Самое время отдохнуть.

Долгая, мучительная операция длиною в несколько часов. Чокколата чувствовал себя максимально некомфортно, в последнее время он слишком участил играться с дозами наркоза для жертв и их дальнейшим потрошением. Начальство уже подозревало о том, чем же занимается безумец со своими пациентами. Чокколату это так удручало... Он уже три месяца не снимал снафф-фильмов, желание вновь заняться этим было невероятно большим, но начальство жёстко контролировало каждый шаг хирурга, это ужасно. Единственное, что так помогало от тоски по излюбленному делу, так это редкие поручения босса. Мелкие делишки по типу избавиться от двух-трёх предателей или должников, но даже это не давало Чокколате испытать то удовольствие, которое он получал от своих операций. Тем временем хирург уже сидел в зале ожидания, разговаривая с родственниками пациента, на котором Чокколата проводил операцию несколькими минутами ранее. Он был не в настроении, поэтому все его ответы были очень краткими и довольно грубыми, дабы поскорее отвязаться от навязчивых родственников. И вот счастье, Чокколата наконец отошёл от этих нудных людишек . В такие моменты очень хочется отдохнуть после работы и придать внимание своим вторичным потребностям в уборной, но не одному, а со своим подчинённым. Подойдя к своему кабинету и заглянув в него, Чокколата сказал: — Секко, через пару минут зайди в уборную, я тебя жду. Подчинённый уже знал к чему клонит его хозяин. Почти всегда после длительных операции Чокколата хотел расслабиться, ведь вся эта мерзкая горячая кровь, органы, кости облепленные мышцами, сосуды и остальные внутренности, так возбуждали его.  Проходя по тёмному коридору всё ближе подходя к "месту встречи" Секко учуял запах Чокколаты. Этот аромат не сравнится ни с чем, Секко узнает его всегда, даже хлорированный неприятный запах не перебьёт. Зайдя в нужную кабинку парень даже не успевает и моргнуть, как тут же Чокколата насильно затягивает его в горячий поцелуй, прижимая к стенке тесной кабинки. В небольшом окошке в самом верху уборной уже темно, рабочий день окончен, но только не для них. Чокколата страстно целует губы своего питомца, вкушая всю их сахарную сласть, местами даже покусывая. Тем временем, сам питомец неумело отвечает, приплетая к развратству свой длинный язык. Даже в поцелуе они дополняют друг друга так же, как и на работе. Тёмная помада хирурга уже тонким слоем покрыла губы Секко, приятный лавандовый привкус остаётся во рту. Ещё буквально пара минут и Чокколата останавливается, он ясно командует: "повернись задом". Секко не в праве отказать, всё же, он сам того хочет, поэтому повинуется его словам. — Хороший мальчик... Штаны с грохотом слетают на пол, держась лишь только на щиколотках. — Отзови оазис.- шепчет хирург. Приказ ясен и краток. Часть стенда плавится на теле Секко, оголяя его интимные места. Головка полового органа дразнящими движениями проскальзывает по колечку мышц, Секко недовольно рычит в ответ на данное действие, он не любит мелочиться, в отличие от своего хозяина. Чокколата прекрасно это понимает. Рука проваливается в карман, ища там заветный гандон, хирург постоянно носит в кармане один, как раз для таких случаев. Презерватив уже натянут на член, пора начинать. Раздвинув ягодицы Секко, Чокколата медленно вставляет свой член, аккуратно и плавно, всё же с Секко он давненько не развлекался. Рычание подчинённого сливается со стонами, его голова плотно прилегает к кафельной стенке кабинки. Боковым зрением он пристально смотрит на хирурга, сверля его взглядом. Чокколату весьма возбуждает презирающий взгляд его подчинённого. Для Секко, Чокколата был и всегда останется противным ублюдком, но только в такие моменты он позволяет дотрагиваться до себя. Тем временем хирург уже входит во вкус, он не собирается жалеть подчинённого, Чокколата всегда ебётся только себе в удовольствие. Он хочет доставить боль своему питомцу, держаться целых три месяца без игр с внутренним органами своих пациентов, чувствовать, как же им сейчас плохо, ощущать весь тот ужас и боль, когда твои органы наружу. Ох, бля... От таких мыслей хочется издеваться над Секко всё больше и больше, сейчас самый подходящий момент. Обе руки срываются с ягодиц, ложась прямиком на шею Секко, Чокколата не дремлет, звонкие хлюпающие шлепки и тихое рычание разносятся по всей уборной, благо, тут, кроме пары, никого нет. Ладони постепенно сжимают шею питомца, пока темп ебли нарастает. Лицо Секко постепенно бледнеет, теперь он уже стонет от боли. — Ты выглядишь так жалко и нелепо! Ну же, где твоё всё отвращение ко мне?!- чуть ли не кричал хирург. - Я же вижу как тебе больно, это возбуждает меня только сильнее! Секко из последних сил смотрит на Чокколату, оскаливая свои зубы, видимо тот перестал сжимать его горло на время. — Ох, только расслабил руки, так сразу же возненавидел? Ах, мой хороший мальчик, ты такой глупый и наивный... Чокколата вновь надавил на горло, в этот раз ещё сильнее. Секко ничего не оставалось делать, кроме как слушаться приказов своего хозяина. — Ахах... Да, будь паинькой! Я же вижу как ты притворяешься через боль, давай, скажи же кто твой хозяин!- будучи уже на пике своих ощущений, говорил Чокколата. Кожа на лице вновь была бледной, Секко ничего не оставалось делать, кроме как признать своего хозяина. В кабинке снова прозвучали злобные рыки Секко, которые тот непроизвольно произносил, с запинками он произнес: — Т..ты мой хозяин! На секунду в туалете раздался громкое мычание. Руки хирурга на миг сжали шею крепче, наконец он кончил и отпустил подчинённого. Секко, помогая себе рукой кончил сразу же после хирурга. — Ненавижу тебя... — И я тебя, мой хороший мальчик.