Безмолвная

Чтобы как-то обозначить тебе, юный друг, время, ведь на ту пору майа Ариэн была в свите Ванны и никто еще не мог помыслить о дневном светиле, скажу, что звезда Ненар, за которой я пристально следила все это время, сдвинулась на несколько сантиметров к Западу. Если выставить руку в полную длину к небу и замерить расстояние от начального положения звезды к ее настоящему, то выходило ровно два пальца промежутка. В пересчете на солнечные часы это равенствовало одному часу. И вот, как уже говорилось ранее, нам надлежало затаиться. Нам удалось оттянуть эльда ровно до ближайшего оврага, уложив его боком у самого края. Сделано то было на случай, если нам придется спешно прятаться от врагов. Спускать эльда в овраг мы не стали, боясь ещё больше навредить его телу спуском вниз. Время шло. Звезды тускло мерцали в ночной мгле, и вскоре на небе по велению Владыки Манвэ и Владыки Ульмо поплыли кучные облака. Почти черные в отсвете звезд они, поначалу, мелкой россыпью укрыли небо. Их было не много, и не тревожили они до поры, пока высоко-высоко в небе продолжали сиять многочисленные дары Варды Возжигательницы. Ткань, которой мой друг перевязала чужое плечо, с лихвой напиталась кровью. Терпкий железный аромат, отличный от запаха волколака, медленно, но верно струился в воздухе. Тонкий и едва уловимый, он почти перебил волчий смрад. Оттого, было лишь вопросом времени, когда другие порождения Врага вновь возьмут след. Никто не знал, сколько нам нужно провести в ожидании, к которому мы обратились в стремлении затаиться. Тишина, разбавляемая слабым надрывным дыханием эльда, была беспокойной. И если в самом начале золотоволосый эльф дышал ровно, то к концу первого сдвига Ненар ему сделалось много хуже. Моя спасительница, что стояла не дальше меня от эльда, казалось бы, не слышала этих изменений. Сжавшись, она обхватила себя руками, а взгляд ее был устремлен куда-то далеко-далеко вдаль. Уже позже, когда чужое дыхание сделалось судорожным и громким, она обеспокоенно вскинула голову и поддалась вперед, прислушиваясь. Но, то ли слух ее был слаб, то ли глаза не столь остры, дабы видеть в непроглядной тьме, но она не сразу распознала изменения. Впрочем, насторожившись, она сделала несколько шагов в сторону эльда желая проверить его. Трава под ее ногами примялась, точно тяжесть ее была непомерной для творений Кементари. Руки ее, что она по локоть замарала в волчьей крови, несколько раз сжались и разжались, точно она хотела вернуть замерзшим пальцам чувствительность. И вдруг почему-то замерла. Лицо ее сделалось бледнее мела, а глаза, доселе тихие омуты, отчетливо округлились. Видимо звук, с которым эльф выдыхал воздух, все же достиг ее ушей. Около нескольких секунд она в растерянности и какой-то беспомощности стояла на месте. Но стоило тихому стону разорвать образовавшийся узел тишины, как она, вздрогнув, более, ни секунды не мешкая, опрометью кинулась к раненому. Ладонь в спешности грубо коснулась лба эльда и нервно смахнула мешающие вьющиеся пряди в сторону. Золотые ресницы дрогнули, но глаза эльф не раскрыл. Лишь глухой стон слетел с обескровленных сухих губ. С минуту мы бессильно наблюдали, как рвано вздымается чужая грудь. Свет золотых волос, перемешавшись с кровью и грязью, померк. От раны, что была скрыта тканью, расползлись сине-фиолетовые гнойные ветки, что покрыли ровно половину предплечья. Кожа в том месте покраснела и воспалилась, став почти черной. Лицо, выбеленной печатью неизмеримой муки застыло, и лишь капелька крови, притаившаяся между губами, ярко алела на бледном полотне. Видимо, он прокусил одну из них, стараясь стерпеть боль от яда волколака. На него было