Sol sobre sombra

За ужином вся семья снова была в сборе. Все обхваливали троих поваров, восхищались стряпней, особенно пирогом, который вышел очень вкусным и сладким. Фрукты были явно спелыми, тесто мягкое, нежное. Камило в честь этого пересел поближе к Бруно и кузине, веселил их какими-то шутками, игрался с едой и ложкой, иногда ловя на себе недовольный взгляд матери, но её брат аккуратно и всё ещё робко укладывал свою руку поверх чужой, успокаивающе похлопывая или сжимая. Племянник был за это негласно благодарен, не очень-то ему хотелось, чтобы мама капала ему на мозги во всех смыслах перед сном. Долорес, которая сидела прям напротив них, тихонько хихикнула, удостоверившись, что брат и дядя наконец смогли найти общий язык. Мирабель, которая сидела по левое плечо от Бруно поддерживала глупые игры своего двоюродного брата, но внимания не обращала, сидела и громко хохотала над очередной шуткой. Ближе ко сну все разошлись по комнатам. Посуду за всеми остались отмывать Камило и Бруно, только если второй делал это дело спокойно, иногда поглядывая на племянника, то первый зевал и очень настырно говорил, как же сильно он устал и хочет спать. По такой прекрасной актёрской игре и никак не скажешь, реально ли он устал или хочет откосить от работы. — Дядя Бруно, пошли спать?.. Я уже не могу мыть эту посуду, она из рук скользит — Rayo, ты настолько сильно устал? — Да.. Мы же сначала на улице были, потом готовили, кстати, мне очень сильно понравилось, было весело! А с последним рывком решил развеселить тебя и Мирабель. — Ты можешь идти и ложиться, я закончу. — Хорошо. Тогда.. Спокойной ночи, получается? — парень заспанно улыбнулся самым краешком губ, снова зевая. — И тебе спокойной ночи, Камило. — и было в этих словах что-то... Тёплое, приятное и родное, что-то, что неосознанно грело душу не только ему самому, но даже мужчине, улыбка которого была ласковой и сонной. Мадригаль хотел было уже уйти, даже перешёл порог кухни, но резко остановился и обернулся через плечо на фигуру, которая домывала последние две тарелки, подумав пару секунд, с разбега подбежал к ней, заключая в крепкие прощальные объятия со спины. Камило обнимался так, будто завтра или в любой другой день они уже не увидятся. Уткнулся носом в лопатки, закрывая глаза. От такой неожиданности прорицатель вздрогнул, он ведь так и не привык к подобным контактам, жил как-то без них десять лет, а тут Камило с резкими желаниями обниматься. — Кхм.. Камило, всё хорошо? — собственная рука легла поверх чужой, едва сжимая, но даже через влажность рук словно можно было ощутить пот на ладонях. — Да, всё хорошо. Я просто не придумал ничего лучше, чем отблагодарить тебя именно так. — под самый вечер с младшим из Мадригаль будто что-то происходило. Бруно замечал это и раньше, ещё до того, как они начали общаться лично. Камило мог ни с того ни с сего начать обниматься с другими родственниками, был более нежный чем обычно, мог спокойно поиграть и со своим младшим братом, заобнимать его до громкого смеха, начать носить матери горячий чай, если та переживала без видимой на то причины, мог игриво накручивать локон Мирабель себе на палец, но все всегда списывали это на усталость со дня. Но вот чтобы он так сильно хотел обниматься, да ещё и с дядей, это что-то новое. — Почему ты сказал "Rayo"? — Потому что ты ребёнок своей матери. А она солнце. Твой отец, скорее, небольшое облако, которое смягчает жар твоей матери. — Красиво звучит. В ответ он ничего не получил, но на самом деле, мужчина едва улыбался скрывая эту улыбку за кудрями волос. Кое как Бруно удалось отправить мальчишку спать, а сам убрал посуду на полку и обтёр кисти рук о полотенце, нехотя шаркая ногами до своей комнаты, даже забывая о том, что у него впереди ещё тысяча ступеней, если не