Это как посмотреть

Новый городок был на берегу маленького озера. Лекси терпеливо сидела в машине, пока мама выходила спрашивать цену за комнату и есть ли работа рядом. Они медленно описали безрезультатный круг, потом второй. Когда мама перестроилась в левый ряд, собираясь свернуть на третью от озера кольцевую улицу, Лекси протянула ей половинку шоколадки. — Нам не туда. Фолфен быть аыв, — она дожевала, сглотнула, — обрыв. Или холм. Нет, ехай так. — Езжай, — автоматически поправила мама. — Угу. Лекси скользила взглядом по типовым домикам. Похожи, похожи, похожи, а вот интересные ставни, красивая скамеечка мелькнула. — Тут, — сказала она. Мама резко затормозила у раскоряченного трехэтажного дома. Безыскусная вывеска «Кафе» с еле видной чашкой и намеком на кренделек висела чуть криво. Но дверь поблескивала свежей краской. И арочные окна чистые. А каждая плитка коротенькой дорожки перед входом была окантована пухлой зеленой лентой мха. — Могла бы раньше сказать. Что-то тут запущенно. — Не знала. Сейчас знаю, сон был, — кротко ответила Лекси. — Александра! Вот если бы твоим деймосом было не чудовище, а милая белочка, как у меня, — с полоборота завелась мама. Лекси молча вылезла из машины и немедленно присела на корточки погладить мох. «Спросила бы у своей глухой меховушки», — про себя сказала девочка. За сомнения можно было получить крепкий подзатыльник. Маме бесполезно объяснять про картинки, которые повисают прямо перед глазами. Про деймоса, который намного умнее ее, человека-носителя и всех других деймосов тоже. Хорошо, что она поверила про сны. Эту штуку Лекси подсмотрела в сериале про параномов и ей понравилось. Мама устала ее стесняться, вот и бесится. Лекси продолжала не слушать и сидеть на корточках. Мама продолжала шипеть: «Если ты с утра знала… бесполезно… расход бензина… сто раз говорила… язык что ли отсохнет…» Лекси снова задумалась, а может маме нравится это самое «одно и то же» и «сто раз»? Иначе зачем ездить и ездить? Трасса же одинаковая? Одинаковая. У Лекси глаза сами захлопываются, когда белая разделительная полоса струится и струится перед носом. И города все одинаковые. И домики одинаковые. И люди. И их деймосы. Ну, почти. Мама стукнула во входную дверь, и та сама приоткрылась с негромким скрипом. Из темноватого проема вытекла полосатая кошка. — Киса, покажешь двор? — спросила Лекси и пощекотала кошкино ухо, когда та неспешно подошла и ткнулась лбом в коленку. Из открытых дверей кафе слабо пахло домом. Мама уже вошла, а Лекси поднялась с земли, оттряхнула шорты и прислонилась к косяку. Она немного послушала всегдашний мамин монолог про нелюбовь к холоду и вечно-кочевую жизнь в погоне за летом, про трудности одинокой женщины, посмотрела внутрь небольшого зала. Большая тетенька-официантка в белой футболке и черных джинсах, переваливаясь с боку на бок, ходила, балансируя груженым подносом. На поясе толстой талии болтался брелок — плюшевая змея. Иногда официантка делала короткие шажки, как будто перешагивая что-то. Лекси одобрительно кивнула. Кошка уркнула, скользнула мягким боком по голой ноге девочки и потрусила в обход дома. Лекси последовала за ней, ведя рукой по стене. Тррр-бум — досочки, тр-тр-тр-тр — узкие досочки, вжих — окно. Ой, заругают, быстрее за угол. — У-у, какой лес, — восхищенно вздохнула Лекси. Кошка снисходительно оглянулась и скрылась в зарослях. Стволы старых плодовых деревьев топорщились гребнями коры, приглашали подтянуться и сесть, свесив ноги, на приветливо раскинутые для объятий руки-ветви. Лекси прошла извилистым путем, похлопывая каждое дерево. Запущенный садик закончился неожиданно высоким забором. Трр-бум, трр-бум — сколько толстых досок! Трр… При виде калитки Лекси задрожала от восторга. Плечи ее приподнялись, руки плотно прижались к телу, сжатые кулачки дробно застучали друг о друга. — И-и-и-и, — пропищала она. Калитка совершенно определенно была волшебной. Лекси долго водила руками по шершавым, почерневшим металлическим накладкам, по крендельком загнутой ручке, по тяжелому деревянному засову, свободно возлежащему в медных петлях. А потом открыла калитку и вышла. Слабо шуршали волны и пахло солью, на обрыве стояла грубоватая скамья, посеревшая от времени. Да. Это было то самое место из снов и картинок-перед-глазами. Девочка присела на краешек скамейки, поерзала, впитывая настоящесть, переместилась рывками, не отрываясь от гладкого дерева. И застыла, слушая всплески снизу. — Александра! — донеслось издалека. Лекси встрепенулась. — Оки здесь будет хорошо, значит и мне тоже. А папин Окти нашел себе Октичку. Не забыть сказать маме, — заторможено произнесла она. Лекси закрыла за собой калитку, поколебалась, снова выглянула наружу. «Дверь-деймос? Так бывает?» — Господи, куда ты вечно пропадаешь? Мы остаемся здесь. Хозяйка миссис Мисти берет меня на кухню. Пошли-пошли быстро бери сумку и на третий этаж. Этаж! Чердак убогий… да вроде неплохо, даже очень. Лекси, осторожнее на лестнице, вечно ты витаешь в облаках и спишь на ходу, шею сломаешь — меня опека замучает. Да, спасибо тебе, с меня торт — хочешь? — с первой