перерыв пятнадцать минут

Всё дело, пожалуй, в новизне ощущений. Серёжа ведь как-то справляется, Игорь своими глазами видит — ходит вон, решает вопросы, разговаривает с людьми, не оглядывается через плечо поминутно, чтобы найти взглядом. А Игорь не может. Игорь видит перед собой олегов затылок, и у него внутри всё переворачивается, как в детстве, когда на качелях делаешь солнышко: твой собственный маленький момент невесомости. Хочется подойти ближе. Прижаться к волосам носом, к шее губами. Дождаться короткого выдоха. Прикусить. Вжать в стену. И… Серёжа говорит о чём-то с журналистами, Игорь слышит (Игорь не может не слушать, ментовская чуйка, постоянная собачья бдительность), но смотрит он не на него, а на этот затылок, и ровную спину, и сложенные за спиной руки. Натянут, как струна, и ловит каждый звук, готов метнуться из тени, если только что-то пойдет не так. Контрасты убивают, если знать, какой он, когда за закрытыми дверями. Игорю это всё в новинку. Игорь ещё чувствует себя скованно и не совсем в своем праве, когда Серёжа командует — возьми за кольцо, потяни, положи пальцы ему в рот, он так любит. Повторяет. Учится на ходу. Запоминает, что Олегу нравится, когда Серёжа зовет его хорошим мальчиком, но с Игорем его дергает от многообещающего «капитан» на ухо, что если ногтями по спине, он прогнется, а если пощекотать под коленкой, то перестанет смотреть с поволокой и поднимет бровь, словно спрашивая, не пора ли Игорю обратно в детский сад, ясельную группу. То накрывает и кажется, что ничего правильнее в его жизни не случалось. То наоборот, думается, что это какой-то бред, он сейчас проснется и окажется, что Волков на коленях — это такой несбыточный мокрый сон. Взгляд оторвать невозможно, руки держать при себе еще сложнее. Они с Олегом скрываются в дальнем углу атриума, ничем не примечательные гости на этой конференции, поэтому Игорь позволяет себе встать поближе. Ощущение тепла чужого тела — скорее иллюзия. А вот если положить ладонь на талию, тепло становится вполне реальным, даже через ткань костюма. Был бы это Серёжа, и Игорь бы спустил ладонь ему на ягодицу и сжал, чтоб взвизгнул, но Олега хочется ласкать бережно, как породистую лошадь, и он медленно ведет от талии к лопаткам. Кончики пальцев как приклеенные, хочется двигать вперед-назад, вверх-вниз, вдоль позвоночника. Хочется ли Олегу, чтобы он продолжал — не скажешь: в отличие от него, Олег смотрит на Серёжу. Выступление, да. Очень важно. Безопасность. Они бдят. Олег бдит. Игорь старается не мешать. Ну, не слишком сильно. Ненадолго задерживает ладонь между лопатками, наслаждаясь тем, какая у Олега широкая и прямая спина — армейская выправка с человеком навсегда, он и сейчас вытянулся, как на плацу. Потом — накрыть ладонью основание шеи, немного выше воротничка. Здесь горячо и мягко, чуть выше уже колко от ровно выбритых волос. От желания сжать покрепче пальцы сводит судорогой. Как учил Серёжа: нажать, нагнуть и ткнуть, лицом в пах или лбом в колени. Игорь не верил — стальные стержни не гнутся, железные люди не оказываются на коленях и не тянутся послушно за указывающей рукой. Олег мог бы их обоих сам нагнуть, не силой — одним взглядом, Олег не стал бы такое терпеть. Не терпит. Сам просит. У Игоря мир как перевернулся вверх тормашками, так назад и не становится. Он все-таки сжимает, совсем чуть, на пробу. Под ладонью ощущаются вставшие дыбом волоски, но Олег не шевелится, не оборачивается и даже не сбивается с дыхания, и тогда Игорь сжимает еще немного, просто потому что может, и тогда Олег говорит: — Игорь. Негромко, к счастью, их угол немного в стороне от основной толпы журналистов и гостей, и все их вопросы и аплодисменты сливаются в один неразборчивый гул на фоне. Игоря пробирает мелкой дрожью от неуловимой хрипотцы в коротком слове. — Что? — Ничего, — ровно отвечает Олег. — Только если ты