страшно смотреть. Впрочем, взглянув на свою спасительницу, я поняла, что не одну меня посетили тяжелые думы. Начав развязывать кусок ткани, что она ранее зафиксировала на чужом предплечье, моя спасительница с особой осторожностью приподняла чужую руку. Ухватив эльда выше кисти, она легко размотала остатки. Не сдержав чувств, я с тихим стоном осела наземь и горько заплакала. Жуткое то было зрелище. Признаюсь, мне до сих пор не хватает духу вспоминать об этом. Тварь, что успела ранить эльда, очевидно, пускай и была мельче всех, но была не менее смертоносной за счет своих отравленных когтей. Яд этот быстро распространился по телу, и было удивительно, как квенди все еще мог оставаться в живых. Однако не одна я была глубоко опечалена. То, с какой растерянностью и обреченностью моя спасительница смотрела на рану, словно она не могла себе представить, что нечто подобное могло вообще существовать. Ужас, отпечатавшийся на ее лице, застыл и в приоткрытых губах, и осунувшихся, словно под невыразимой тяжестью плечах. Пальцы ее мелко дрожали от обуревающих чувств, от чего ткань выскользнула и упала рядом. Почти черная, пропитанная кровью и ядом, она тут же сравнялась цветом с землей. Первая капля воды пала с небес и нашла свой приют на щеке эльда. Одна единственная капля, словно слеза, медленно прокатилась по чужому лицу. С секунду она просуществовала, дабы вновь испариться в небытии. Мой друг внимательно проследила взглядом ее путь. Затем, точно в ее руках была невыносимая тяжесть, она медленно опустила ладонь на шею эльда, и тут же, словно обожглась, отдернула ее. Горячий. Эльда был словно раскаленные угли, которые тут же испаряли влагу. Даже роса, что успела порядком осесть вокруг, спешно покидала чужое тело под воздействием температуры. Как ему помочь? Что нужно было делать? Эмоция за эмоцией сменялись на ее лице. Глаза лихорадочно блестели, мечась из стороны в сторону в поисках ответа. Но никто не мог ей, ни подсказать, ни помочь. «Что мне делать?» — спрашивал ее взгляд, когда наши глаза встретились. Но мне нечего было ответить ей. Я сама была бесполезна в своем неведении, и это было хуже и горше всего. Еще одна капля пала с неба. Будучи незамеченной, она тихо соскользнула с чужого лба к переносице. Уже там, очертив впадину у глаза, она легко соскользнула с губ и нашла свой приют на груди эльда. — Ох, — тихими каплями росы, послышался чей-то испуганный вздох. Я вздрогнула, но моя спутница даже не шелохнулась. — Какая страшная рана, — тем временем продолжил голос. И в нем было слышно отзвук журчащего ручейка. — Он угасает. Чей это был голос? В поисках его обладателя я вскинула туманящийся слезами взгляд на лес, но он хранил незыблемое молчание. Лишь ветер легко играл ветвями хвои, укачивая деревья, точно в колыбели. Тогда мой взгляд упал на моего друга, но и она оставалась безмолвной. Бескровные губы были плотно сжаты и от того немы. Сколько бы я не искала, мне не дано было увидеть обладателя голоса. Лишь только золотистый локон, да подол зеленого платья иногда мелькали у края взора. Словно таким образом существо желало остаться неузнанным. — Кто ты? — мысленно воззвала я, пытаясь нащупать ту нить, что на мгновенье связала наши разумы. Но существо предпочло не отвечать на мой зов. Какое-то время оно безмолвствовало, очевидно, наблюдая или вовсе скрывшись, но вскоре вновь запело: — Не ищи у просторов, не ищи у долов. Посмотри в бегущую водицу, увидишь образ девицы, — напел голос. Звенел он тихо и звучал точно перелив колокольчиков. — В эфире у лесного ручья вода серебристым огнем запылала. От жаркого света светил Иллуина* и Ормал*, под скорою ратью ветров беззаботных, от