зарплаты куплю. — Хочу. И мяса. И рыбку Оки Второму, — Лекси вытряхнула на кровать из сумки свои скромные пожитки, отцепила от пояса джинсов карабин с брелоком-осьминожкой покрутила его в воздухе. — Сначала его надо постирать, — мама сморщила нос, — да и сама помоешься. Господи, душ! Какое счастье. На чертовом чердаке… А так и не скажешь. Но тесновато на двоих… Лекси опять перестала слушать. Она прилипла к окну. Через него был виден весь небольшой городок. «Я принцесса в башне», — хихикнула про себя. Дома толпились вокруг озера в три ряда. Каждая следующая улица была чуть выше, как будто те дома, которым не хватило места у воды, вставали на цыпочки и заглядывали более низким товаркам через плечо. Всем хотелось увидеть свое отражение в округлом зеркале. — Мам, смотри. Это же воронка, — сказала Лекси. Но мама шумела феном, потом торопливо разглаживала свежую футболку и крепила к ней брошь-белку, потом заставляла мыться вместе с Оки Вторым, потом таскала за собой на кухню кафе, в магазин, снова и снова. Лекси устала, хотя городок ей ужасно понравился. Что-то тут было родное. Под кожей зудели отдельные буквы, неприятно тыкали в глупую голову, а Лекси не знала, как сложить их в слова и рассказать маме. Рассказать, что-то нужно рассказать… Девочка потерла правый висок. Торопливо сжевав тосты и заглотив колу, показала знаками маме, мелькающей на кухне кафе, что поднимется наверх и ляжет. В крошечном коридорчике была еще одна дверь и еще одно окно. Из него был виден заросший сад, а дальше небо с волнующимся полотнищем северного сияния. В окне их комнаты отгорал закат. Лекси стояла, рассматривая так и этак тени от домов на зеркале озера. Уверенность в том, что нужное место достигнуто, заполнило девочку по самую макушку. Лекси повозилась в кровати, расправила лапки Оки Второго по подушке и принялась представлять себе новую школу. Ведь она же пойдет в школу, раз они остаются? Если она стандартная, то опять ничего нового. Одни ребята будут бояться ее и Оки, другие смеяться. Из-под кровати донесся шорох и плюх. — Привет, Оки. Ты уже здесь? — обрадовалась Лекси. В щупальце была зажата крупная ромашка. Лекси зарделась. — Ой, ты такой милый, — хихикнула она совсем как тетеньки из фильмов, которые раньше любила смотреть мама. Сложила губы в бантик и сказала «чмок». «Чмок-чмок-чмок» понеслось из-под кровати. Лекси метнулась к двери, выставила настороженное ухо. Вроде пора бы и маме спать, это же не полуночный раз-врат-ный бар! Разговаривают… — Мистер Джонс хороший директор. Примет вашу девочку в школу в любое время. — Ох, Александра у меня настоящее чудовище. Под стать своему деймосу. Вся в отца! — Милочка, у вас точно все в порядке? Мне не нужны тут разъяренные мужья с битами. — Ну что вы, миссис Мисти, я давно в разводе, мы просто путешествуем… Лекси плотнее прикрыла дверь, села на краешек кровати, пожала одну руку-ногу. Присоски кольнули электричеством. — Здесь много воды, ты видел? А за калиткой такое, такое! Хороший город. Щупальца исполнили нетерпеливый танец. — Ты же пойдешь со мной в школу? По-настоящему? «Зачем это?», — удивился Оки в голове. — «Я тебе и так подбрасываю видений столько, что тебя дурочкой тормознутой считают. Виснешь, как старая касса на батарейках. Почитай хоть словарь что ли, а то мне будет стыдно за тебя перед одноклассниками. Если надо — покажусь, не бойся». Лекси удовлетворенно вздохнула, мысленно посылая воздушные чмоки с обещаньями записаться в библиотеку, и заснула. «Школа Файнел-Лейк» — было написано на огромном щите перед стандартным бетонным бруском здания. «Звучит загадочно», — подумала Лекси. Она смирно ждала в тихом коридоре и нисколечко не подслушивала, как мама рассказывает директору Джонсону про свою медлительную дочку с уродливым деймосом и сердито требует зачислить ее в подготовишки. Рокочущий бас директора был похож на морской прибой. Не услышать его было невозможно. Лекси прижмурилась и закачалась на волнах, остро жалея об отъезде из родного приморского городка. А когда до нее дошел смысл слов, подпрыгнула, задохнувшись от изумления. — Милочка, так у нас же спецшкола для таких, как ваша Александра! Вас сюда привела путеводная звезда, не иначе! — Лекси и привела, — почему-то недовольно ответила мама. — Какой у вас милый деймос, мэм. А не познакомить ли его с моим Октопусом? Приходите на открытый урок… Куда же вы, мэм? Мама с писком выскочила в коридор. — Я ни на минуту здесь не останусь, — дрожащим голосом сказала она. — Зато я останусь. Лекси обняла маму за пояс, сунулась носом в живот. — И в кого ты такая? — тоскливо прошептала та. — В тебя, конечно. Я видела у твоей Бель ма-а-аленькие жабры. И плавничок, — подумав, соврала Лекси. — Чудовище ты мое… — Тут все такие, — Лекси оторвалась от мамы и кивнула на неслышно подкравшуюся просительницу. У директорских дверей виновато мялась девочка с болтающимся на рюкзачке зеленым меховым пауком. Из-за ее плеча появилась огромная лапа и заботливо поправила когтем пластиковую заколку в волосах. — Ох. — Мам. А ведь это ты здесь будешь другая. Мое чудовище, — неуверенно улыбнулась Лекси.