Дискотека

Антон не особо умел танцевать, но ходить на дискотеки ему казалось прикольным занятием: частенько он сидел неподалеку от эпицентра танцев, ждал Рому с Бяшей, и начинал вместе с ними смешить народ, травив байки и рассказывая смешные истории. Почему-то в такие моменты ему казалось, что все тепло собиралось в их кругу. Сидя плечом к плечу с Ромой, все тепло собиралось в сердце. Как и всегда, Антон ждал друга в спортивном зале, где собиралась вся новогодняя суета поселка, уже начались танцы, и играла хорошая музыка. Как и всегда, парень начинал выступать наблюдателем, и ему это нравилось: все в его поле зрения становилось фотографией. Он встретился взглядом с первой скрипкой школы и своей подругой по совместительству, которая смотрела на него в изумлении и радости – ее пригласили на танец. Странное ощущение. Антон с Ромкой как-то подрались из-за Полины, какой это был класс, шестой? Седьмой? Столько воды утекло, а их дружба только крепла с каждым годом. Антон улыбнулся, глядя на подругу. Сейчас она кружилась с одним парнем из параллельного класса, о котором переживала последний год. Полина выглядела потрясающе: на платье, подаренном ее дедушкой, распускались пышные цветы из бисера. Широкие воздушные рукава замыкались на узких манжетах, слегка болтающихся на тонких кистях, а овальный ворот приоткрывал ее ключицы. Антон был счастлив, смотря на подругу, на ее искреннюю улыбку и движения, сливающиеся с движением партнера. Парень запомнил это, как картину: медленной волной они неслись через людей по спортивному залу и, словно о берег, расходились в разные стороны и сливались снова в гуще толпы. В памяти выкарабкивался момент из жизни, который долго не бередил душу парня: им пятнадцать, Рома хватает его за руку и уносит в пляс по маленькой комнате Антона. Они тогда так напились, что так и уснули на полу от усталости – танцевали часа два под Верасов, Ободзинского и Майю Кристалинскую, то отбивая ноги в бешеном ритме под веселые песни, то, успокаивая тело под медленную музыку, прижимались друг к другу. Антон вспоминал руку Ромы, замком лежавшие на его талии, и нос Ромы, уткнувшийся в его левую щеку, и искренний смех, вырывающийся из груди такими смешными звуками, что Антон не мог не смеяться тоже. От этого воспоминания Антону хотелось выть. Петров тогда, в пятнадцать лет, не придал этому никакого значения. Многие девочки стояли вдоль стены, болтая друг с другом и не обращая никакого внимания на танцы. Возможно, от обиды, возможно, от безразличия, Антон допускал оба варианта. Сам он сидел на стуле, близко к выходу, куда слабо доходил свет, и рассматривал украшенный к новому году зал. В толпе танцующих однокашников он заметил и Катю, с толстой-толстой косой до поясницы и в коротком черном платье. Ее глаза пускали стрелы в тех, что враждебным скопом стояли у стены: видимо, Кате удалось увести их кумира прямиком в танец. Антон облокотился на спинку стула и закрыл глаза. Он вспомнил, как впервые взял Рому за руку. Им было по четырнадцать. У конца зимнего леса, почти у дома Антона, стояли, гонимые ветром и холодом и без умолку говорили о чем-то. Губы Ромы дрожали, но он продолжал говорить, а Петров – слушать и отвечать. В какой-то момент Антон загреб руки друга в свои ладони, а затем в свои же карманы. Ни один из них не шелохнулся, они продолжали разговор. Парень вспоминал, какая грубая кожа была у Пятифана, и какие податливые были руки: он любил переплетать пальцы и отшучиваться. Антон покраснел.

Опустела без тебя земля. Как мне несколько часов прожить?*

Перед глазами пролетели цветы из бисера – Полина махала ему рукой и смеялась. Антон помахал ей в ответ, расплываясь в широкой улыбке. Людей, казалось, становилось все больше: все больше десятиклассников сливалось в танцах, много смеха, много крика и много-много веселья. Большая елка, украшенная гирляндами и мишурой, стояла в центре зала и кивала наконечной звездой. Парню казалось, что его отрезало от толпы, настолько в себе закопался. Касался того, до чего руки не доходили ранее. И все непроизвольно. Он вспомнил, как они с Ромой подрались впервые после потасовки в шестом классе: Антон вспылил из-за того, что Рома связался с какой-то стремной компанией, а Рома – что Антон больше времени проводит с Полиной. Дрались, как ненормальные, до крови и синяков, лес ветром хохотал с такой картины. Петров до последнего не понимал их общую реакцию. Он и дрался-то только с Ромой, больше его никто так из себя не выводил. Пятифан потом приперся домой извиняться, принес какие-то конфеты и новую кассету для магнитофона. Рядом скрипнула старенькая дверь. Из головы не выходили их пьяные танцы. Что-то было в них, что Антон не до конца смог разглядеть. Сейчас, всматриваясь в пушистый снег за окном, парень едва ли мог быть уверен хоть в чем-то. Тогда, в пятнадцать лет, они смотрели друг на друга пристально и с любовью, вот что это было. Увиливая в медленном танце, лицом к лицу, они оба смотрели ниже носа. Антон держал Рому за талию, не отводя глаз, ладони Ромы лежали на его шее. С любовью, думал Антон.

Только не подведи, только не подведи, Только не отведи глаз!*

— Ты че грустишь, Тошка? Антон поднял голову и обомлел. Рома выглядел непривычно: в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами, классных черных брюках и чистых кроссовках. Правда, вместо пиджака Рома держал олимпийку адидас, что по-прежнему выглядело впечатляющим. Даже волосы в порядок привел! Антон не мог отвести глаз. Пятифан на секунду изменился в лице, поймав что-то в глазах напротив. Улыбнулся хищной улыбкой, глядя сверху вниз, и мотнул головой. Сомнений не было. — Песня наша любимая играет, пойдем, - парень протянул ему руку, чуть подавшись вперед и кинув олимпийку на соседний стул. — Я люблю тебя, Рома, - Антон смотрел на него прямо, без капли страха, готовый к бойне. Они делали это не раз. За спиной друга раздается шквал голосов: кто-то вынес огромный букет цветов и вручил одной из учительниц. Музыка становится громче, Роме в спину бьет желтый свет, над головой взлетают конфетти. Один из рукавов олимпийки медленно сползает со стула на пол. Когда Пятифан не бьет его руку, а притягивает к себе, загребая в объятия и ворча себя что-то под нос (по-другому Ромка не умел…), Антон знает ответ и от этого смеется тому в губы. * Майя Кристалинская - Нежность * Валерий Ободзинский - Эти глаза напротив