольствия, уж слишком давно у монстра никого не было.       Чувственно сжавшиеся вокруг темной плоти стенки подстегнули Даста — яростными рывками наполняя тело партнера, он излился в эту упругую тесноту, поощряемый несдержанным воплем кайфа, взметнувшимся к темному небу. Такое желанное ощущение жидкой горячей магии, ударившей изнутри гейзером, захлестнувшей его внутренности, разлившейся, заполнившей, переплетшейся, перемешавшейся с его собственной энергией, подобно тому, как соединялись их души, стало самым чувственным переживанием для Джокера за последнее невообразимое количество лет, столкнув его самого за край оргазма.       Дюймовые когти заскребли рыхлый песок в опасной близости от головы демона, когда Даст прильнул грудью к дымным костям, вжимаясь в партнера потеснее, пока Джокер с широкой, безумной улыбкой переживал столь потребный миг эйфории. Сколько сотен лет он был лишен подобного кайфа? Как вообще он мог позабыть про настолько приятный аспект смертной жизни?       Дрожащие ноги демона не подкашивались лишь каким-то чудом, он запоздало додумался, что именно цепляло его сознание: от легкого бриза было прохладно ребрам и бедренным — вязкие потеки алой магии щедро окропили кроме песка под ним и дымные кости тоже. Подумать только — так бурно кончить не прикасаясь к себе… Дымный висок защекотало раскатистое ворчание, не будь скелет демона лишь энергией, воплощенной до необходимой плотности — его реберная клетка уже трещала бы от неукротимого напора Даста: тот навалился всем весом, вдавливая в песок, вновь стремительно погружаясь в алое нутро, и от этого рывка чувствительные после оргазма стенки конвульсивно содрогнулись.       Кроваво-красная магия изобильно плеснула на серые подвздошные кости, вытесненная из сокращающегося отверстия сокрушительным напором твердой плоти. Невообразимое количество смазки откровенно будоражило Даста — такая неприкрытая потребность близости со стороны партнера подкупала!       — Ещё не закончил? — неосознанно подражая низкому голосу Фелла, глухо зарычал демон, с готовностью принимая толчки зверомонстра, с алчностью вожделея насытиться таким необходимым удовольствием: — Хорошо! Я возьму всё, что ты мне дашь!.. Я весь твой, весь твой!       Потворство партнера его прихотям, ответная жажда, так уверенно и даже чуточку властно влекущая навстречу к Джокеру стала для Даста высшей мерой доверия, которую он когда-либо испытывал. Соединенную пару окутал чуть различимый парок: окружающая прохлада контрастировала с невообразимым жаром магии, это было явственным свидетельством общей исступленной пылкости, горячности партнеров, влекомых в бездну экстаза.       Дуреющему от кайфа демону внезапно пришло на ум, что их бурное совокупление очень похоже на шторм, на буйство необузданной стихии, во всяком случае возникшая в мозгу ассоциация страстности Даста с бушующим открытым океаном, где шквалистый ветер вздымает гигантские валы, грозящие погибелью — было отличным сравнением! Привыкший шагать по лезвию бритвы Джокер как раз и нуждался в подобном рандеву с опасной сущностью, он был готов станцевать с ней танго, хлебнуть пьянящего адреналина и отважно нырнуть — и поглубже — в этот кипящий невероятными эмоциями котел. Несдержанными воплями и хриплыми стонами, порождающими над пустынным пляжем эхо, демон заявлял всему Мирозданию о бездонной прорве упоительного наслаждения, что дарил ему Даст. Каждое стремительное, напористое движение омывало кости волнами кайфа, в паху вновь затягивался морской узел, похожий на пучок оголенных нервов, зрение плыло, магия оглушающе грохотала в висках, и усталости тела в этот момент не существовало в природе — сокрушительное стремление друг к другу сметало на своем пути любое мыслимое сопротивление.       