Мальчишка

Ночь. Весь Энканто давно погрузился в сон. Прекрасная погода на улице. Ясное ночное небо полное звезд и главное светило. Словно большой фонарь окруженный тысячами мотыльков, висела луна. В дело пустились ночные стражи, плотоядные охотники за кошмарами. Они с копьями бросаются в атаку на своих врагов, истребляя все зло в них и отпускают на волю. После эти бездушные мотыльки превращаются в добрые сновидения. Они заползают лучиком света сквозь щель зановески через окно, и колдуют над сонным человеком, даря ему спокойствие и покой до утренней поры. Потом эти создания упархают на небо, а утром, когда в силу вступает Солнце и ночное время подходит к концу, звезды-сновиденья растворяются в космосе. А на следущую ночь, когда тьма окутывает все вокруг и кошмары наровят залезть в окна, силы света снова повторяют свои действия. И так происходит изо дня в день. Раньше эти сказки в семье Мадригаль рассказывала еще молодая Альма, а трое ее детей завороженно слушали веря каждому ее слову. Больше всех верил впечатлительный Бруно. Он сидел с широко распахнутыми глазами и представлял себе эти картинки. Вот только, к нему почему-то приходили вовсе не добрые сны, а кошмары. Они часто говорили ему что-то, шептали слова, кричали и злились когда тот их не слушал. Он много раз пытался увидеть своих врагов, поймать их. Но ничего, кроме крыс прибегающих к его ногам он не видел. Ни один раз он караулил этих существ, но тогда они не приходили. А если маленький Бруно засыпал, то сон превращался в ужасных созданий они вновь кричали и издавали жуткие вопли, после которых тот еще долго приходил в себя. Бруно спрашивал у мамы, почему он "слышит" эти странные сны, но Альма не могла найти ответа, и думала, что ее сын слишком любит фантазировать потому переводила все в шутку. Это хоть и помогало на короткое время, но кошмары продолжали посещать голову Бруно. Но теперь он мог различать эти слова, что они говорили. Хотя на утро мальчик забывал свой "кошмар" да и не особо придавал ему значения. А после, когда Бруно подрос, то и эти существа постепенно испарились в пустоте. Оставив лишь след из далекого детства. Шли годы. Мальчишка с головой погрузился в восприятие себя и своего дара. Так и не приносящего ему никогда радости. Он мог видеть будущее других людей, что к нему приходили, но себя он никогда не мог распознать. Словно дверь к его собственной судьбе была завешана темной пеленой. Все шестнадцать лет парень мечтал изменить судьбу, или хотя бы увидеть что-то хорошее. Но ни того, ни другого не получалось. Сестрицы Пеппа и Джульетта видели терзания их братишки, но при попытках расспросить, что его мучает лишь получали в ответ нервное молчание и уходящий от ответа взгляд. Переглянувшись между собой, они лишь мысленно соглашались, что тому нужен покой и тишина без лишних беспокойств. Тогда парень уходил в свою комнату и пытался разобраться в себе сам. Учитывая, что в семье Мадригаль Бруно был единственным мальчиком в доме, у него было много вопросов и на счет своего тела. Спрашивать у мамы тот даже и думать боялся, а друзей или знакомых у него никогда не было. Он рос в неведении и незнании себя и своей физиологии. Почему когда он касается себя снизу, это вызывает такое блаженство. Рука сама по себе находила те места, где было больше всего приятно трогать. И эти непонятные мальчишке чувства когда тот смотрел на красивых девчонок в Энканто, все же решаясь иногда выйти в город. Они были такие приятные и нежные, от них так вкусно пахло, он словно плененный смотрел на некоторых красавиц не смея оторвать взгляд. Завидя как младший уставился куда-то вслед, Джульетта легонько толкала его в бок, хитро улыбаясь. От этой улыбки сестры Бруно краснел и смущенно отводил взгляд, упираясь в пол. Девушке было весьма смешно наблюдать за своим братом таким милым и забавным. Она тихонько смеялась от выходок младшего, но тот казалось этого не замечал. По вечерам сестры общались друг с другом, прихватив к себе Бруно и по обыкновению первой, как бы невзначай начинала Пеппа. -Братишка, ты сегодня такой весь смущенный и задумчивый... Наверно в этом виновата та девчонка, от которой ты сегодня глаз оторвать не мог.