водных просторов я ввысь вознеслась. Из дымной вуали узор выплетая, мне матушка облик мой соткала и Золотинкой меня нарекла. Существо говорило мягко и тихо, словно боялось, что может быть еще кем-то услышанным. Оно легко скользило в пространстве, словно оно было везде, но и в тоже время нигде. Слова ее были понятны мне, так как обращалась она не речью, но мыслью. — Зов свыше судьбы, ту, что роком зовем мы, я слышу. Сбывается кроткий напев. Он звал меня в край, что наполнен сполна искаженьем. Я здесь, дабы в пору ненастья, нашли у меня вы совет, — пел голос, звеня переливами, точно небольшой приток реки. — О, Первые Дети, Создателя думы, пусть сон вековой не скует ваши струны. По воле Создателя я говорю, — золотой локон коснулся запястья моего друга, — Но кто это с вами? — голос духа дрогнул и она, словно марево, опоясала замершую фигуру моей спасительницы. — Что проснулась так рано? Кто посмел пробудить тебя? Мой друг не слышала ее голос. Она не видела ни золотистых локонов, ни шелкового пояса с незабудками, что робко тронул ее босую стопу. Та, что назвала себя Золотинкой, лишь с досадой вздохнула. Более она ничего не спросила у моего друга, и ничего более о нем она не сказала. Лишь только печальным эхом зашумела трава, пригибаясь низко к земле. — Колыбельной напевы звучат до поры, от того мои силы здесь крайне малы. Палуриэн* все забвеньем сковала, от вражеских чар свои творенья спасая. Немы и глухи к зову стали творенья, но только одно не опутало тенью. Хранит оно ныне животворящий обет, и помнит листва дивных светочей свет. Существо оборвало свою песнь. В лесу, где-то за пределами рощи громко хрустнула сухая ветвь под тяжестью чужого веса. Я устремила свой взгляд в ту сторону, откуда пришел звук, страшась встретиться взглядом с опасными желтыми глазами. Ни на секунду я не забывала о страшных тварях, что рыщут в наших поисках. Мой друг тоже подорвалась на ноги, устремив свой взгляд в сторону звука. Однако, к моему облегчению, то был не волк. Я первая заметила это, потому облегченно перевела дух. Лишь другое маленькое существо, что топало похуже любого крупного зверя, шустро вылезало из ближайших кустов. Оно же, шурша осыпавшейся хвоей, смело устремилось к небольшому ручью. Ручью, что ранее был нами незамеченным. Вскоре, существо заметила и мой друг, от чего плечи ее расслабились, и она устало опустилась обратно на землю подле квенди. Рука ее тяжело опустилась обратно на лоб эльда, точно холод ее кожи мог бы помочь впитать жар, что он источал. А голос, тот самый, что звучал ранее, продолжил тихий напев: — Лишь дунет Черное дыхание, И тени смерти падут на чело, Огни погаснут в лоне жарком… Приди, Ацелас! Приди, Асэа Аранион! И жизнь, и надежду из бережных рук Верни в тело стылое, наполни израненный дух! Голос возвысился и тут же упал, канув в небытии. Тонкая девичья ладонь, словно из пустоты, протянула ветвь. Перед моим взором предстало маленькое растение. Оно было едва ли больше моей ладони. Соцветия его, с тонкими прозрачными лепестками, мерцали на плотных стеблях. Лишь стоило мне коснуться зеленых листьев, как рука тут же исчезла. Как такая кроха могла помочь излечить страшную рану? В отчаянии, я не знала что делать. Потому окликнула своего друга, в надежде, что она поймет, как использовать дар, и протянула ей растение. От нетерпения я слишком сильно сжала листья, от чего густой зеленый сок потек по моим пальцам. Его было не много, но достаточно, чтоб несколько капель случайно попало на мою стопу. Медленно, точно набираясь сил, целебный сок скатился по краям стопы к углублению от клыков Врага. Темная капля смешалась с кровью и в тот же момент засияла. Рана, что