Целители

МЕСЯЦ СПУСТЯ (после дня разговора в султанских покоях)… Их губы слились в пылком поцелуе. Ибрагим обхватил рукой ее талию и резко притянул к себе, чувствуя каждый изгиб тела султанши. Хюррем повисла на крепких плечах мужчины, ощущая беззащитность в его объятьях, которой ей так не хватало! Она устала быть сильной, устала терпеть, ей надоело бороться. Хюррем просто нуждалась в исцелении. Как ни странно их жаркие поцелуи казались нормой, как будто их уста созданы друг для друга. Вдруг Ибрагим отстранился: -А говорила, что это не повторится! — посмеялся он. -Довольно болтать, Ибрагим! А то я могу и передумать! — скомандовала Хюррем и потянулась к губам визиря, но тот увернулся и снова принялся за своё: -Нет, ты скажи! Тебя тянет ко мне? Признай. Хюррем нервно дыша, пыталась заглушить необузданное желание горящих губ. Ибрагим знал, что происходит — сам чувствовал то же. Но он хотел испытать султаншу на прочность. «Нет, гордость у меня все же есть!» — подумала Хюррем и через силу встала с ложа, намереваясь уйти. Но Ибрагим тот час заключил девушку в кольцо рук. Хюррем не успела опомнится, как оказалась сидящей на коленях у визиря. Она застыла, выпучив глаза, по телу пошли мурашки. -Хюррем султан, гордая и непобедимая. Могла бы хоть один вечер побыть слабой? -Я бы хотела, — призналась Хюррем — но не могу… -Ладно, раз ты не признаешь — я скажу: нас безумно тянет друг к другу. -Не правда, это просто результат многолетней ненависти. Наши новые чувства удивляют: вот откуда эта страсть — Хюррем знала, что врет. Но она боялась, что Ибрагим как и все предаст или, что для него это все просто игра. -Ты прекрасно знаешь: только мы вдвоём понимаем наши горести и радости. Нам не нужно узнавать один одного, потому что мы были знакомы ещё до первой встречи! Мы — две души одного сознания! «Хорошо заливает!» — подумала султанша. Но в его словах была искренность, честность. Она уж и забыла, что это такое… Хюррем, которая на все знала ответ, не могла вымолвить ни слова. По щеке девушки потекла одинокая слеза. Ибрагим растрогался и сам чуть было не захныкал. Он смахнул пальцем слезу с нежной кожи девушки и уставился в глаза Хюррем, щенячьим, как она про себя подметила, взглядом. Султанша сперва провела пальчиками по его колючей бородатой щеке, а затем полностью нежно обхватила его лицо ладонями и прошептала: -Две души одного сознания… А ты романтик, Паргали… Да… меня к тебе тянет… Неуверенно, осторожно, но она ему доверилась. Ибрагим счастливо прикоснулся к ее нежным устам своими, которые сие мгновенье запылали словно восходящее солнце. Их тела прикоснулись и слились в объятьях, так по родному, так ласково и нежно. На душе одновременно и спокойно, и печально от невозможности будущего, но радостно от, происходящего сейчас, настоящего момента. Они сжали ладони в замок не желая расставаться. Свободной рукой Ибрагим расшнуровывал платье, а она стягивала с него камзол. Продолжая нежно целовать девушку, Ибрагим опустил ее на постель. «Люблю…» — неожиданно пронеслось у него в голове. Но в этот момент Хюррем оторвалась от поцелуев. Она убрала руки, секунду до ласкавшие тело Ибрагима, и отвернула голову в сторону. Ибрагим все понял и также отстранился. Он сел на край кровати и тяжело вздохнул. Султанша поднялась с постели и повернулась к Ибрагиму спиной, что б он помог зашнуровать платье. -Я не могу — сказала Хюррем, когда наряд был приведён в прежний вид- Меня мучает совесть. Я его жена, любимая жена — Хасеки. Что бы там не происходило — я должна быть верна мужу. За эти поцелуи нам уже могут снести головы, если кто прознает о случившемся. Ибрагим с сожалением глядел в глаза Хюррем и кивал головой. «За тебя я бы отдал свою голову, но твоей жизнью жертвовать не хочу. Как же обидно: не могу подарить, дорогой сердцу, женщине счастье, которого она достойна. Единственной женщине, которой я хотел бы отдать все, что у меня есть и полностью себя без остатка…» — думал он. ЗА МЕСЯЦ ДО ЭТОГО: Он носит имя — Сулейман Великолепный. Известен во всем мире десятым султаном могучей Османской империи. Его уважают, любят, молятся за его благополучие, но некоторые также проклинают, желают смерти, и конечно страшатся его всеразрушающего гнева. Стратег, завоеватель, владыка умело объединяются в теле одного человека с страстным любовником, заботливым, но требовательным отцом и мужем. Семья Сулеймана — как за каменной стеной, всегда под его защитой. Кроме того, султан души не чает в своих: Хасеки, детях и, конечно, друге, брате и соратнике — Великом визире Ибрагиме паше. Хасеки Хюррем султан — его любовь, муза, его услада… его проклятье и вместе с тем спасенье! Семья всю жизнь корила Сулеймана за выбор любимой, но это не могло остановить слияние их, таких родных друг другу, душ. Но Сулейман не знал, что именно с течением времени заставляло его делить