Будем отдыхать дома, соблюдая постельный режим

Задерживаться на работе уже вошло у него в привычку. Все время находились какие-то дела, требующие срочного решения или присутствия Мина, что того абсолютно не радовало. Проблемы компании забирали почти все его свободное время, а ведь каждый имеет право на личную жизнь. Личную жизнь Юнги звали Чон Чонгук, и тот ждал его каждый день с работы и не мог дождаться.

***

В доме было темно и тихо. Мин как можно тише закрыл за собой дверь, разделся и первым делом направился в душ — смыть с себя пыль и усталость тяжёлого дня. Свет из прихожей проникал в спальню, мягко освещая разобранную постель и спящего на ней Чонгука. Тот часто так спал: на животе, обнимая одну подушку и забросив колено на другую. Одеяло задралось и перекрутилось на пояснице, открывая вид на ноги и соблазнительный зад, обтянутый короткими шортами, которые Гук так любил носить дома. У Юнги начал подниматься член: сказывалось долгое воздержание. Не отрывая взгляд от столь аппетитного зрелища, Юн присел рядом с Чонгуком, откинул одеяло и нырнул под тёплый бок. Его рука скользнула Чону на талию. Потревоженный Гук заворочался, заворчал во сне. Он очень не любил просыпаться и всегда так реагировал, когда кто-либо пытался нарушить его сон, даже просто обнимая. Чонгук старался всеми силами доспать. И Мин находил это очень милым. Вскоре Гук привык и успокоился. Дыхание его снова выровнялось. Мин придвинулся ближе, уткнулся носом ему в затылок, вжался всем телом. Чонгук был таким тёплым, приятным, расслабленным. Рука с талии медленно переместилась выше, огладила бок, руки, грудь. Гук что-то промычал в подушку, то ли высказывая неодобрение, то ли наоборот, — Юнги так и не понял. Его рука спустилась на живот и легкими круговыми движениями двинулась ниже. Пальцы задели стояк, и Чонгук застонал и выгнулся. «Умница», — еле слышно прошептал с улыбкой Мин и оставил на шее Гука лёгкий, почти невесомый поцелуй. Затем ещё и ещё. Его рука накрыла возбуждённый член через ткань шорт, слегка сжала. Размазав прохладный гель по пальцам, Юнги отложил тюбик в изголовье и лег обратно. Как только лубрикант согрелся, он просунул руку Чонгуку под шорты. Тот снова неразборчиво забормотал что-то в подушку, и он был восхитительно расслаблен. Такой горячий, открытый и доверчивый. Мин представлял, как будет погружаться внутрь этого замечательного жаркого тела, и продолжал аккуратно растягивать его. Гук постанывал, сильнее прогибаясь в пояснице, раскрываясь и давая больший доступ. Юн любил эту прелюдию, любил все делать долго и со вкусом. Ему нравилось, как откликалось тело Чонгука на каждое движение пальцев, как он сначала зажимался от проникновения, а потом расслаблялся. Когда Мин уже не мог терпеть, он перевернул Чонгука на спину. Глаза у того всё ещё были закрыты, а с приоткрытых губ срывалось тяжёлое дыхание. Оставив легкий поцелуй на этих губах, Юнги отстранился, стянул с задницы Чона шорты и вновь потянулся за лубрикантом. Мин сглотнул и тут же прильнул к Чонгуку всем телом, впился тому в шею зубами, а пальцами вновь скользнул в растянутое, мокрое, горячее нутро. Ему казалось, что он уже целую вечность не прикасался к этому и только сейчас ощутил, как сильно соскучился. — Ммм, Юнги, — простонал ему на ухо Чон. — Давай побыстрее, я хочу тебя, я так сильно хочу. Сил терпеть больше не было, и Мин за бедра притянул Гука ближе. Головка ткнулась в растянутый, скользкий от смазки вход. Не встретив никакого сопротивления, Юн плавно погрузился внутрь до упора. Гук выгнулся от удовольствия. Он, наконец, распахнул свои огромные и тёмные от возбуждения глаза, руками судорожно впиваясь в плечи Юнги, оставляя царапины от коротких ногтей. Они застыли, привыкая и наслаждаясь долгожданной близостью. — Ты дома, — прошептал Чон. — Да, Гуки, — ответил Мин и впился ему в губы глубоким поцелуем. В тот же миг Юнги начал двигаться, вырывая ещё один протяжный стон. Темп он взял медленный, тягучий. Чонгук горел. Он извивался, льнул к Юнги, отдавался полностью и со всей возможной страстью. Мин смотрел жадно и никак не мог насмотреться. Вглядывался в искажённое мучительным удовольствием лицо и не мог вспомнить, когда он видел Гука таким в последний раз. Не хотелось, чтобы всё заканчивалось. Хотелось терзать вожделенное тело всю ночь. Мин вышел и перевернул Гука, поставил того на колени, заставляя сильно прогнуться в пояснице. Он вновь проник в его тело, не сдержав удовлетворенного выдоха. Чувствуя приближение разрядки, Чонгук потянулся к своему готовому взорваться члену рукой, но Юнги ему не позволил, захватив обе его руки и прижав своими рядом с его головой. Сколько это продолжалось, они не знали, потерявшись в удовольствии и друг в друге, но останавливаться им не хотелось. Юнги двигался быстро, поддерживая темп, не давая передохнуть или расслабиться. Последней каплей стали зубы, которыми Мин впился Гуку в загривок, кажется, чуть ли не до крови. Чонгук задрожал от волн накатывающегося оргазма, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Юн, еще несколько раз толкнувшись в судорожно сокращающееся нутро, последовал за ним. Приходили в себя оба медленно, долго. Повалившись набок, они переводили дыхание. Юнги в задумчивости водил пальцами по запачканному спермой животу Чонгука, а Чонгук просто пытался тяжело дышал. — Я, наверное, с завтрашнего дня возьму отпуск. Гук вздрогнул и, обернувшись через плечо, удивленно заглянул Мину в глаза. — Ты же гендиректор. В его голосе звучало недоверие. Он попытался отстраниться и повернуться к Юнги лицом, но тот удержал его, желая остаться внутри горячего тела подольше. Крепкие руки обхватили и прижали к себе ближе. — И что? Гендиректору тоже положен отпуск. Оставлю за себя кого-нибудь из заместителей. И рванём куда-нибудь вместе. — Мои пары, вообще-то, никто не отменял. — Значит, будем отдыхать дома, строго соблюдая постельный режим.