Копия

Mary is the girl that I wanna kiss She's got big red eyes and big red lips She's got big sharp teeth and big fat hips       Когда я смотрю в отражение мне становится грустно, так же сильно как дурно. Оно больше ничего не отражает, хотя я не разбивала его. Я вообще в принципе н трогаю зеркала. Я никогда не бью их и не очень-то люблю смотреть в них, если честно. Ничего хорошего и никого хорошего я там никогда не увижу. Лишь это красное улыбающееся лицо, с красными глазами, щеками и носом.       Слезы и сопли стекают по моему лицу, а искусанные окровавленные губы сами расплываются в ехидной улыбке. Почему ты улыбаешься когда плачешь? Почему ты смеешься когда плачешь? Мое лицо прекрасно контрастирует с моим настроением. Синее.       В любом случае отражение искажено. Больше мне никто не улыбается по ту сторону зеркала, и я, кажется, замечаю это слишком поздно, когда чужие холодные, белые как снег, синие как холод руки касаются моей шеи. Она не улыбается той ехидной улыбкой, скорее спокойной, она никогда не плачет и никогда не смеется. Копия. Так сильно похожая на меня, и при этом совершенно другая.       Я люблю ее. Я сама создала ее, поэтому я люблю ее. Я ненавижу ее. Я сама создала ее, а все вещи колотые я создаю быстро мне надоедают, потому что они не могут быть совершенными, потому что я не могу быть совершенна. Иначе это было бы нечестно.       У нее такое же тело. Такие же руки. Белые и чистые, тонкие, но мои руки не такие. Мои руки изрезаны, раны ноют, ноют, ноют и я даже не могу поднять их вверх или протянуться в сторону, не почувствовав при этом зуд и острую боль, на моих пальцах виднеются ссадины и мозоли, укусы, на ногтях кровь. Мои руки постоянно чешутся.       Ее губы розовые, и она спокойно улыбается ими. Мои губы красные, потому что я постоянно сдираю с них кожу, кусаю, кусаю, кусаю, до тех пор, пока по подбородку не потечет алая горячая струя. Я не улыбаюсь. Я никогда не улыбаюсь. Если нет отражения, то мне больше некому фальшиво улыбаться.       Ее походка легкая и аккуратная. Она пока не задела ни одного предмета в комнате. Ее лицо, ее руки, ее тело всегда холодные. Голова тоже. Ее мысли не зудят и не шумят в ее голове. Не надоедают навязчивыми идеями выйти в окно. Прекрасная. Я завидую ей. Как грустно. Какая синева. Теперь мне придется избавиться от нас двоих, но я даже не могу встать с кровати из-за нее. Mary is the girl that I wanna fuck She's got leather heart and leather gloves She's the only girl that I wanna love       Она улыбается так искренне, так слащаво искренне, когда обнимает меня, прижимая мое тело к кровати своим весом. Она холодная. Ее губы холодные, когда она целует меня и я ненавижу это. Ненавижу ее, но не могу ничего с этим поделать. Это единственное тепло, которое я могу получить, запертая в своих четырех стенах. Наедине сама с собой. Наедине с ней. Противно и вязко.       Единственный способ успокоиться и заглушить шум в голове. Мысли о собственной смерти хотя бы на секунду. Это нечестно. Она забрала все мои красные краски. Такая холодная, она не может обладать ими. Это нечестно. Вернись ко мне, вернись в зеркало, почему я не могу вернуть краски самой себе, даже когда мы так близко? Единственный красный, который я теперь могу получить — это вскрыть себе вены. Синие вены. Нечестно. Mary is the girl that leaves you to rot She says, "I am real and you are not"       Она забрала себе все самое хорошее. Все самое хорошее, что было во мне, оставив меня ни с чем. Верно, копия не могла появиться просто так, из ничего, ей нужно было забрать что-то, чтобы стать такой же «как я». Но почему этим стало все самое хорошее. Она забрала у меня красный. Она забрала у меня сердце, горячее и живое, оставив мне холодный разум. И теперь мне кажется, что она настоящая, а не я. Но это ведь не так верно? Верно? Я все еще оригинал. Никто не заменит меня.       Тогда почему она выглядит как личность, а я как бесполезное тело? Выброшенная игрушка. Глупый использованный ребенок. Мне нужно избавиться от нее. Мне нужно прекратить это. Мне нужно убить ее.       Я рисую красным, разрисовывая весь лист обрывками воспоминаний. Рисую забытые лица и неровные контуры. Пытаюсь вспомнить голоса, которые, кажется, я никогда больше не услышу. Кажется. Кажется. Кажется. Мир идет кругом, сознание плывет. Тело больше не случается меня. Кажется, что нет выхода из этих четырех стен. Они никогда не закончатся, даже спрятавшись под одеяло я срастаюсь с ними. Становлюсь одним целым с домом. Дом давит на меня. Она давит на меня тоже. Наедине с ней. Наедине сама с собой.       Если она не человек, то я тогда тоже? Ведь она такая настоящая в отличии от меня. Такая живая. Хоть кожа у нее белая, и руки холодные, хоть я вижу, как ее труп разлагается у меня на руках.       Мне не нужно чтобы меня кто-то спасал. Мне не нужна она, а раз не нужна она то и никто больше не нужен. Отражение не вернулось в зеркало, но и оно тоже мне не нужно. Мои руки постепенно заживают, хоть и новые раны болят. Раны, которые нанесла она. Не я. Не я. Не я. Это была она, мое тело не слушалось меня, понятно? Покойся с миром в мусорке, моя любовь с седьмого класса.       Мой прекрасный канцелярский нож. Клянусь я найду твоего брата и он полетит туда же. Вместе с ней, с ее разложившимся телом и сознанием. Она гнила изнутри. И не важно какой холодной она была снаружи, главное, что она кипела изнутри. Ничем не лучше меня. Омерзительная. Но ее кровь такая же красная. Она вернула мне красный