продолжишь, я встану на колени. С тем же успехом Олег мог бы ударить его в живот — точно так же уходит секунд тридцать, чтобы снова начать дышать. — Прямо здесь? — Игорь нервно облизывает губы, не убирает пальцы с холки, но и сильнее не давит. — Не я выбираю место, — Олег звучит так спокойно. Игорь завидует. Игорю плохо и хорошо. Стоит представить — их, вдвоем, в темной нише, Олег на коленях, чернявая макушка покорно опущена, полоска кожи над воротничком беззащитно выставлена, дави, кусай, окольцовывай пальцами, как ошейником; — и пробки вышибает. Игорь почему-то уверен, что Олег не врет, что если Игорь надавит, он сделает ровно то, что сказал. Делал ли так Серёжа? Выкраивал ли минутку в плотном рабочем графике, чтобы щелчком пальцев или нажатием на шею заставить Олега опуститься, заползти под стол в офисе или остаться сидеть у кресла? И как так вышло, что Олег позволяет ему то же, что позволяет Серому? Но если Олег позволяет, то грешно было бы этим не воспользоваться. Олег не выбирает место, и может быть Серёжа остался бы с ним прямо в этой нише, но Игорь слишком подозрительная псина, чтобы выставлять такое интимное напоказ. Журналисты взрываются аплодисментами. От стен атриума отражается звонкое эхо, когда Серёжа раскланивается: спасибо, спасибо, мы добились этого — вместе! Теперь прошу в конференц-зал аккредитованных… Тогда же ладонь Игоря сползает по шее немного ниже, два пальца подцепляют олегов тугой воротничок. И дергают — почти как за кольцо; у Олега вырывается тихий вздох, внутри от этого переворачивается и звенит. — Пойдем. Олег бросает последний взгляд туда, на серёжину спину в белой рубашке среди журналистов в строгих пиджаках. Игорь дает ему эту секунду, чтобы он убедился, что Серого никто не успел выдернуть из толпы, и тянет за ворот за собой. Мелькает шальная мысль, что можно было бы протащить его за собой, взяв за галстук, как на поводке. Как жаль, что Олег недостаточно формально одет. Игорь чувствует себя скалолазом на большой высоте, в желудке пустота, в голове странная легкость. Непонятно, кто кого сейчас заземляет, он Олега или Олег его — молчаливым присутствием за спиной. Они сворачивают в пустой коридор, идут между бесконечными стеклянными аквариумами, черт бы побрал Серого и его любовь к модным опен спейсам. Игорь дергает первую же дверь в помещении с опущенными жалюзи. Заперто. — У тебя ведь есть ключ-карта, — Олег молча склоняет голову, соглашаясь. — Открывай. У Игоря ключ-карты нет. Как сказал Серёжа — «чтобы не ставить тебя перед моральным выбором, если твои коллеги захотят провести несанкционированный обыск в башне» (ох и поорались они тогда, пока Олег не рявкнул, что спортзал открыт круглосуточно и они могут продолжить там). Но Олег послушно достает пластиковый прямоугольник и проводит через кардридер. Красный огонек сменяется зеленым, дверь отходит на волосок. Игорь открывает и придерживает, пропуская Олега вперед, не отказывая себе в удовольствии скользнуть ладонью по талии и ниже. Дверь закрывается, снова вспыхивает красный. Пару мгновений они просто молчат: Игорь смотрит на Олега, Олег в основном в пол, только взблескивают коротко через ресницы потемневшие глаза — следит, ясное дело. Это с Серёжей он как-то угадывает раньше, чем Серёжа успеет закончить слово или жест, от Игоря он пока не знает, чего ждать. Без Серёжи это делать немного странно. Как первый раз садиться за руль папиной машины, вроде есть права и знаешь ПДД, но… как будто Игорь не брал папину машину покататься задолго до того, как действительно до неё дорос. — Камеры есть? — он и сам видит, что нет, но лучше проконсультироваться с профессионалом. Олег качает головой. Хорошо. На этот раз Игорь дергает за ворот так, что Олег всхрипывает и теряет равновесие. Еще один рывок валит его прямо на мягкий ковролин коленями. Он почти утыкается лбом в пол, в последний