- подмигнула сестре Пеппа, улыбнувшись уголком губ. Удивленный парень посмотрел на сестер, уже наперед все решивших за него. -Ну... Да... Мне было весьма интересно... Она. Эм. Такая... Красивая и милая... И я...- ему вовсе не хотелось обсуждать его юношеские интересы и тем более заходить на тему противоположного пола. Сестры вновь дружно переглянулись и хором произнесли: -Наш Бруно, влюбился!- -Что?!- -Ой, только не говори, что это не так. Мы, что слепые, не видим как ты на нее глазеешь. Каждый раз как ее увидишь целый день как заколдованный ходишь. Не ешь ничего, спотыкаешься на каждом шагу.- словно констатируюя факт произнесла Пеппа с выразительным лицом глядя на брата. -Да, это вовсе не так! Я ее даже не знаю. И не...- -Так мы тебя познакомим!- заверещали радостно сестры. От чего парень только испуганно глядел на девчонок. Ему совсем не хотелось говорить им, от чего он такой странный после встречи с той девушкой. И как обычно тот, неловко уползая от своих сестер, конечно из лучших побуждений старающиеся для брата, убегал в свою комнату. Просто пылая от стыда за свои "развратные" мысли. Та девочка, была и впрямь очень милой. И именно ее с собой представлял подросток во время очередного поиска наслаждения и игр со своим телом. Ему было неловко от того, что хотелось коснуться своими губами губ той девушки. "Это должно быть очень приятно..."- думал парень лежа на кровати. "Интересно, а как девочки выглядят без одежды?"- шальная мысль промелькнула в голове мальчика. Он и правда не знал отличия женщины от мужчины в плане физиологии. Хоть книжки и немного помогали в этом разобраться, но интерес увидеть девушку вживую, а не на картинке был таким манящим и пленительным... И тогда он включал воображение и свои знания, что получал извне с помощью тех же книжек, картинок или рассказов, что подслушивал нечаяно, у некоторых не особо стесняющихся зевак. Обычно это были либо очень пьяные постояльцы в какой-нибудь таверне, либо более старшие подростки уже успевшие "стать взрослыми". Перед сном он мог часами представлять эти образы. И в его фантазиях девушки были очень красивыми, такими разными, но "раздеть" очередную фантазию парень не мог. Не позволяла совесть и чувство стыда. Но ему было интересно видеть в голове образы красивых и неочень, высоких или низеньких, милых, чудных, да и вообще не важно каких на внешность девушек. Он хотел видеть даже не саму картинку, а то какие девчонки по характеру. Такие же безбашенные и импульсивные как его сестра Пеппа. Или мягкие и добрые как Джульетта. Или, как...мама. При мысли о матери Бруно мотнул головой, словно отряхиваясь от прошлых своих фантазий, осевших шелухой на его волосах. Эта тема была для него под запретом. Ему и мерзко подумать было, что его мама, когда-то тоже была девчонкой его возраста и тоже встречалась с парнями... "Интересно, если бы отец был жив, он бы рассказал мне как они познакомились"- одна мысль сменилась другой. Давая повод еще часок полежать без сна. Так было много раз. Особенно ночью, тогда он записывал свои размышления в тетрадку, которую прятал глубоко у себя в комнате. Так, чтобы никто не мог ее найти. В один момент, парень все же решился на свою шалость. Хотя та казалась ему крайне мерзкой и очень уж не правильной. "Я еще тысячу раз пожалею об этом..." подумал тот выходя из своей комнаты и тихо закрывая дверь. Его никто не должен был не увидеть, не услышать. Сердце колотилось в груди, а к горлу подступил комок. И все же он быстро прошмыгнул в ванную комнату спрятавшись за соседней стенкой. "Это... Это противоестественно! Она же моя родная сестра! Нет... Я не могу. Но хотя, я же ничего не сделаю страшного если просто посмотрю на нее, так? Она ведь такая же девчонка... Так в чем разница? Но... Нет, нет, нет! Я не буду...- слова путались в его голове, а совесть стучала словно дятел, пробивая макушку. Он уже хотел бросить эту глупую затею и сбежать обратно в комнату, забыть все и просто лечь спать. Но здесь зашла Джульетта. Парень чуть было не попался на своей задумке. И вроде еще не поздно, можно сказать, что просто забыл здесь свои вещи... Или придумать что-то другое, тогда она ничего не заподозрит. "Давай, Бруно, иди!"