Алое нутро вновь терпко сжалось, обхватывая по всей длине темную плоть, пряно пахнущая магия Джокера щекотала чувствительное обоняние звероскелета и необходимость утолить голод тела стала превалирующей потребностью захлебывающейся жаждой души. Раз за разом погружаясь до упора в пленительную узость в жестком ритме, серокостный монстр с ликованием внимал будоражащим воплям партнера. Нет и не могло быть ничего лучше взаимного влечения, подтверждением которому и были эти стоны, приправленные пикантной ноткой разврата: Джокер вильнул тазом, подначивая серокостного на большее.       В груди Даста разлилось благодатное чувство: грохочущая за ребрами душа желала близости, уз, которые были едва ли ни жизненно необходимы. Ведомый инстинктами, серокостный вновь зарычал за несколько мгновений до оргазма: требовалось клеймить партнера, отметить как собственность, как неприкосновенного для всех посторонних, заявить всему миру об их союзе. Этому желанию невозможно было сопротивляться, зверомонстр чуть сильнее сомкнул зубы на шее Джокера, и дымное тело выгнулось подобно плечам лука при натянутой тетиве. Запрокинув голову, распахивая рот в беззвучном крике, демон конвульсивно содрогнулся, кончая на заполняющей до предела экто-плоти. «Мой!!!» — раскаленным клеймом вспыхнуло намерение, и темная сущность не противился собственническому порыву Даста — он уже был связан магией с душой смертного, визуальное подтверждение ничего бы не изменило.       Уже давно не имея сил цепляться за череп зверомонстра, Джокер распластался грудью по песку, только ослабевшие руки тщетно вздрагивали, изредка побуждаемые порывисто оттолкнуться от земли, чтобы податься навстречу страстному партнеру, но превозмочь подобное, увы, уже было невыполнимо. Сейчас же жадно хватающий ртом воздух Джокер с титаническим усилием выпростал из-под себя руку, прижав ту к собственному экто-животу. Сквозь алую магию можно было ощутить наполняющую его толстую плоть, пульсирующими толчками обильно исторгающую из себя жидкую энергию.       — Так… Много… — из горла дымного скелета вырвался немного нервный смешок: — Ты словно… Хочешь от меня котят…       Будто поняв его бессвязный лепет, Даст переступил с лапы на лапу, обретая более устойчивое положение и новый толчок раздвинул трепещущие стенки алой магии, побудив Джокера ахнуть — шквал очередного оргазма захлестнул его сознание. В то время, как серокостный монстр со все нарастающей экспрессией двигался в конвульсивно содрогающемся нутре, меж широко разведенных ног темной сущности ощутимо дергалась, приподнимаясь практически на дюйм, багровая экто-плоть, пока концентрированное напряжение выплескивалось из его тела вместе с энергией кровавого цвета.       — Дасти! — с немного безумной, широкой, но довольной улыбкой просипел сорвавший голос Джокер.       Он не желал пощады, наоборот — то, как вожделел его Даст, как с неистовой неукротимостью двигался в нем, как кипела его темно-фиолетовая магия, раскаленным металлом плеснувшая на внутренности, с каким темпераментным буйством, фанатично, безудержно, яростно смертный ублажал его… Было потрясающе! Джокер был бы полным идиотом, если бы отказался от столь шикарного подношения — безумного, дикого, неистового акта.       Все ещё ни на йоту не ослабевшая экто-плоть дарила немыслимое наслаждение, довольно скалящийся демон хрипло рассмеялся: это будет до-о-олгий день, наполненный хаосом упоительного волшебства единения…

***

      Устроившийся под боком Даста на второй половине ложа Джокер терпеливо ждал, пока серокостный монстр проснется. Минувшая чертова дюжина дней заключила в себе прорву удовольствия, и даже то, что вчерашние сутки прошли практически без секса, не принесло демону ни унции разочарования: они просто лежали в обнимку в сооруженном собственноручно уютном гнезде. Хотя, вернее было б выразиться, что Джокер поглаживал уложенный к нему на колени череп тихо урчащего и млеющего Даста. Темная сущность и сам едва не мурлыкал в ответ: горячая магия пыльного скелета приятно грела дымно-алое тело изнутри, даже полный аппетитных, страдающих душ живот не был так приятен. Кстати, экто-тело Джокер развеять не смог, магия упрямо оставалась воплощенной, и, вероятно, это было из-за оставленной Дастом метки. Впрочем, раз