момент отталкивается рукой, выпрямляется. Из идеально заглаженной челки на лоб выбивается несколько волосков. Игорь не дает как следует собраться, снова цепляет пальцами и тащит за собой, отступая спиной к столу. Присаживается на край, подползший Олег останавливается рядом. Облизывает губы. Глаза блестят — той самой заинтересованной искрой, которая для Игоря как красная тряпка. — Что, теперь не такой большой и страшный? — нагло растягивая слова, спрашивает Игорь. Пальцами проводит по лицу, по челюсти, скользит за ухо по мягким волосам. — Уже не так внушаешь, если поставить тебя на четвереньки, да, волчара? Говорит — и почти сразу самого внутри дергает, как от фальшиво взятой ноты. Разве Олег не внушает? Разве он не самый мощный волчара, даже если его связать по рукам и ногам и заткнуть кляпом? Прикусывает язык, перестраивается на ходу: — Изображаешь самого сильного, самого умного, — теперь звучит немного лучше, Игорь нащупывает правильное и прям чувствует, как вместе с этим что-то внутри встает на место, паз в паз, деталька к детальке. — Держишь все под контролем, за всех решаешь, все тебя слушаются. Но я-то тебя знаю. Насквозь вижу, — большим пальцем он трогает мягкие губы, чувствует влажный выдох. — Представляю, как ты заебался. Как хочешь, чтобы кто-то контролировал за тебя. Небось, стоял там и думал: боже, как же я хочу на колени, член в рот и не высматривать по сторонам угрозу. Да? Он прихватывает волосы на затылке, запрокидывает Олегу лицо и заглядывает в потемневшие глаза под ресницами. — Ну? — Да, — соглашается Олег хрипловато. Игорь знает правила игры, знает, что Олега бы тут не было, если бы не было этой договоренности, но от подтверждения все равно приятно теплеет внутри. — Другое дело. Видишь, тут я решаю, — бормочет он, понемногу сам заводясь вслед за своими словами. — Твоя задача слушать и исполнять. Глаза закрой. Олег опускает ресницы. Игорь не в первый раз думает, что Серёжа, наверное, учился рисовать, только чтобы иметь возможность запечатлеть такую красоту каждый раз, как появится возможность. — Открой рот. Олег размыкает губы, видно розовую мякоть рта, плоский язык. Он ждет, Игорь видит по тому, как он чуть-чуть подался вперед, как напрягся всем телом, и на мгновение Игорь снова чувствует эту невесомость, и думает, что мог бы просто сказать ему так стоять, и Олег бы послушался, самый терпеливый и самый стойкий солдатик. Игорю самому не хватит выдержки. Но он расстегивает ширинку и медленно гладит полутвердый член, просто наблюдая, как у Олега еле заметно трепещут ноздри на выдохе. Достаточно самой мысли — ждёт, — чтобы пальцы на ногах поджались, а член немного подскочил. — Иди сюда, — он шлепает себя по колену. Олег перебирается ближе. Игорь сует ему в рот два пальца, Олег их с готовностью облизывает. Член сладко дергает, от жара, от ласки и, главное, от того, как торопится Олег выполнить все, что велено. Игорь знает, он бы так не смог. Он бы укусил, просто из принципа, в него послушание если только вбивать сапогами. Покорность Олега сводит его с ума. Он вынимает пальцы, еще немного оттягивает момент, проводит головкой по губам, кладет на язык. — Не глотай, подожди, — как собаке дать команду на терпение, хотя кого он сейчас проверяет, черт знает. У самого уже пальцы трясутся, но смотреть, как медленно скапливается слюна в уголках приоткрытого рта и как темная головка уютно лежит на розовом языке, таком мягком, таком горячем — хнннг, думает Игорь, и вслух не выстанывает только каким-то чудом. — Чувствуешь? — Олег слабо кивает, пытаясь не выпустить изо рта. — Лизни. Олег слушается мгновенно, обводит языком по кругу, как чупа-чупс, у Игоря брызжут из глаз искры, и в рот он скользит уже абсолютно бессильно. От тянущего, жаркого удовольствия подрагивают колени и сами собой закатываются глаза. Игорь жмурится, потом снова смотрит. Взгляд