ранее нанес мне зверь, засветилась бледным светом, и от нее не осталось и следа. Мой друг подняла на меня свои зеленые глаза. И столько в них было невыразимого удивления, что рука невольно дрогнула и опустилась под этим взглядом. Однако же медлить было нельзя. — Скорее! — прошептала я, передавая моему другу волшебную траву. Она, словно бы очнувшись, неловко взяла ее. С секунду она помедлила, словно бы размышляя, как лучше извлечь сок. Руки ее несколько раз крепко сжали в себе цветок. Стебель брызнул и по чужим пальцам потекла зеленая тугая жидкость. Капля за каплей она методично сцеживала его в черное углубление на плече эльда, но этого было явно недостаточно для такой большой раны. Тогда, с силой растерев в руке листья и сжав полученную кашу, она трясущимися руками сжала остатки растения. Капля за каплей катился сок по ее сжатым рукам, но ничего не происходило. Свет не появился, не опутал черную гнойную полосу и не излечил ее. — Ах! Как же так?! — воскликнула, подрываясь на ноги. На глаза вновь набежали слезы. Мой друг, молча, вернула мне подарок Золотинки. Скомканный, перетертый до неузнаваемости, он едва ли уже напоминал то крохотное растение, что преподнесла в дар водная дева. Озадаченная и полная решимости понять, почему целебная трава не подействовала на эльда, я прислонила ее к ране, но целебный свет молчал. — Пой, — тихо шепнуло эхо и я, повинуясь порыву, напела мотив, что минутами ранее звучал из уст водной девы. Тогда те капли, что не успели испариться от жара, засветились благим белоснежным светом. Вспыхнула изнутри черная гнойная рана. Почерневшие жилы поблекли. Когти зверя стали исчезать с тела квенди, не оставляя после себя и следа. Рана медленно, но верно затягивалась. Эльда тяжело, но будто бы с облегчением вздохнул. Ресницы его дрогнули, и он ровно на мгновение приоткрыл свои глаза. Сапфиры глаз его зорко осмотрели каждого. Дольше всех он рассматривал моего друга, но, видимо в чем-то убедившись, он вновь смежил веки. Я радостно было дернулась к ручью, дабы принести воды и помочь ему напиться, а также помочь смыть засохшую кровь. Однако когда я подошла к его руслу, ручей, словно бы испарился, как будто его и не было вовсе. Лишь только существо с множеством иголок на спине, которое напугало нас ранее выйдя из леса, возмущенно фырчало и топало лапками. Оно было растеряно тем, как споро исчезла вода, в которой он хотел вдоволь поплескаться.

****

Спустя несколько сдвигов звездного светила, эльда пришел в себя. Тело его выгнулась, подобно дуге. Шея вытянулась, голова откинулась назад и литые мышцы натянулись в напряжении. Он со свистом втянул насыщенный озоном воздух в легкие. На мгновение замер, полностью расправив грудную клетку, и испустил тяжёлый судорожный вздох. С минуту он не шевелился, рассеянно скользя взглядом по небесным чертогам. Лицо его разгладилось, став почти безмятежным. Более не было опасно заострившихся от невыразимой муки скул, глубоко прорезанных у бровей складок и трепещущих в судорожном дыхании крыльев носа. Страшная неестественная бледность схлынула с кожи, пропали черные тени под глазами. Лишь только к губам так и не успел вернуться их прежний цвет. Ранее посиневшие и бескровные, сейчас они выглядели точно кровоточащая рана на бледном лице. Приподнявшись на локтях и не отрывая взгляда от неба, он какое-то время следил за движением облаков. Брови его то хмурились, то пораженно приподнимались, стоило очередному творению владыки Манвэ Сулимо скрыть светила. Наконец, когда гряда из туч рассеялась, и из образовавшегося проема вновь хлынул звездных свет, мой друг медленно оторвал взгляд от небес и опустил голову. На этот раз взор