на поддержание физического облика не тратился жизненно-важный энергетический резерв, демон не слишком-то и усердствовал… Уже близился обед, в то время как смертный практически сразу после полуночи вернулся к привычной глазу демона антропоморфной внешности, хотя внушительная звероформа Джокеру пришлась по вкусу, он даже пытался припомнить, с какой периодичностью у монстров случался жар? Уж исключительно отличным было времечко, проведенное с Дастом…       Просыпался серокостный долго: все его кости окутывала сладкая истома, шевелиться было невероятно лень, настолько, что даже разлепить глазницы он не желал, покачиваясь на грани зыбкой дрёмы. Но всплывшие со дна черепа воспоминания о последних днях мигом смахнули всю расслабленность: монстр дернулся, подскакивая с лежащего на полу матраса, нервно озираясь по сторонам. Ему же не приснилось всё это?       Ночной пляж и тянущий его на дно водоворот жара, исступленное совокупление, отпечатавшееся в памяти только лавиной кайфа и голосом партнера, поощряющим к продолжению… Затем бунгало, где было немного тесновато, зато уютно и хорошо, отражающиеся от стен вопли экстаза и хриплое рычание. И когда уже голоса были сорваны от непрекращающегося марафона оргазмов, благословенные, такие необходимые руки притягивали крепче за шею, без слов, но с точностью поясняя, чего именно вожделел партнер…       Задыхающийся от нахлынувших образов недалекого прошлого, Даст хватал ртом воздух, нервно отползая прочь от ложа, стыдясь произошедшего, страшась взглянуть в лицо изнасилованному им монстру...       Почувствовавший внезапную панику смертного и как тот опрометью выскочил из гнезда, Джокер приоткрыл глазницу и, со вздохом закутавшись как можно плотнее в одеяло, сел на матрасе. Напуганный, ничего не понимающий Даст выглядел забавно, но что-то внутри протестовало против наслаждения его страданиями. Подождав еще с секунду, демон заглянул в разноцветные огни глаз смертного, прохрипев со свойственной ему ехидной улыбкой:       — Доброе утро, Котя. Как прошла неделя?       Даст так удивился этому прозвищу, что даже на какое-то время перестал бояться.       — Кто? Котя? — голос монстра зазвучал сипло, будто с непривычки, и лишь спустя пару мгновений он осознал, что перед ним никто иной, как Джокер.       Получалось, что именно демон разделил с ним жар? Потупившись, Даст неопределенно дернул плечами. На физическое самочувствие он не мог жаловаться, но вот за насилие ему было чрезвычайно стыдно, и понимание, что он не в силах оправдаться за это, делало лишь хуже…       — Мне жаль, Джоки, — дрожащим голосом начал Даст. — Если бы я мог, я бы все вернул вспять!       — А вот теперь было обидно. — Недовольно фыркнувший демон отвернулся, нахохлившись.       Безусловно, он понимал, что Даст извинялся за предположительное изнасилование, но пустота его раздери, если Джокер не получил от прошедших неполных двух недель столько удовольствия, сколько не получал и за тысячу лет! И теперь слышать извинения, слышать, что смертный вернул бы всё обратно, отнимая их колдовскую, завораживающую близость, было как минимум досадно.       — Если бы у меня была душа, ты бы мне её разбил своим отказом! — темная сущность, как мог, пытался изобразить глубоко уязвлённую натуру.       Пораженный, Даст молчал, не в силах сразу найтись с ответом. Застывшее было сердце неуверенно застучало в груди вновь, ободренное услышанным. В конце концов, он более не считал Джокера чужим, и если это было взаимно…       — Джоки… Ты ведь не пытаешься меня утешить, убеждая, что все в порядке? — с мольбой серокостный смотрел на демона, все еще страшась узнать правду, узнать, что был груб или жесток в беспамятстве. — Я никогда не желал ни навредить, ни, упаси Создатели, причинить тебе боли…       — И всё же ты это сделал! — с обидой и праведным гневом в голосе возразил Джокер, гениально отражая в интонации и языке тела требуемые эмоции, но отразившийся на лице смертного ужас образумил демона: ещё не хватало, чтоб Дасти замкнулся в себе, сжираемый заживо совсем ненужным чувством вины. — Только что. Сказав, что сожалеешь о проведённом со мной жаре.       