рассеянно упирается в дверь. Игорь знает — Олег ненавидит стоять спиной к двери. Но стоит. В этом, наверное, больше доверия, чем в коленопреклонной позе и члене во рту, у Игоря в горле встает комок и он сглатывает его с большим трудом. Правильно, хороший, не думай об этом. Я послежу. — Хорошо, вот так, — он водит ладонью по волосам, ерошит короткие пряди на затылке, лохматит челку. — Умница. Ты уже всё сделал, за всем проследил, видишь, осталось только пососать. Теперь не филонь, ты можешь глубже… Он берет глубже. Медленно насаживается, принимая почти по самые яйца, и когда Игорь скользит ладонями ему на шею, он может почувствовать движение под кожей, когда мелко толкается бедрами вперед. Был бы тут ошейник, и Игорь затянул бы его потуже. Но сейчас он может только сжать горло двумя ладонями, намеком. Олег сильнее, чаще дышит носом, но Игорь видит — ему тяжело. Стоит чуть-чуть намекнуть организму, что перекрываешь кислород, и начинается такая паника, м? У Олега под веками двигаются глазные яблоки, дергается под пальцами кадык, но он не открывает глаза и даже не отстраняется, даже когда Игорь на пробу толкается еще пару раз, до самой стенки горла. Еще чуть, и он отпускает. Выскальзывает, оставляя головку прижиматься к нижней губе, дает Олегу жадно вдохнуть и снова толкается, но уже не так сильно. Олег весь в потекшей слюне, растрепанный, Игорь уверен, что под веками у него влажно — уже не такой строгий. Похож на обычного, очень заебанного (ха) человека. — Другое дело, товарищ капитан, — Олег еле заметно вздрагивает ресницами. — Заглот на пять с плюсом, норматив сдан. Олег втягивает щеки, как будто нарочно красуясь, заставляя Игоря зашипеть сквозь зубы. Нет, ну каков засранец. Но как красив. Игорь цепляется одной рукой за край стола, второй шарит по карманам. Это Серёжа настоял — купи смартфон, если не хочешь, чтобы я тебе подарил. Скидывает иногда: своё фото в зеркале в душевой, или приготовленный Олегом ужин на красивой тарелке, мол, смотри, что упускаешь со своей службой. Вот Игорь ему тоже покажет, что он упускает. Ловит в фокус камеры мерно двигающуюся голову Олега, нажимает на кнопку, и внизу экрана появляются цифры. Основание члена блестит от слюны, когда Олег сползает губами до головки (камера немного дрожит), потом он заглатывает снова, и губы растягиваются в идеальное «о». Это чертовски залипательно, а ведь Игорь раньше не понимал прикола в домашнем порно. — Поднимите-ка глазки, капитан. Олег поднимает — потемневшая радужка, мокрые треугольнички ресниц. Смотрит прямо в камеру, приподнимает бровь. До Игоря доходит, что цифры внизу бегут непрерывно, и он усмехается. — Черт. Кажется, это было не фото. Ну, тем лучше. Передашь привет Серому? Олег мычит негромко, отдаваясь вибрацией в члене по самые яйца. Игоря дергает от его абсолютной расслабленности, от этой веры — что видео не улетит не в те руки, случайно или нарочно. Олег перепроверяет трижды сигнализацию в квартире перед сном, но разрешает Игорю снять, как он сосет. — Я потом удалю, — обещает Игорь все равно. Видео отправляется, Игорь рассеянно отбрасывает телефон на стол. Хватает Олега за лицо двумя руками, держит на месте и сам задает темп — глубоко, быстро, зачарованно глядя в глаза. Олег даже не моргает. Такой доверчивый взгляд делает с Игорем что-то страшное, он оттягивает Олега за волосы назад, содрогаясь, когда от губ к члену тянется тонкая ниточка из слюны и смазки. — Хочу тебя ударить. Олега едва заметно дергает. — Ударь, — соглашается он еле слышно. Игорь замахивается. Он видел, как это делает Серёжа — хлестко, звонко и скорее обидно, чем больно. Олег не вздрагивал, только немного отворачивался, чтобы ладонь скользнула по щеке и не задела губы или нос. От удара Игоря Олега мотает в сторону всем телом — он заваливается на бок, опираясь на полусогнутую руку, голова по инерции болтается