его был устремлен к земле. Он, освободив руку от тяжести тела, медленно провел ею по сырой почве. Никто не мешал ему, когда он увлеченно прошелся ладонью по траве, собирая в нее капли росы. Никто не тревожил его, когда он коснулся губами собранной воды в желании утолить жажду. И никто не обмолвился о том, что ранее на землю, подобно чуду, с небес пала вода. Лишь несколько туч, словно в напоминание о произошедшем, робко орошали землю небольшими каплями. Но и они вскоре скрылись в неизвестном направлении. Воистину, видя это явление впервые, можно ощутить чувство, что некоторые в своем невежестве назвали бы “страхом”. Но “страх” является искажением Мелькора, посему я не стану его так описывать. Для нас, детей Эру, в ту пору данное явление было захватывающим. Оно поглощало все наше внимание, занимая многие благороднейшие умы на долги и долгие часы. Некоторые же и вовсе отдавались в удовольствие танца, стремясь полноценно ощутить стихию. Поэтому не удивительно, что эльда не сразу обратил внимание на исчезновение одного из своих невольных спутников. Он медленно обвел поляну взглядом, улыбнувшись мне краюшками губ, когда наши глаза встретились. Его лицо светилось радостью, приобрело краски, а в уголках глаз поселился задорный огонек. Затем, его взгляд переместился в сторону и вновь заскользил по поляне, в поисках второй ключевой фигуры. С минуту он искал еще один силуэт глазами, и чем дольше длились его поиски, тем быстрее увядала его улыбка и глубже поселялось в синих глазах беспокойство. Медленно, точно тело его всё ещё было слишком тяжёлым после ранения, эльда поднялся. Пошатнулся, но устоял на ногах. Цепким взглядом он вновь осмотрел поляну, но уже пытаясь разглядеть на рыхлой почве следы, дабы выискать место, куда ушла пропажа. Чем дольше эльда всматривался в черную землю, тем больше хмурилось его лицо. Дождь был столь сильным, что смыл все, не оставляя и шанса на поиски. И вот, его пытливый взгляд замер на мне. Чужое осанве стремительно потянулось к моему разуму, создавая один смысл из образов, в котором был лишь один посыл: “Где она?” Я не нашлась что ответить, так как сама не ведала ответа на этот вопрос. Да и действия моей спасительницы были слишком путанными, дабы я смогла их разъяснить. Все что мне оставалось, лишь показать эльда последние моменты моих воспоминаний о ней. Высоко вскинув подбородок, ведь ей, в силу роста, приходилось смотреть на меня снизу-вверх, она осторожно тронула мою ладонь. По лицу скользнула едва заметная эмоция, о причине которой мне было сложно судить. Мягкие черты лица, благодаря смазавшейся крови животного и изможденному виду, сделались острее. Едва заметные скулы подчеркнули четко очерченные губы, которые в следующую секунду беззвучно зашевелились. Горло ее напряглось, и небольшая синяя вена на нем забилась от усилия произнести звук. Но мой друг осталась нема, точно рыба, выброшенная на берег. Острое разочарование исказило ее лицо. С немым стоном она прикрыла глаза, смыкая губы вместе. Не в первый раз она пыталась воспользоваться голосом, но безуспешно. Отступив на шаг, она бросила быстрый взгляд себе под ноги. Брови ее сошлись на переносице, да и сам вид говорил о глубокой задумчивости и какой-то неразрешенной проблеме. Что она хотела? Как мне было ее понять? Все мои попытки воззвать ее к общению разумами ни к чему не приводили. Она была глуха к моему зову, и никак не откликалась на него. Я продолжала ждать, но видит Эру, мне не дано было получить ответы на мои вопросы. Моя спасительница тяжело надрывно вздохнула. Бросила последний взгляд на меня, а затем через мое плечо. Да так и застыла почему-то. В этот момент ее лицо приобрело