У озера стояло двое.

На краю озера, окутанным тростниковым пухом, под деревом баньян стояли двое. Высокий, красивый и стройный мужчина лет двадцати пяти. Ветер развевал его шелковые, волнистые волосы, которые подобны молочному шоколаду лились струей. Он взирал на мир своими глазами феникса, с пушистым рядом ресниц и думал. Неужели их жизни оборвется тут, в этом месте? Впереди мост, который служил гранью двух миров, и стоит сделать шаг и все, ты больше не принадлежишь к миру живых. Рядом стоял рыжеволосый парнишка, на вид он пусть и был младше первого, однако он был старше, ненамного, всего пара месяцев. Его небесные глаза, которые подобны двум льдинкам, смотрели на шатена с печалью и горечью.       Что же произошло? Почему они тут, почему их ханьфу развивает ветер, заставляя кружить облако пуха то над головой шатена, то у ног синеглазого. Первый выглядел нежно, так, словно он всегда принадлежал этому миру. Такой изящный, холодный и отстраненный. Его руки в бинтах, а на губах цела улыбка, подобно распустившимся бутонам яблони, его губы изогнулись больше, и он опустил свой коньячный взгляд на рыжую макушку. – Что же ты тут делаешь, Чуя? – Тихий и завораживающий голос. Мягкий взгляд грустных глаз. Дазай, так звали этого мужчину, что стоял у дерева, а из-за раскинутых корней, он касался выше, немного более мистичным, чем было изначально. –Я не хочу, чтобы ты уходил, – говорит синеглазый парень, пытаясь ухватить Дазая за руку, но тот казался таким прозрачным, что тронь его и тот исчезнет, словно никогда и не было. Осаму лишь отвел взгляд. Он уже сделал выбор и должен был последовать этому выбору до самого конца.       В этот день, во второй Чаше, что образовалась по вине его рыжеволосого друга, Осаму спас рыжика в очередной раз. Полностью запечатывая его способность собой. Единственный его навык, который шатен развил до совершенства. Он тогда принял решение быть печатью Арахабаки, непосредственно в душе парнишки. Дазай больше не может смотреть на страдания Чуи. Не может переживать его смерть раз за разом, молясь всем Богам, лишь бы Накахара был жив. Не хотел терпеть эту боль, эту горечь, что потоком крови, готовая была вырваться из рта кареглазого.       Дазай произнес лишь пару слов определенного заклинания, и вот, они находятся тут. Двое, а по ту сторону моста, было темно, мрачно, там зверь сидел и смотрел, вот-вот и он снова захватит этот чудный рай своей силой. – А я хочу, чтобы ты жил. Я всегда буду с тобой, а ты, просто живи, мы еще встретимся, Чуя, я обещаю тебе, – нежный, бархатный голос касается губ рыжика, а после следует мягкий поцелуй. Дазай свой выбор сделал. Он пришел к своей цели, к своему желанию. Он умрет, правда после себя он оставит спокойную жизнь для дорого ему человека.       Чуя плакал, впервые в жизни он плакал, не желал мириться с тем, что происходит, хотел побежать за удаляющим шатеном, но странная сила, потянула его обратно, возвращая в жестокий мир. Туда, где все началось, в Йокогаму. Чуя сидел в самом центре Чаши, рядом было много трупов, а на его коленях был самый дорогой ему человек, вот только понял Чуя это слишком поздно. – Дазай… Я… Прости меня, Дазай.       Горькие слезы, что упали на лицо шатена, скатились с его уголков глаз, а Накахара прижал к себе мертвое тело возлюбленного про себя шепча, что он обязательно вытащит шатена из лап Арахабаки, тот будет жить, он клялся в этом, хотя понятия не им как привести свои слова в реальность. На беру озера, стояло двое… Он, холодный мужчина и рядом рыжеволосое чудо, что крепко держало руку, прося не покидать его….