сначала в сторону удара, потом обратно. Наверное, глаза у них обоих сейчас распахнуты одинаково испуганно, зрачки — одинаково огромные от возбуждения. Игорь отчетливо чувствует, как в ушах стучит кровь. Серёжа говорил: ему нравится, сделай больно, Олег подначивал, смотрел смеющимися глазами, мол, я не неженка, майор, что ты осторожничаешь? Что-то мешало. Одно дело, на ринге разукрасить, другое дело, когда он голый в постели и даже не прикрывается. Игорь думал — не смогу, ладно прикусить, ущипнуть, за волосы потянуть, но не приложить со всей дури. Сейчас понимает — может, еще как может. Может еще сильнее. Хочет сильнее. И Олег хочет, и сам в зубах принесет ремень. От одной мысли у Игоря подкашиваются ноги, и на этом фоне подступающий оргазм кажется совсем незначительной мелочью. Буквально два движения пальцами по члену, глядя на Олега — расхристанного и с мягким, доверчивым выражением лица, — и Игоря все-таки сгибает. Он тихо ругается, заливая руку, и еле удерживается от того, чтобы вытереть машинально об штаны. Черт. — Платок? Разумеется, у Олега есть платок. Он неохотно поднимается на колени, подползает ближе. Поднимает взгляд, снова сверкнув веселыми искрами, и проводит языком по пальцам, слизывая часть семени. Игорь вздрагивает, крохотный импульс интереса прокатывается от подушечек до паха. Нет, хватит. К счастью, остальное Олег стирает платком. Вся агрессия словно вытекла через член. Игорь приподнимает Олега за плечи, безвольного, как куклу. Усаживает на край стола. Олег, ссутулившись, упирается локтями в колени, опускает голову и шумно вдыхает и выдыхает, пытаясь восстановить дыхание; на какое-то мгновение нет ни выправки, ни железной стойкости, Олег мягкий и усталый, и очень живой. Игорь улыбается краешком губ. На вкус Олег горьковатый, губы у него горячие и мокрые. В первую секунду он позволяет Игорю шарить языком внутри, но потом втягивается и отвечает жадно, сам посасывает, покусывает, весь подается к Игорю, приходится отстраниться и прижать к губам палец. — Тихо, тихо. Команды вольно не было, — Игорь убирает палец, чтобы чмокнуть в губы со звонким мокрым звуком. Олег тяжело вздыхает, и потом вздыхает уже с удовольствием, когда Игорь медленно проводит ладонью по его торсу, по прессу и, наконец, к ширинке. Пальцами вдоль молнии, вверх-вниз, и Олега выгибает навстречу. — Хорошая работа, капитан, — Игорь прижимается к уху, шепчет, лижет, покусывает. — Постарался на отлично. За хорошую работу — хорошее поощрение. Игорь лениво решает, рукой или в рот, а может, разложить на столе и пальцами, раз они никуда не торопятся. Мысли прерывает вибрация. Игорь недовольно косится на телефон. Проигнорировать бы, но на экранчике — двузначная цифра счетчика уведомлений. Игорь быстро сбрасывает, проматывает до последних: мало ли какой форсмажор. Форсмажор у Серёжи сейчас ожидаемо один. ВЫ 13:20 ВЫЫЫЫ 13:21 НЕНАВИЖУ 13:21 СНИМИ ЕЩЁ 13:21 ИГОРЬ 13:21 ИГОРРРЬ 13:22 Скажи ему что он хороший мальчик 13:23 И НЕ ДАЙ ЕМУ КОНЧИТЬ Я САМ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! 1 13:24 Последнее подчеркнуто и выделено жирным — Игорь даже не знал, что во Вместе так можно. Его разбирает беззвучный смех, он утыкается лбом Олегу в плечо, отфыркивается, потом целует в щеку. — Мне очень жаль, — он показывает Олегу экран, и Олег, пробежав по сообщениям глазами, тяжело вздыхает. — Блядь. — Угу, — Игорь еще раз медленно проводит пальцами по его члену через ткань, и Олега так сладко дергает, что Игорю почти хочется проверить, что будет, если довести Олега вопреки приказу и как именно ему достанется от Серёжи. Но Олег так доверчиво лежит у него на плече… — Хочешь что-нибудь? — Кроме того, чтоб кончить? — они оба фыркают. — Воды? — Пойду поищу, — Игорь чмокает его под ухом. Плещет водой в лицо в ближайшем сортире. Смотрит на себя в зеркало. Зрачки как у наркомана, в