Верни его домой

ЭмДжей была в восторге — она смогла поступить в М.Т.И*. Однако тот день, в магазине пончиков, лишил ее покоя и даже какой-то радости. Хотя, это не совсем так. Это все еще была большая возможность (обучение в престижном универе), как и всегда, но иногда она задумывалась, что заставляет ее… грустить? Теперь она поняла, что и раньше ей было немного печально, а после того дня — стало совсем тоскливо. Тот проблеск надежды, что был там — исчез. Будто бы, она упустила свой шанс. Будто бы, она что-то потеряла. Она пыталась убедить себя, что это нормально. Всего лишь переход во взрослую жизнь. Но правда в том, что она не любила старшую школу, и, кроме Неда, ей было все равно, увидит ли кого-то из этих людей в будущем, или нет. И соседи были чудесные, было там что-то… а теперь, пустота. Почему она должна скучать, собственно? Иногда, девушка ловила себя на том, что оглядывает все улицы, и, когда до нее доходила вся абсурдность ситуации, то не могла дать ответ, почему она так делает. Временами, она шла следом за кем-то — и всегда за парнем, и всегда с каштановыми волосами, прямо, как у того парня из магазина пончиков — она не осознавала свои действия, могла просто пройти за ним, как минимум, два квартала. Она все так же продолжала касаться своей шее, как будто ей не хватало ожерелья, и каждый раз, когда девушка надевала его, понимала — не оно, не то. Будто не то, что нужно ей. Момент, когда она разревелась, стоило ей подняться на крышу школы, один единственный раз, в выпускном классе, лучше вообще не вспоминать. Выпускной был самым худшим. Единственной причиной по которой она все же пошла на него — родители, они пришли бы в ярость, если бы узнали о ее выходке. Утешением было то, что Нед казался таким же печальным, как и она. Однажды, девушка увидела и его слезы. Позже им удалось найти свободное время от семьи и друзей. — Почему же мне так грустно? — спросил он ее, с благодарностью принимая объятья девушки. — Мне нравится школа и все такое, но у меня чувство, будто кто-то умер. И я продолжаю оглядываться в поисках «пустого места», но не нахожу. Эта мысль не покидала ее всю дорогу до дома, поражая насколько точно описывает ее печаль, которая плотно осела в ее груди за последние несколько месяцев. Весь город ощущал, будто там не хватает «пустого стула», будто в мире была огромная дыра размером, ровно, в одного человека. Она понятия не имела, кто этот человек, кем он должен был быть и, почему его здесь нет, но она чувствовала, что его нет рядом. Чувствовала, как рану, что отзывалась болью по всему телу. Пытаясь разобраться со всем этим, она наткнулась на свои старые скетчбуки. Там было много студентов, и как бы старательно она ни разглядывала каждого, ни один из них не вызывал у девушки подобных чувств. Некое облегчение настало, когда она смотрела на свои старые наброски Человека-Паука, которые начались с его появления и продолжились до начала выпускного года. Их стало по-настоящему много ближе к концу младшего курса и в начале того лета, эскизы всего тела в сочетании с руками, ногами и плечами складывались в полноценный рисунок и костюм. Они с Недом мало говорили об этом, но они оба очень… защищали Человека-Паука. Даже люди, которым он нравился, обычно становились такими фанатичными, как Флеш — идиот, постоянно охотился за селфи, как будто он был просто рекламным трюком, а не реальным человеком, изо всех сил, пытающимся сделать что–то хорошее. Ему не нужна была лишняя слава — ему нужно было теплое одеяло и кто-то, кто мог бы его обнять. Она не раз задавалась вопросом, есть ли кто-нибудь, кто обнимет Человека-Паука, когда он возвращается домой ночью. Самое странное то, что там было не так много набросков большого путешествия по Европе, в которое они отправлялись. Еще было немного подробных изображений достопримечательностей, которые занимали целую страницу, но исследований не было. Она могла бы поклясться, что нарисовала больше, чем… Крошечная неровность возле переплета привлекла ее внимание. Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что страница была вырвана. Когда она снова просмотрела тетради, то поняла, что многие страницы были вырваны. Особенно в первой половине выпускного года, когда только несколько набросков остались невредимыми. Некоторые из них она узнала — сцены со школьной крыши, снова заставил сжаться ее сердце. Она сразу же позвонила Неду. — Я знаю, это странно, но ты что-нибудь упустил за последние несколько лет? Например, фотографии, записи в дневнике или что-то еще, что должно быть там, но этого нет? Нед на мгновение замолчал. — Вообще-то, Лола говорила об этом несколько дней назад. Я думаю, у меня не так много фотографий, на которых я запечатлен после 10 лет? До этого была куча моих фотографий на школьных мероприятиях и вечеринках по случаю дня рождения, но после этого их осталось не так уж много. Что странно потому, что ты знаешь, какая счастливая моя семья. ЭмДжей знала. Глубоко в душЕ у нее возникло странное чувство, нечто большее, чем какое-то подозрение и смешанное с чувством, которого она боялась, но скорее всего это была надежда. Разговаривая по телефону, Нед глубоко вздохнул. — И это, действительно, странно, но мой папа спрашивал, как мы познакомились потому, что на самом деле у меня не так много друзей. И я сказал — в школе потому, что это правда, но потом он спросил меня, почему мы начали общаться и… это просто… — Ты на самом деле не помнишь! — закончила за него ЭмДжей, осознав, что он был прав. Они оба отправились в поездку по Вашингтону и в Европу. Она была не из тех, кто ищет общение с людьми. И, да, у них обоих были странные специфические чувства к Человеку-Пауку, но… — Сначала я подумал, что это из-за Человека-паука, но я помню, что мы иногда тусовались, до того, как начали разговаривать о нем. — сказал Нед, как будто прочитал ее мысли. — Мы начали говорить о Человеке-пауке только в Европе, хотя сначала он спас нас в Вашингтоне. — Он сделал паузу. — И, почему он спас нас в Вашингтоне? А, в Лондоне? Он явно живет в Нью-Йорке, а мы были просто кучкой незначительных подростков. ЭмДжей снова посмотрела на свои рисунки Человека-Паука, легко водя пальцами по набросанным линиям. Они заставляли ее дрожать и девушка не могла объяснить причины, по которым это происходит, даже себе. — Ты помнишь что было в Лондоне? Я помню некоторые вещи, которые произошли, но это больше похоже на… - Она покачала головой, пытаясь выразить это словами. — Я не знаю, как история, которую мне рассказал кто-то другой. Но я этого не ощущаю. Не то, чтобы она что-то чувствовала к нему, глядя на эскизы Человека-Паука. Это же было абсолютным безумием, ведь она никогда раньше не встречала это парня. … правда? — Я тоже, — тихо сказал Нед. — Будто утрачены важные части. — А что, если они есть? — Слова слетели с ее губ прежде, чем она поняла, что собирается их произнести. Она вздрогнула — идея была совершенно безумной, — но эти проблески надежды в ее сердце начали перерастать во что-то свирепое и опасное. — Что, если по какой-то причине нам стерли память, и все так странно, потому что мы знаем, что что-то утрачено? — Она сглотнула. — Или кто-то? На мгновение воцарилась полная тишина, затем она услышала, как он начал печатать. — Алая Ведьма могла стереть воспоминания людей. В этом маленьком пригороде произошло целое событие сразу после того, как она вернулась. — От волнения, которое она слышала в его голосе, у нее защемило в груди. Это походило на надежду. — Я почти уверен, что Доктор Стрэндж тоже мог бы это сделать, и он прямо здесь, в Нью-Йорке. Она крепко зажмурила глаза. — Ты же не собираешься назвать меня сумасшедшим? Мы исчезли на пять лет, вернулись и, все равно, продолжили ходить в среднюю школу. Буквально, на каждой школьной экскурсии, на которую мы ходили последние несколько лет, кто-то пытался нас убить. — его абсолютное спокойствие было почти утешительным. — Вопрос только в том, в какой момент были стерты воспоминания, и у всех или только наши? — он сделал паузу. — Хорошо, есть второй вопрос — зачем стирать воспоминания у толпы старшеклассников? ЭмДжей открыла глаза. — Я не знаю насчет первого вопроса. Но что касается второго… — она снова посмотрела на рисунки, прерывисто дыша. — Я думаю, мы знали Человека-паука.