Неуверенно встретившись взглядом с серым оком демона, разглядев довольную, искреннюю улыбку и что-то теплое в его взгляде, серокостный монстр застенчиво улыбнулся, ало-синие огни глаз вспыхнули теплым сиянием, выдавая с головой надежду смертного и его доверие словам Джокера. А тот в свою очередь с удивлением обнаружил, что ему польстила доверчивость и легковерность смертного. Вдобавок, демон совершенно не желал этим пользоваться вопреки собственной натуре, наоборот, подобное отношение показалось чрезвычайно драгоценным.       Отыскавший же в себе мужество приблизиться обратно к ободряюще улыбающемуся Джокеру, монстр опустился рядом на колени, чувствуя себя немного скованно. А проще говоря — серокостный не имел понятия, как ему быть, сесть ли на матрас или на пол рядом, что сказать? Пытаясь преодолеть неловкость, пыльный ляпнул первое, что в голову пришло:       — Ты замерз?       Попытавшись сделать загадочный вид, темная сущность завернулся в одеяло плотнее:       — Нет. Я прячу. — Звезды! Он никогда не устанет наблюдать за недоумением смертного, да и за всеми остальными его эмоциями тоже!       Это ощущение где-то в глубине груди, тёплое, чуть искристое, побуждающее беспричинно улыбаться даже от банального присутствия серокостного монстра… Кажется, он становился зависимым от Даста. А озадаченный скелет не нашел ничего лучше, чем спросить:       — Что именно?       И замер, расширенными глазницами взирая на Джокера, сбросившего одеяло с плеч. Оплетшая дымно-серую шею шипастая лоза темно-фиолетового цвета практически не зацепила внимание Даста, он с недоверием, граничащим с ужасом уставился на алый живот демона, в котором, медленно завихряясь, кружила его магия. И в принципе ничего удивительного — после секса было в порядке вещей, что принимающий партнер некоторое время красовался пятнистым экто-телом, при условии, конечно, что практиковал его создание. Но у Джокера живот был попросту огромен, словно тот проглотил баскетбольный мяч, или был… Беременен? Кажется, испытываемый пыльным шок в полной мере отразился у него на лице. Довольный произведенным эффектом, демон пощелкал пальцами перед носовой костью Даста, усмехаясь: если бы это было анатомически возможно, то у серокостного точно бы глаза из глазниц вывалились! Догадываясь, о чем подумал смертный, темная сущность не спешил опровергать или подтверждать его гипотезы.       — Что-то случилось, Дасти? — улыбающийся Джокер наклонился ближе к монстру и осторожно, необычно для себя нежно провёл ладонью по серой скуле. — Не нравится то, что мы сделали?       — Я… Не знаю… В смысле, ты уверен? Я хочу сказать, — Даст протянул чуть дрожащую руку к демону, но так и не решился прикоснуться к упругой магии экто-живота, придержав пальцы в паре дюймов.       По какой-то причине он ощутил нехарактерную для себя реакцию тела, а именно — возбуждение. Серокостный и не догадывался, что способен испытывать подобное к такой странной для монстра особенности тела, и даже отошло на второй план здоровое сомнение в том, что безумец с предельно высоким LOVE имеет право становиться родителем…       Всё, что Даст понимал — он безумно вожделел сейчас Джокера, а тот в свою очередь едва удержал рвущийся из груди судорожный всхлип: по дымным костям словно разряд молнии пробежал, и мгновенно кинуло в жар, на висках выступили бисеринки алой магии… Одним лишь взглядом монстр был способен завести его, побудить мгновенно, прямо сейчас, сию минуту алчно пожелать соития, а оставшееся воплощенным экто-тело отозвалось на эту жажду весьма однозначно: жадное до удовольствия нутро терпко сжалось, отверстию стало жарко и мокро — потекла смазка. Что уж до эрекции, то складки одеяла весьма удачно прикрывали возбужденную экто-плоть. Становиться свидетелем таких экстравагантных открытий, как неожиданный и тайный кинк смертного — было невероятно волнующе и будоражаще!       