- сказал тот себе мысленно, но ноги словно отказались идти. Точно были приклеены к полу. И интерес победил чувство стыда, не говоря о морали. Ничего не подозревающая девушка, спокойно принялась раздеваться, не подозревая о том, что за соседней стенкой сквозь щель за ней наблюдает брат. Она неторопливо распустила волосы, снимая всю одежду принялась набирать горячую воду. Подготовив все масла и крема для своих нужд, и принялась расстирать по внутренней стороне бедра спускаясь ниже колен, какую-то мазь. Парень смотрел с невероятным удовольствием и восторгом. Сейчас, перед ним была не его милая Джульетта, а обычная девушка, которую тот представлял перед сном. Она была такой манящей и желанной. Так... Возбуждала. Это парень почувствовал когда внизу предательски стало тесно в слишком узких для этого штанах. Парень уже ничего не чувствовал кроме этого гребаного желания опустить руку вниз. Возбужденной плоти коснулась прохладная рука, сделав процесс еще приятнее. Он смотрел на ту девушку, что спокойно принимала ванну и тихо постанывал ускоряя темп. Разум затуманился, а приятные ощущения накрывали с головой. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх... И так пока не наступил пик наслаждения. Белесая вязкая жидкость осталась на руке. Парень выдохнул немного простанав. К счастью этого не было слышно из-за шума и плесков воды. Джульетта приняв ванну и укутавшись в халатик, вышла по направлению к своей комнате. Бруно спустя какое-то время вышел следом. Ощущения были очень двоякими. Ему было как никогда хорошо, но тут же мерзкая и такая же липкая как тогда на его пальцах совесть просто заполонила собой все пространство в голове парня. Ему было и страшно, что кто-то узнает, и противно от факта, что он следил за девушкой, так еще и своей родной сестрой. И сладость приятных ощущений, чего-то нового... Они просто заставляли Бруно мотаться из угла в угол своей комнаты. И спустя много лет он вдруг услышал их. Голоса. В его сознании кто-то стал говорить. Мальчишка не на шутку испугался. Это казалось ему простым кошмаром из детства, того, чего никогда не было в реальности. И вдруг они снова вернулись. Слова. Слова. Слова. Звуки. Крики. Стоны. Бруно казалось он просто сходит с ума. Неужели это наказание за его любопытство? Голова закружилась, в глазах потемнело и парень упал без сознания на песчанный пол. Голоса. "Обрыв возле большой скалы, так высоко, что не видно конца бездны. Над телом кружат стая грифов, уже мечтающие оторвать кусосек от бездыханного трупа. И здесь он падает. С этой огромной высоты, крики птиц слышно отдаляясь от того самого обрыва. Он летит. Нет, не падает. Летит. Ему так спокойно. Больше он не увидит ничего. Дальше просто пустота. И не будет боли, измотанных нервов. Орущих мальчишек. Побоев на теле. Больше не будет Ничего. Но вместо блаженного небытия он натыкается на острый выступ внизу ущелья. Боль. Нестерпимая, резкая, ужасная. Снова боль... Она будет длиться вечно. Это мое наказание за то, что я родился. За то, что я Неправильный. Это и есть мой Ад." Бруно проснулся от жуткой боли в ребре. Похоже сломано... Еще вчера боль была не значительной и терпимой. Но теперь было просто тяжело дышать. "Кошмар. Снова. Снова очередной кошмар." Нет. Все же надо спуститься вниз и попросит у Джульетты ее чудо-печенье. Джульетта. Розалина. Мама. Голоса. Боль. Бруно еле смог добраться до кухни, чудом не упав с лестницы в его комнате. Обеспокоенные здоровьем сына и брата женщины вышли на встречу Бруно. Весь помятый, глаза красные от слез. Никогда он еще не выглядел так беспомощно и уязвимо. Не спрашивая ничего Джульетта принесла тому печенье, а Пеппа аккуратно прихватила под локоть чтобы братец не упал еле стоя на ногах. -Все будет хорошо, Бруно. Мы тебя любим, не переживай.- с нежностью в голосе произнесла Альма, обняв сына и прижав тощее тело к себе. Парень прижался к матери словно ребенок. Он уткнулся в ее плечо и вновь слезы накатили на него. "Мы тебя любим, Бруно" Все трое женщин сели рядом с парнем обнимая того и казалось, что никто и никогда не сможет сделать ему больно. Конечно, кроме его семьи.