Conversation with Emptiness.

Время мертво. Немая тишина режет слух. Ею покрыто всё пространство вокруг. Все звуки, слова и эмоции существуют где-то за стеной, в потусторонней реальности. Шумная и непоседливая девочка, осмелившаяся высунуться на балкон в морозную январскую ночь, вдруг повзрослела. Отреченно смотрела на звёзды и понимала, что новый рассвет станет очередным печальным событием в жизни, хотя она уже не чувствует колючей боли под рёбрами. Ход мыслей не слышен с тех пор, как из её жизни не оборачиваясь ушло что-то невероятно дорогое и любимое. До неприличия привычное. В один из поздних вечеров просто собрало все вещи, завернулось в новенькое пальто и покинуло дом, улыбнувшись столь искренне, наверное, в последний раз. Растворилось в воздухе так, будто бы Их никогда и не было. И только отрезвляющее эхо постукивающих вдалеке каблуков поселилось в углах коридора. Но Женя понимает всё без слов. Самые близкие люди не держатся и не держат. Они уходят внезапно, но молча и навсегда. Раньше казалось, что существует множество дорог или вариантов, чтобы этого избежать. Вероятно, так оно и было. Вероятно, безмолвное, нежное счастье в тиши было предназначено свыше. Вероятно, они не просто так были похожи, не имея ни единой схожей на первый взгляд черты. Однако, этой истории отныне не существует. Она закончилась, осталась за спиной, лишь временами всплывая отголосками прошлого. - Тери, — потрескавшимися губами шепчет брюнетка во мрак, зацепившись за созвездия пустыми кукольными глазами. Вот оно, имя неясному "что-то". Её имя, словно лёгкое дуновение ветерка. Как шелест крыльев, а, быть может, слепящий снег. Пронизывающий пуховые облака одинокий лучик солнца или подснежник посреди лютой зимы. Ясное морозное утро и далёкий крик чайки на застывшем вымершем море. Вечность космоса. - Знаешь, так холодно. Ты бы точно была недовольна, узнав, что я стою на сквозняке практически нагая, — в голове невольно всплывает одна из крайних перепалок, что взросла на почте её же наплевательского отношения к погодным условиям и последующей болезни. Но от мысли о заботе, которой окружила её Этери, как птенца, на лице проявляется виноватая улыбка, а щёки непроизвольно окрашиваются румянцем. - Глаз да глаз за ней. Жень, ей Богу, как ребёнок пяти лет, — причитала та, бережно укрывая младшую пледом и по-матерински тепло целуя в висок. Моменты, живущие в глубинах сердца. Прикосновения, которые фигуристка не в праве забыть. Из мимолётных воспоминаний брюнетку под локоть выводит надрывный вой метели. На продрогшие до побеления руки невесомо стелятся крошечные снежинки, спортсменка замёрзла. Очень. Замёрзла, да не телом, а душой. Сейчас бы трепетно держать женщину за запястье и на мгновение встретиться с любящим взглядом, окунуться в него с головой, согреться. Хочется, как раньше болтать по часу и попросту молчать, вслушиваясь в её трепетное дыхание над ухом. - Поговори со мной. Я не брожу под окнами твоего дома. Месяц назад забыла к нему путь. Твой номер не находится в важных, ведь я стёрла его из головы с телефона. Мне больше не нужен твой жалостливый взгляд. Но ты всё еще остаёшься моим наваждением, понимаешь? Манящим желанием среди толпы. Моей путеводной звездой, — обращается Женя к сырой синеве, обволакивающей крыши зданий, обречённо мотая головой из стороны в сторону, будто осуждая саму себя за этот порыв смятённых чувств и чистосердечное признание. Привязалась, как кошка, только лишь не тёрлась у ног и не мяукала. Не смогла вычеркнуть из памяти, как это, казалось, сделала блондинка. Ей не так просто далось начать жить без глупых ссор по любому поводу и долгих поцелуев на кухне. Жить заново непривычно. Засыпать без тихого сопения рядом - тоже. Правда, она всё понимает, ведь быть счастливыми вечно нам не дозволено судьбой. Пора привыкать вдыхать свежий воздух, забываясь на кроткий вдох, но при выдохе чувствовать внутри обжигающую тоску. Но не сегодня и не сейчас, когда на затворках сознания таится столько невысказанного и неуслышанного. Когда в крови кипит огонь, а в воздухе растворяется хрупкая надежда. - Я люблю тебя. Иногда слишком сильно, чтобы отпустить. Помни об этом, пожалуйста - тяжело произносит девушка, наконец отрываясь от пепельного небосклона и не догадываясь, что где-то там, в одной квартире среди сотен многоэтажек эти слова вырываются из груди белокурого тренера, сквозь пелену белой ряби глядящего вдаль. Ей тоже холодно.