Чаю?

      С недавних пор племянник засиживался ночью на кухне, чем-то там гремя. И его дядя, известное дело, решил, что тот просто пристрастился есть на ночь вредную еду, вроде бутербродов с колбасой и апельсиновую газировку. Он пытался от него всё это прятать, но получалось как-то не очень. Умный племянник всё равно находил вредные прелести и к утру весь пол был засыпан пакетиками от чипсов и стулья были опрокинуты. Сонни резонно думал, что ночью перед экзаменом юноша возьмётся за ум. В конце концов, не настолько же он глупый, чтобы рисковать его терпением? И что? Он лежал на кровати, смотрел в потолок и слышали, как что-то на кухне шумело.       И это называется отвественный четырнадцатилетний подросток. Сонни поднялся с кровати, прямо на ходу надевая зелёный халат. Двенадцать часов ночи. Ему завтра на работу, проверка поезда перед комиссией, а он тоже не спит. Безобразие какое-то. Троодон широко зевал и кое-как плелся на кухню, даже его ночное зрение было размыто из-за прерванного сна.       Он вдохнул воздух перед приоткрытой кухонной дверью. Как ни странно, сладостями не пахло, зато пахло духами цветов и... рыбой? Рыба ещё понятно, а, нет, рыба то протухшая! Он представил, как племянник потом будет мучиться от этой рыбы пятой свежести и с запахом смрада. Эта мысль наполнила его сердце смелостью и он открыл дверь со словами: — Ты что, опять жрёшь? Двенадцать часов ночи! Сколько можно?! Каждый ве...       Племянник целовался с птеранодонихой цвета морской волны. Ну, как целовался, со стороны казалось, что он её жрёт, причём облизывал её клюв, как какое-то мороженое. А девушка не была против быть сожранной в столь юном возрасте, обнимала его за талию. Сладкая парочка готовых сожрать друг друга на ночь глядя. Сонни не знал, что ему делать. Прогнать их по домам, а самому идти спать? Или предложить племяннику гарнир из той самой поразительной рыбы? Он смотрел то на них, то на время на часах, и у него уже руки начались дёргаться от приступа смеха. Вскоре он очень громко рассмеялся, чем смутил парочку влюблённых. Он очень вежливо спросил племянника: — Вкусно?       Гилберт ощущал на своих щеках горячий румянец, как будто он станцевал макарену в балетной пачке. Он так давно не чувствовал себя настолько... неловко. Первый приём кофе «Апогей» с этим не сравнится в этой жизни. Он пробормотал, то есть, запищал: — Очень.       А Сонни только устремился, как ни в чем не бывало, к холодильнику и достал оттуда... нет, не рыбу, а фруктовый чай и проглотил почти всю бутылку. Он достал другую бутылку и с улыбкой Чеширского кота протянул им, мысленно подметив, что об этом стоит рассказать своим друзьям по работе. Вот удивятся. — Чай?       Шайни сама ответила за горе-возлюбленного, страстно обняв его: — Нет, не надо. Свет потуши.       Сонни вприпрыжку поскакал из кухни и почти издевательски пропел: — Окей.