Лучик солнца в кромешной тьме.

Гнойный, словно опухоль, приелся этот противный голосок, что часто наговаривает давящие на разум словечки. Мундроп точно помнит, как это началось именно тогда, когда он стал работать в проклятом Пицца-Плексе. Его стали терзать галлюцинации, которые, будто специально, навязывали ему не самые хорошие вещи. Ко всему этому, Мун слышит не только этот неизвестный ему издевательский голос. Ему часто приходится слышать голоса своих очень хорошо знакомых людей, в том числе и родных. И у всех них есть общее: они пытаются подавить волю Мундропа. Сложно устоять, когда ты слышишь то, чего в жизни никогда бы не хотел услышать. И если бы Луна был слаб морально, то вероятнее всего давно бы уже слетел с катушек. Словно желая страданий, голоса приходят тогда, когда он совсем один, страдает от одиночества и готов от злости сломать всё, что находится вокруг него. Один лишь неизвестный смеющийся над ним голос всё твердит о том, как ничтожна его жизнь, когда он сам всех от себя отталкивает. Что только он виноват во всём и должен заплатить за боль, что причинил другим. "Ничтожество, брошенное на свалке идеала, должно сгнить". И снова этот до дрожи пробивающий смех. Со временем это начало проходить. Мундропу стало лучше, после того, как он окончательно освоился на месте работы, получая всю любовь детей. Он был доволен собой, что смог радовать ребят. Ему ничего больше и не нужно было. Но, после прихода Санрайза, всё снова вернулось обратно... – Заткнись! – нервно выпалил Луна, пытаясь не утонуть в пучине давящих на разум голосов, – я могу разобраться со всем сам. Всё было будто в тумане. Один лишь голос повторял, что он возвращается к тому, с чего начинал, из-за того, что недостаточно хорош, как Солнце. Мун пытался не обращать внимания на слова, дожидаясь момента, когда всё стихнет, как и всегда. В здании, неподалёку от личных комнат персонала, находился небольшой зал отдыха, где обычно основной состав работников проводил свободное время. Мундроп часто не спал из-за вечных кошмаров, поэтому нередко ночью он сидел в этом зале. Этот раз не исключение. Только вот ещё и небольшие галлюцинации нахлынули за компанию. Но он мог сам справится с этим. Не впервые же. Можно было уже смириться с тем, что, как только ему хоть немного становится морально больно, то подливает масла в огонь надменный смеющийся голос, который только и ждёт своего выхода. – Мундроп? Тебе тоже не спится? Я слышал что-то, а оказывается это ты,– донёсся неуверенный голос Санрайза, что зашёл в помещение. – Да-да, съебись отсюда, – раздражённо процедил Мун, сидя на диване спиной к Солнцу и укрывая себя пледом. – Что-то случилось? На часах 2 часа ночи, а ты тут сидишь, – беспокоясь, Санрайз подошёл ближе, к спинке дивана. Мун лишь проигнорировал вопрос интересующегося, всё ещё чувствуя себя просто ужасно. Голоса успокоились, но от такого нужно отходить чуть ли не целую ночь. Тревожное чувство давало о себе знать, будто они снова сейчас начнут свои адские говоры. Санрайз так и не дождался ответа, но унывать точно не собирается. Он демонстративно обошёл мебель, приближаясь к Луне, что смотрел в одну точку на полу. – Ну-с, если кое-кто отказывается говорить, то я знаю, что точно может тебе помочь, – Сан мило улыбнулся, совсем неожиданно для Муна подсаживаясь к нему под плед, крепко обняв, – обнимашки! – Что за... Ты какого хуя лезешь?! – вдруг ошеломился Луна, дёрнувшись. – Объятия всегда помогают снять напряжение и поднять настроение. – Я не тактильный. – Правда? Тогда почему не оттолкнёшь меня? – с хитрой ухмылкой поинтересовался Солнце, не отпуская напарника из объятий. – У меня нет желания делать что-либо сейчас, – устало отметил Мундроп, вздыхая. – Дружеские объятия тебе не помешают, Луни. – Как ты меня назвал? – Мун старался не смотреть на Санрайза, зато второй заметил, как тот слегка удивился. – Луни? Тебе не нравится? Могу придумать что-нибудь другое. Я очень люблю придумывать милые прозвища. Мундроп промолчал, а на его лице появилась грусть. Сан подумал, что напомнил ему что-то плохое таким образом. Солнце замялся, выпуская того из своих объятий. – Х-хорошо, больше не буду так говорить, – расстроившись, произнёс Санрайз. Неловкое молчание повисло между ними. Никто ничего не говорил и Солнце на минуту растерялся, пытаясь придумать, что ещё сказать. – Ам... А когда ты сказал, что не хочешь дружить со мной, то это ведь было наигранно, да? – Я... М-м... Давай не об этом. Голова трещит, – Мун ухватился одной рукой за свою голову, – лучше что-нибудь хорошее скажи. – Конечно! Могу рассказать о забавных случаях из моей жизни. Как-то раз мы с сестрой решили сходить и посадить черешню. Я, кстати, очень люблю черешню. И получилось так, что... Мундроп прикрыл глаза, слегка улыбнувшись, слушая рассказ Солнца. Он был ещё тем молчаливым человеком, который чаще всего любил слушать, а не говорить. Ему не свойственно болтать без умолку, как это может Сан. Оказалось, что Луне стало легче, вслушиваясь в позитивный рассказ Солнца. Барьер из гнетущих мыслей развеялся, давая возможность снова мыслить здраво. А в одиночестве он бы отходил от этого намного дольше. Ему сложно признать, что Санрайз и вправду помог своими бесполезными рассказами, которые он, к слову, даже в обычное время умудряется рассказывать, а это уже раздражает. – Ну и трепло же ты, – к Мундропу вновь вернулась его надменная ухмылка. – Что?! В каком это смысле? – негодующе поинтересовался Сан. – Говоришь много. – Но ты сам попросил об этом! – возмутился Солнце, отодвинувшись от Муна, – неблагодарный. Мундроп ещё пару секунд смотрел на своего обиженного напарника, после чего встал с дивана, а его ухмылка сменилась на серьёзный вид. – Думаю, что нам обоим уже пора спать. Не вижу смысла в этих посиделках, – Мундроп устало вздохнул, после чего выдавил из себя небольшую, но такую милую улыбку, демонстративно распахнув свои руки, – ну что? Обнимешь на прощание или гордость не позволит? Санрайз чувствовал в этом какой-то подвох. Не может быть такого, что он вот так сам предложил бы обняться. Что это на него нашло? Обычно он не позволяет к себе даже притронуться, а тут... Вероятно, в его предложение присутствует очередная издёвка, чтобы потешить своё эго. А Мун всё ждал отклика от Солнца. А тот в свою очередь сомневался. Но в один момент всё же встал и быстро обнял Луну. И так же быстро отпрянул от него. – Не думай, что я это сделал по своей инициативе. Просто... Ты попросил, а я не смог отказать, вот! – начал глупо оправдываться Солнце, отходя от Мундропа к выходу. – Сладких снов, – усмехнулся Мун, прощаясь с напарником. – Да, и тебе.