больше. Ночью Касита становилась непривычно тихой. Нет постоянных шагов туда-сюда, смеха или говора, шума, да и в принципе становилось более спокойно. Камило уже как два часа нежился в своей тёплой кровати, которая скорее походила на уютное гнездо, так как парень явно не любил её застилать. Он тихо-тихо сопел в подушку, кудри лезли на лицо, а под веками бегали зрачки, свидетельствуя о том, что ему снился какой-то сон. И всё бы ничего, если бы через сон, буквально краем уха, он не услышал какие-то глухие звуки, явно из своей комнаты. Кого могло принести в такое позднее время? Это был точно не Антонио, даже если ему и снились кошмары, то он бы сначала постучал, тем самым будя брата, а потом бы только зашёл. Этот же гость видимо о данных правилах не знает. Да и как устроена комната, видимо, тоже. Само помещение было довольно просторным, полы были сами деревянные, а на них светлый ковёр во всю комнату, стены и потолки были с зеркалами, а в нормальную комнату вёл такой же зеркальный лабиринт, в который никто не рисковал соваться, только сам Камило, либо Антонио, малыш часто прибегал к старшему брату из-за кошмаров. Мирабель ведь и из пушечного выстрела не разбудишь, а вот Камило наоборот, спит чутко, хотя если и уснул крепко, то разбудить очень легко. Где-то на середине лабиринта Камило снова услышал звуки, но теперь более чёткие и громкие, к нему явно кто-то шёл. Не хотелось мучать ни себя, ни того, кто с таким рвением старался к нему придти, поэтому под очередное "Ауч" поднялся на локтях, всматриваясь в темноту. — Кто здесь? — Камило? Прости, я не хотел тебя разбудить. Думал, что и сам пройду, но не получилось — стоящий в темноте Бруно неловко улыбнулся, явно стараясь скрыть свои истинные эмоции, чтобы не заставлять своего племянника волноваться. — Дядя Бруно?.. Почему ты здесь? Всё нормально? И что у тебя с глазами? Со слов о глазах мужчина резко убрал голову в сторону, не желая, чтобы кто-то на них смотрел. — Пожалуйста, посмотри на меня. Через глубокий выдох его слушаются и прожигают зеленью радужки, блеском на щеках, кажется, это были засохшие дорожки слёз. Парень резко протёр глаза кулаком дабы проверить, не кажется ли ему, и когда понял, что не кажется, спохватился с места, на ватных от сна ногах подбегая к родственнику. — Что случилось?.. — рука с изящными пальцами неосознанно, словно не слушалась, потянулась к чужой щеке, легла на неё, стараясь стереть уже сухие слёзы. — Я могу поспать у тебя?.. Мне приснился кошмар. Иногда я и правда жалею о собственном даре. Иногда он меня не отпускает даже во время сна, я и в них продолжаю видеть видения. Рот то открывался и закрывался, не было даже идей, что можно было бы сказать в данной ситуации. Камило только отступил на шаг назад, предоставляя возможность прилечь ближе к стенке, так как там теплее. Теперь оставалось только заснуть. Но и это выходило долго. Так как Бруно засыпал быстро, ему продолжал сниться этот страшный сон. Зрачки под веком бегали, руки неосознанно сжимались и прижимались ближе к груди, тело дрожало, а дыхание через рот участилось. Мадригаль было так больно смотреть на эту картину, что хорошенько подумав, дрожащими от волнения руками притянул дядю к себе в крепкие объятия, одной рукой поглаживая по спине, а второй зарываясь в густые тёмные кудри, которые очень приятно и расслабляюще лежали между пальцев. Он ещё старался шептать что-то спокойное и умиротворённое на ухо, чтобы лежащий рядом пришёл в себя, и это даже помогло почти полностью, для полного эффекта объятия были укреплены чуть сильнее, а сам головой залез под подбородок, носом утыкаясь в тёплую шею. И никого ничего совершенно не смущало. Главное, что Бруно наконец уснул, и Камило последовал его примеру, закрывая глаза. — Спокойной ночи, дядя Бруно. Sueño profundo.