На мгновение улыбнувшись чуть шире, Джокер поник, со вздохом мотнув головой:       — К сожалению, независимо от того, что ты бы хотел видеть, это просто магия. Слишком много магии. Не ребёнок.       Для Даста было удивлением осознать собственное искреннее огорчение. Но он задумается над желанием потомства как-нибудь в другой раз: непривычно неуверенный взгляд демона с прячущейся на дне глазниц потаенной мольбой причинил смертному практически физическое страдание. А Джокер тем временем торопливо зашептал:       — Но ты можешь прикоснуться, или… Что-нибудь более? Мы… Мы могли бы притвориться на время?..       Ободряюще улыбнувшись темной сущности, пыльный прянул навстречу к нему, коснувшись ладонью упругого живота, скользнул рукой на поясницу и властно привлек демона к себе, заглядывая в темно-серые глазницы.       — Главное, чтобы ты не притворялся, что хочешь меня, — шепнул в едва приоткрытый рот Даст. — Может я дурак, но я так давно мечтал о взаимности…       Оказавшись в неожиданно властных, но бережных, горячих объятиях, дарящих такую непривычную поддержку, Джокер уткнулся носовой костью куда-то в плечо смертного. После неполных двух недель горячего дикого секса с молчаливым партнером, если не считать рычания, мурчания и даже пары редких мяков, разумеется, оказалось удивительно приятно встретиться вновь с милым и обходительным Дастом. Кто бы мог подумать, что демону захочется чего-то ванильного?       Усмехаясь собственным мыслям, Джокер ответно обнял монстра, смыкая за его спиной руки и, неспешно, крадучись подобрался поближе, потеснее, чтобы впоследствии после недолгого ерзанья усесться к Дасту на колени, а потом — шепнул в серокостный висок:       — Я не могу говорить о любви, но все вместе и каждый по отдельности день, проведенный с тобой в жаре, был невероятен, Дасти! Тысячу лет не чувствовал себя так хорошо. Разве я могу отказаться от добавки? — неприкрыто заигрывая, темная сущность терся носовой костью о серый висок, ластясь, его дымные пальцы пересчитали косточки Даста, поднявшись от поясницы вверх по хребту, и прохладные ладони возлегли на серокостный затылок, побуждая смертного покорно склонить голову.       Скелет пыльного охватил трепет: демон демонстративно склонил голову набок, подставляя шею с вязью яркой метки, темная сущность уже и сам дрожал от сладостного предвкушения.       — В конце концов, я теперь твой, — Джокер сопроводил это признание поощрительным стоном: Даст без промедления наклонился и, так знакомо опалив чувствительную шею рваным выдохом, прикусил лакомые позвонки с вязью метки.       — Клянусь тебе, секрет пленения демонов я унесу с собой в могилу, Джоки, — усмехнулся пыльный, приникая к шее партнера поближе, щедро одаривая дымные косточки ласками.       Демон и сам вжимался теснее в серые кости с отчетливым нетерпением, кажется у него тоже был небольшой кинк. На укусы, на метки, на то же оплодотворение? На всего Даста?..       Чтобы не лишать партнера опоры, серокостный монстр оставил одну руку на пояснице темной сущности, второй же медленно провел по боку, поглаживая теплую магию выпуклого живота. Притвориться, да? Ненадолго вообразить, что там сокрыто его дитя… Волна неистового желания вновь прокатилась по скелету пыльного, магия моментально сформировала в подвздошных костях тяжелую, жесткую экто-плоть: в большей степени Даста не беременность привлекала, а сам помысел об зачатии, вкупе с процессом, разумеется… Но учитывая эту практически одержимость, пыльный колебался — не станет ли его намерение роковым, имеющим последствия деянием?       — Джоки, у нас же не может… Никого случайно получиться? — решил на всякий случай уточнить Даст, пытаясь не думать о том, что его буквально трясет от перевозбуждения…       — У нас не может никого получиться, — демон и сам удивился, насколько горько прозвучали его слова, и поторопился приободрить пыльного скелета, обняв ладонями его скулы и, нежно поглаживая сероватую кость, преданно заглянул в его глазницы: — Для этого нужна душа, а у меня её нет. Только магия…       Подавляя собственную толику грусти, загоняя подальше и поглубже непонятно откуда взявшуюся тоску, темная сущность тепло шепнул в зубы партнеру:       — Поэтому, мы можем только притвориться…       Сдержанно кивнув, пыльный наклонился, даря поцелуй демону. Сперва легкое, практически целомудренное касание зубов повлекло за собой через непродолжительную паузу настороженное, пробное касание языка, в то время, как ладонь Даста незаметно перекочевала с живота партнера на его поясницу и, скользнув меж ягодиц, чуткая рука на ощупь отыскала нежный провал нутра, послав по дымному скелету первую ощутимую судорогу.       — Хочешь, я открою тебе небольшую тайну? — хрипло шепнул прямо в рот всхлипнувшему партнеру Даст, кончиком пальца обводя по кругу трепещущее влажное и скользкое от смазки местечко. — Я буду трахать тебя без перерыва, месяцы, годы, десятилетия, мне плевать, сколько времени это займет… Но я добьюсь того, чтобы у тебя появилось мое маленькое продолжение, Джоки.       Буквально упивающийся властностью и похотью в голосе монстра, демон покорно подался навстречу поцелую, жарким, таким невообразимо привлекательным словам, громкому зову души напротив… Прогнувшись в спине, в попытке оттопырить ягодицы, чтобы дать столь желанным пальцам больше пространства, демон едва мог сдержаться от того, чтобы не опрокинуть Даста на спину и самому оседлать его, поскорее насаживаясь на твёрдую экто-плоть — жажда заполнить эту сосущую пустоту внутри уже попросту граничила с помешательством! Дрожащим голосом Джокер умудрился шепнуть:       — Я не против пробовать, пробовать и пробовать, — от столь невероятно заманчивой перспективы поджимались пальчики на ногах и смазка текла изобильнее из взбудораженного отверстия, и слава Создателям, что это так же распаляло и Даста! Тот уже сам прерывисто и хрипло дышал, не сводя с демона взгляда:       — Тогда приступим!       Одним движением сграбастав партнера и уложив его на спину, серокостный тут же навис над демоном, в свою очередь едва сумевшим сдержать немужественный вскрик. Вцепившись пальцами в плечи Даста, Джокер рассмеялся: пляшущая в груди магия странно пузырилась и опьяняла, хотелось ещё, больше, сильнее! В низ живота демона вжалась твердая экто-плоть, сулящая темной сущности пропасть приятного времени, тот выгнулся, хныча, пока пыльный порывисто нагибался, чтобы запечатлеть на дымной скуле поцелуй.       Отстранившись, серокостный монстр поднял ноги Джокера, побуждая развести их пошире в стороны и согнуть в коленях, открывая вид на невероятно соблазнительное зрелище: возбужденную, набухшую экто-плоть, готовую лишь после легчайшей, мимолетной ласки фонтанировать кипящей магией, и чуть ниже — жадно сокращающийся провал, в который немыслимо влекло погрузиться…       — Вот так, славный, я знаю, что тебе не терпится, — ворковал Даст, медленно наклоняясь навстречу к ждущему его демону.       Направленная рукой темная экто-плоть коснулась вершиной истекающего жидкой магией отверстия, на краткий миг монстр замер, словно передумал, а затем напористо и резко ворвался в тело Джокера, стремительными фрикциями наполняя умопомрачительно узкое нутро.       — Тяни в себя! Вот так, сжимайся на мне, Джоки! Покажи, как жаждешь меня, моей магии, моего семени!       Стараясь подаваться навстречу к каждому рывку темной магии вглубь, извивающийся Джокер несдержанно стонал, уцепившись за лопатки и шею смертного, как за последнее спасение. Хотелось полностью пропитаться жадной магией смертного, и, может быть, тогда бы у них могло получиться? Демон и сам загадочно и иррационально жаждал ощутить зарождение новой жизни внутри, горел этой идеей Даста словно своей собственной. Кто бы мог подумать, что однажды он искренне пожелает с кем-то… Детей? Джокер действительно этого хотел, или это было лишь отражение желаний монстра? Неважно! Мотнув головой в отрицании, демон вжался затылком в мягкий матрас, послушно сжимаясь алым нутром на магии смертного в тщетных попытках втянуть твёрдую, горячую экто-плоть глубже в себя. Даже если и не получится, нависающий над ним скелет наверняка оценил бы вид полностью фиолетового экто-тела демона.       — Да, пожалуйста, Дасти! Мне нужно больше! Больше твоей магии! Наполняй меня ей, пока моё экто не станет фиолетовым полностью! Пока не появится крохотная душа! Или две! Я весь твой! Только для тебя! — Джокер завис в опасной близости к грани экстаза. Кажется, его тоже раззадоривал этот маленький кинк…       Краешком сознания Даст изумился самому себе: что с ним? Почему его так заводило все это действо? Почему влажные шлепки, с которыми встречались их тела, лишь сильнее распаляли, а заляпавшие бедренные кости теплые вязкие капли, обильно истекающие из алого нутра казались даже большим свидетельством ответной жажды партнера, чем судорожно вцепившиеся в его спину пальцы? Почему ощущение безраздельного владения кем-то настолько будоражило, что самому себе кажешься пьяным?       С хрипением серокостный схватился за дымные подвздошные кости, раз за разом притягивая партнера к себе, чтобы проникать еще резче, чтобы утвердить свое право на это тело, на самого Джокера, на право быть в нём. В душе кипела страстная жажда выплеснуть из себя магию, которая причудливыми разводами растечется внутри партнера и, завихряясь, переплетаясь, постепенно преобразуется в желанное дитя…       Под весом горячего тела и жаркого жадного намерения Даста демон буквально плавился, в его груди непривычно искрилось, бурлило, клокотало, его собственная магия кипела, разжигая костёр желания сильнее и, словно подстегнутый этим, Даст зарычал, не прекращая стремительными рывками двигаться в Джокере:       — Мой, ты — мой, — порывисто нагнувшись, серокостный монстр вцепился зубами в узорчатую ключицу, но занятый рот не смог приглушить продолжение: — останешься моим навсегда, навсегда!       Не успевший ничего ответить Джокер ахнул, и громкий вопль вновь заметался пойманной птицей под низким потолком бунгало: в ослеплённом оргазмом сознании темной сущности судорожно бились чужие, полные намерения слова «Мой! Ты — Мой!» Сжавшееся тисками нутро послало сладкую судорогу по серым костям: зрение на миг померкло, финальные хаотичные фрикции Даст исполнил по инерции, больше ощутив плеснувшую на его подвздошные алую магию, чем увидев. При последнем погружении в тугую, жадную тесноту, серокостный излился в глубине Джокера и с тяжелым вздохом расслабленно вытянулся поверх загнанно всхлипывающего партнера, объятого нервной дрожью: последствием ослепительного, крышесносного оргазма. Было так хорошо, как никогда и ни с кем до этого, даже не хотелось отстраняться, их объединение было таким правильным, единственно верным действием… Как и то, что на темно-серой ключице фиолетовой вязью горело новое клеймо — наглядное доказательство намерения Даста.       — Ты так жадно тянешь в себя, Джоки, — отдышавшись, шепнул пыльный, вглядываясь в безумно притягательное и прекрасное лицо партнера, — твоя ненасытность заводит! Хочешь ещё раунд?       Открыв неизвестно когда закрытые глазницы, встречаясь расплывчатым серым сердечком с разноцветными огнями, демон невероятно непривычно для себя нежно улыбнулся, довольно заурчав: растекающаяся теплом по костям магия намерения напополам с жаждой обладания со стороны Даста дарила умопомрачительное счастье!       — Разумеется, я буду жадным! Мне понадобится каждая капелька магии, которую ты можешь мне отдать, чтобы у нас всё получилось, — обвивая руками шею смертного, Джокер притянул монстра ближе, опаляя зубы Даста жарким шепотом: — Ещё бы я отказался!       С задорной улыбкой он лизнул зубы монстра алым языком, поддразнивая, побуждая отринуть досадливо мешающуюся сдержанность, и то, с какой ненасытностью полыхнули красно-синие огни глаз, дало темной сущности подсказку, что продолжение их жаркого соития не заставит себя долго ждать!       — Давай же, Дасти! Моя магия всё ещё алая, разве это всё, что ты способен предложить?