Однострочники по Космоолухам

Теодор настоящий мужик. Вот прям всамделишно-настоящий, и он знает это. Он сильный, самостоятельный, не боится ответственности — ну, немного не любит, но кто ж это может любить по своей воле, — так что не любит, но может отвечать за свои поступки, если припрёт. Но лучше пусть припирает поменьше. Он же ещё и свободу любит. В плане... А в любом плане. Потому что настоящий мужик выбирает свободу. Свободу выбора, свободу скорости, свободу жизни. Теодор потому и бесится каждый раз, когда случай подсовывает ему под нос пример Дэна, человека, — ну ладно киборга, но киборги такие же люди, так что человека, — которого раз за разом лишали этой свободы. Всё в его жизни было, блин, навязанное. Ничего своего. У него не было своего секса, только навязанный. У него не было любимой еды, — сейчас есть, и это хорошо, но раньше — только потребности системы. У него не должно было быть своих мыслей, своих желаний, своей жизни. А Теодор — ну, он же мужик. Он уважает чужую жизнь и чужие границы. Так что, узнав о мытарствах Дэна, он всячески начал оказывать ему помощь. Как мог, осторожно. Спрашивает совета — будет ему совет. Разъяснит всё непонятное. Хочет, чтоб в покое оставили? Оставит! Вот только в шлюз выйти не даст, потому что даже киборги свежим вакуумом дышать не умеют. Теодор хочет, чтобы Дэн жил своей жизнью, это главное. Потому что Дэн — его друг, его бро, его напарник. Они столько пережили вместе. Дэн крутой, как не в себя, и завидовать ему Теодор начал раньше, чем осознал, что завидует. Вот только зависть к другу, она светлая, пополам с радостью — вон как мой дружбан прописал тебе в жбан, он молодец, и я рад за него — что-то типа того. Нет, Теодор не собирается писать стихи, он не умеет. Стишки — это, говорят, к Роджеру, он любит на досуге. А Теодор — он просто. Он лучше рядом будет. Вместе в драке морды начистят, вместе за столом выпивку выпьют, вместе... Ну... Дэн — он же, блин, ранимый такой, потому что немного ущербный. Жизнью ущемлённый, пострадавший. От хозяина своего, от команды «Чёрной звезды», что от скуки над киборгом-игрушкой издевалась, от... Ото всех. И Теодор хотел бы хоть как-то Дэну помочь. Но — важно особенно — не пересекая границ. Ведь границы — это важно для мужика. Есть личное внутри, если заденешь, то поломаешь. Нутро мужика трогать — ни-ни. А то ещё оскорбишь его, выявив слабость, или протопчешься по его трепетно взращиваемым эдельвейсам... В случае Теодора, это конопля, да. В память о прошлом. У Дэна наверняка тоже что-то есть в память о прошлом, наверняка неприятное, и Теодор не хочет это нарушить, взбередить, взбаламутить — нет, а потому соблюдает границы. Поэтому всё поверхностно, легко. Жизнь — это лёгкость! Вместе в бар сходить — пожалуйста. О девочках поговорить — можно, это правильно, и границ не нарушает, ведь тёлочки — это приятно. Нет, «тёлочки» — это не самки крупного рогатого скота, это тоже девочки. Как мальчики называются? Нет, Теодор говорить о мальчиках не соглашается никогда. Настоящие мужики о мальчиках не говорят. Границы же. Не пересекать. Из того, что Дэн рассказал о себе вскользь, намёками, Теодор знал, что эти границы уже пересекались... И последней тварью он будет, если заденет, нарушит их. Нельзя Дэна трогать ни намёком, ни действием. Потому что он не знал ничего нормального, только сплошные извращения. И Теодор готов быть для него приятелем, старшим товарищем, братухой, показывая и объясняя, как можно и как надо, без извращений, по-человечески. Вот, в «Матушку Крольчиху» сводит — обязательно. В этой сладкой норке можно многое познать, и Дэн, кажется, познаёт, судя по поведению тёлочек после. Ах, зависть-зависть. Теодор подробностей не выспрашивает, чтобы не пересекать — ага, границ. Это не его дело. Ну и что, что интересно. Болезненно любопытно прям. Не должен он этого знать. Хотя и хоче... Нет, нельзя. Это как с коноплёй, смотри, но не трогай, не тяни руки. О, они много говорят о сексе отвлечённо. О порнушке. О понравившихся моментах. Теодор любит мужественно рассказывать, что именно ему нравится в той или иной тёлочке, например. У той губы классные, пухлые, наверное приятно с нею целоваться. А ты целовался когда-нибудь? Нравилось? А тебе делали с такими губами ми... А у этой грудь вообще ништяк, прям пальцы ломит пожамкать, наверняка нежная и подпрыгивает, если её посадить свер... А здесь смотри, какая задница, вот прям вообще так и хоч... В общем, обсуждали по вечерам, когда вдвоём оставались, Теодор на дежурстве, а Дэн просто с чаем и сгущёнкой за трассой. Было о чём поговорить. И так это коротило мозги, так приятно было. Будто по душам поговорил. Наверное, именно потому Теодор как-то раз умудрился не только поговорить, но и сделать. Ну, в принципе, а чо тут такого. Дэн ведь даже не смотрел. Он просто плесень в углу оттирал. А у Теодора такого сильного оргазма давно не было. Завело как с пол-оборота и тормоза спустило. И девчонке кончить помог, и сам не отстал от неё, отстрелялся, будто подросток, возбудился снова, и опять кончил до зубовного скрежета сильно — аж искры из глаз. Он знал, где Дэн был в тот момент. Ну знал же. И это было круче, чем рассуждения о сексе, гораздо приятнее. Вроде как личным поделился, но при этом — оп, не при делах, никаких границ не переступил. Ещё и покрасовался, похвастался — вот как я могу, крутой я. Тёлочка в восторге, я в восторге. Очешуеть, как все довольны. А то порно — это ж постановка, ложь актёров. Ну Дэн хотя бы так узнал, как бывает, когда тёлочке реально по кайфу с парнем. В этом и был смысл: показать, что в сексе есть и иная цель помимо размножения. Секс — это радость и удовольствие. Вот пусть Дэн знает. Дэн знал, и многое. И комплексы Теодора по поводу маскулинности тоже знал. Быть крутым потому, что надо быть, — это про Теда. Быть мужиком, держась на расстоянии и соблюдая границы, — и это тоже его. Вот только киборги... Они этих самых границ лишены. У киборгов нет никаких границ, никогда не было раньше, и теперь их тоже выстраивать бессмысленно. Табу, запреты, приоритеты, условности — зачем усложнять жизнь такими понятиями? Сегодня живёшь, а завтра хозяин приказал тебе стереть все данные и умереть. Некогда обращать внимание на какие-то там условности, не успеваешь. Но ради Теодора Дэн сделает вид, будто табу и запреты для него важны. Если Теодору надо держать расстояние, соблюдать какие-то вымышленные правила, следовать кодексу настоящего мужика — пускай. Дэн с уважением будет соблюдать эту Границу. Всегда. Потому что Теодор его друг, напарник, бро. Единственный.