остальном и не скажешь, что ебался меньше пяти минут назад. Не скажешь, что бил по лицу человека, который ему сосал, и что ему это понравилось. Игорь подозрительно ждет, чтоб внутри заворчала совесть, напомнила, что так и происходят несчастные случаи на почве страсти, но внутри тихо и только ноюще тянет под ребрами, как будто от того, что он отошел от Олега на десять метров, у него не выдерживает сердечная мышца. Вытирается. За углом находит автомат с газировкой. Лихо вбивает код, который показал Серёжа: два-ноль-девять-один-девять-шесть-девять, и автомат дружелюбно мигает огоньками, предлагая выбрать любой товар бесплатно. По скрадывающему шаги ковролину возвращается и тупо смотрит на запертую дверь, подмигивающую красной лампочкой на кардридере. — Э, — говорит, ни к кому особо не обращаясь. — Слышь. Дергает за ручку — дверь ожидаемо не двигается с места. Игорь недовольно щурится. Дверь думает, она сильнее него? Типа он постесняется ее плечом, да? Только потому что они в офисе? Щас как… Открывается ровно в тот момент, когда он начинает долбить по двери ногой. Игорь подозрительно щурится уже на Олега. Он снова приглаженный, словно никто не таскал его за волосы, даже на брюках все те же ровные стрелки, но что-то неуловимо изменилось — Игорю чудятся плавные линии там, где был сплошной гранит. А может, он себе это придумал. Кто знает. — И долго ты там ржал? — Секунд тридцать, — Олег невозмутимо оттесняет Игоря плечом, закрывает за ними дверь. — Пойдем покурим? — Пойдем, — в коридор сворачивает улыбчивая женщина в нейтрального цвета форме, с ней тележка с ведром и швабрами. Игорь пропускает ее мимо. Поднимает бровь, когда она своей картой открывает только что закрытую дверь. — Это… — Клининг, да. Я вызвал, пока ты ходил, — Олег пожимает плечами. — Не знаю, как ты, а я не хотел бы проводить собрание в офисе, где до меня кто-то трахался. Звучит логично, и это ужасно бесит. Игорь может только покачать головой. — Ты хоть иногда можешь не думать обо всем на свете наперед? — Могу, — Олег снова усмехается. — Если меня хорошо затрахать. — Пять минут назад тебя все устраивало. — Это было пять минут назад. Вода? Спохватившись, Игорь передает бутылку, и Олег присасывается к ней жадно. Игоря чуточку завораживает дергающийся на каждый глоток кадык — он помнит, как сжимал его ладонями. Взгляд сползает ниже, на ямочку там, где шея переходит в ключицы. Её видно — теперь, когда Олег расстегнул верхнюю пуговицу на воротничке. — Думаешь, — он прерывается, чтобы выдохнуть и вытереть рот. Бутылку с остатками воды прислоняет к припухшей щеке (Игорю бы устыдиться, но он чувствует укол странного рода гордости). — Серёжа потратит на меня обеденный перерыв или заставит ждать до вечера? — Я бы на его месте считал минуты до обеденного перерыва, — честно признается Игорь. — Но ты не на его месте, — резонно возражает Олег. — Логично. Черт! Я совсем забыл, — Игорь звонко шлепает себя по лбу, и Олег тут же хмурится, разгон от вальяжной расслабленности до боевой готовности: меньше секунды. — Что? — Как что? Сказать, что ты хороший мальчик, — это вызывает у Олега полноценный смех. — Игорь. — Нет-нет, было распоряжение. Иди сюда, — Олег подчиняется, всем видом показывая, что делает это только из большой любви, но это не важно, потому что Игорь обнимает его вполне искренне и прижимается губами к уху: — Хороший, самый лучший… знаешь, как мне от тебя крышу рвет? Или думаешь, только ты стоял там и всю конференцию думал, как бы тебя на колени… — Игорь. Поимей совесть, — бормочет Олег. Игорь удовлетворенно отмечает, что голос у него снова упал на полтона ниже. — Тебя поимею. Но вечером, после Серёжи, — он легонько прихватывает губами мочку и снова отстраняется. — Мы шли курить. Олег выдыхает что-то похожее на «за что мне это», но не возражает, когда в сторону курилки Игорь направляет его за талию.