престранное выражение. Через несколько минут она отмерла и сделала шаг в сторону, удаляясь от меня на расстояние вытянутой руки. Медленно, точно ей было тяжело отвести взгляд от чего-то увиденного за моей спиной, она с тревогой сжала свои руки в замок. Задумчивый взгляд сфокусировался на мне. Словно она оценивала, стоит ли мне пытаться что-либо объяснить с помощью жестов. Однако, видимо, чаша весов перевесила в другую сторону и она, так и не решившись на объяснения, резко отступила от меня еще на несколько шагов. Ткнув пальцем в место, где она стояла, и несколько раз указав на нас с эльда, она медленно, словно думая, что ее поймут, устремилась в лес. Быть может, так она просила подождать ее здесь? Кто знает... - Куда ты? – окрикнула я ее, но удостоилась лишь удивление с ее стороны. По крайней мере, именно так выглядел ее взгляд. Она хлопнула себя по губам и указала на меня, грозно нахмурив брови и призывая к молчанию. Мне едва хватило сил понять значение этого жеста, хотя ранее она уже использовала его, дабы усмирить меня. Я, было, ринулась за ней, но она непримиримым жестом махнула в сторону спящего эльда, и лицо ее было до того суровым, что я так и застыла на месте. Вот так, пожалуй, наш друг и покинула нас. Минувший дождь скрыл ее следы, и найти ее теперь не представлялось возможным. Золотоволосый эльда удрученно вздохнул и зарылся рукой в свои локоны, низко склонив голову к земле. Какое-то время он так и сидел, ни на что не обращая внимания. Лишь иногда его взгляд задумчиво блуждал в том месте, где в последний раз мелькнула фигура моей спасительницы. - “Зачем она ушла?” – чужое осанвэ неожиданно прикоснулось к разуму. До невозможности синие глаза выжидающе ждали ответа. Эмоция за эмоцией проносились в их глубине. Эльда был растерян, обескуражен, встревожен и немного зол, что удивительно, сам на себя. Последнее проявлялось в плотно сжатых губах и сведенных на переносице бровях. - “Не знаю, “ – я покачала головой. – “Она не ответила.” Тогда, едва слышно эльда обратил свой голос к зову. - Куэ*, - позвал он ее, однако никто не откликнулся. – Куэ! – звучало уже громче и отчаяние. Голос его возвысился и упал, а эхо подхватило отголосок. Чужие губы тронула печальная улыбка. Синие глаза устремились в ту сторону, где скрылась моя спасительница, словно она могла появиться в любую секунду на горизонте. Я предпочла промолчать на этот счет, ведь доподлинно основная причина оставалась для меня неизвестной. Он еще раз бросил быстрый взгляд на чащу, и я прекрасно понимала, кого он хотел увидеть. Эльда покачал головой, словно принимая все произошедшее, как дело весьма непонятное. Вид его сделался задумчивым и он погрузился в свои размышления. “Она смотрела на озеро,” – почему-то решилась передать мысли-образ я, после недолго молчания, вспоминая, что моя спасительница, прежде чем нас покинуть, бросила быстрый взгляд через мое плечо. В тот момент, за моей спиной был просвет, ведущий к водной глади. - Вон там, - уже вслух сказала я, указывая рукой в сторону. Эльда нахмурил удивленно приподнял брови. Его губы разомкнулись и он послушно повторил за мной набор звуков, которым я придала смысл. Его голова проследила за направлением моей руки. Он ловко поднялся на ноги и сделал несколько шагов в направлении озера. - Лелья!* - бросил он не глядя. Сделав несколько спешных шагов к озеру, он замер и бросил быстрый взгляд на меня. – Лелья линтэ,* - требовательно повторил он, прибавив новое слово и махнув рукой, дабы подкрепить сказанное. Но видя, что я не могу понять его, вновь потянулся к моему разуму, - “Давай поищем ее у озера,” – донес он смысл образами и я послушно двинулась за ним.