ложе с другими: быть может страсть или простое желание, отравляющее человека, захватило его разум, но не сердце… Вчера Сулейману приснился сон: его Хюррем в слезах стоит на краю балкона, бросает на пол корону и достаёт из складок платья яд. К безжизненному лицу она подносит пузырёк. Ее бледная кожа, обкусанные губы и уставшие глаза выражают безысходность. Она будто прокручивает в мыслях прощальный монолог, посвящённый завершающейся жизни. Она словно объявляет финал спектакля. Финал жизни. Занавес тяжело падает и раздаются аплодисменты. Во сне султан хочет закричать, подбежать, помешать ей, поцеловать, но именно это не в его власти. Некая сила удерживает его: тело не слушается, будто не кровь течёт в жилах — а свинец! Остаётся лишь, сдерживая слезы, смотреть зрелище гибели, и умирать вместе с любимой. Но вдруг — нежная мелодия скрипки, напоминающая колыбельную, которую жена пела детям донеслась до его слуха. Хюррем ошеломлённо замирает и отводит взгляд в сторону, не успев испробовать на вкус смерть… *** Сулейман возвращался из покоев Михримах. Он прекрасно провёл время с детьми, а сейчас направлялся к своим султанским покоям, где его уже ждала Хюррем. Это был день после ночи первого поцелуя визиря и Хасеки. День, когда они решили, что это больше не повторится. Из головы султана никак не выходил вчерашний сон, который действительно его напугал. Сулейман бы не волновался, если бы не знал, что Хюррем настолько сильно его любит, что в самом деле может свести счёты с жизнью. Обеспокоенный вещим, как Сулейман решил, сном, он решил зайти по дороге к брату, другу и соратнику — Ибрагиму. Это единственный его слуга, которому он всецело доверяет, может посоветоваться и поговорить почти обо всем. Сулейман вошёл в комнату хранителя покоев, но не увидел там визиря. Сулейман осмотрелся: комната веет духом мечт, глубоких мыслей, музыки и грандиозных планов. Шкафы доверху заставлены книгами, на столе лежат чертежи, карты и, обожаемая Ибрагимом, скрипка. Он часто играл повелителю — именно благодаря скрипке и познакомились два лучших друга. Сулейман уже собрался уходить, решив что Ибрагим ушёл по государственным делам, но голоса из покоев султана остановили его. Там, в его собственной комнате, происходил какой-то диалог. Сулейман безшумно подошёл к двери, отделяющей покои друг от друга, и прислушался. Он не мог не узнать голос своей Хюррем: звонкий, как у соловья, заливистый смех и, резко сменяющийся на твердый и уверенный, королевский тон. Но одновременно с ее голосом раздался мужественный, серьезный и хозяйский, каков был у Ибрагима. Он тот час узнал его. Он решил не объявляться и послушать, о чем же беседуют самые близкие ему люди без присутствия султана… В груди закололо, голова закружилась, вынуждая Сулеймана схватится за шкаф, чтоб не упасть. Каждое слово, каждая фраза, которую он слышал больно била по сердцу. «Я не знаю как себя с тобой вести. В каких мы теперь отношениях? Я…», «Это произошло только по тому, что я горевала по султану, а тебя замучила жена. Это больше не повторится.». Сулейман боролся с желанием распахнуть двери, закричать, вызвать палачей и отрубить предателям головы. Хотя знал, что последнего сделать себе не позволит. «Да как вы посмели!!!??? Что между вами было? Поцелуй или большее??? Хюррем, как ты смогла предать меня?! Предать нашу любовь? А ты, Ибрагим, как ты позволил себе даже коснутся моего сокровища, моего ангела и моего демона — моей Хюррем!!!» — хотел взреветь вслух султан, но, сдерживая себя, лишь прокручивал слова в голове. Он слушал, слушал и умирал от осознания предательства. «Ты можешь снова оказаться на балконе с ядом?» — вдруг услышал Сулейман. Так значит сон был правдив. Хюррем хотела покончить с жизнью. Ему вспомнилась, застывшая на лице Хюррем, жажда умереть, которую он видел во сне. На глаза султана накатились слёзы. Он слушал, слушал и умирал от осознания вины, от понимания, что это ОН неосознанно СВОИМИ РУКАМИ привёл жену в объятья Ибрагима. Он корил себя: столько предавал, ранил свою Хюррем, а на сей раз почти убил, позволив Ибрагиму исцелить ее. «Предатель, лицемер, изменник!!! Каким другом и соратником ты можешь быть, если желаешь мою жену???!!!» — все больше гневался повелитель. Сулейман уже не слышал голосов, только лишь упрёки совести и скрежет разбивающегося сердца… «Что-бы между ними не произошло, они решили оставить это в прошлом, — подумал Сулейман, после того как Ибрагим покинул султанские покои — Но точно ли это будет так? Не питают ли они к друг другу чувств?». Но вдруг в его голову пробралась мысль. Мысль, что с течением времени перерастёт в жестокий план, который вынудит предателей исцелять друг друга. План, который проверит их зависимость друг от друга. План, который рассудит дилемму, преданного мужа и друга: казнить или доверится вновь? Продолжение следует)))