Твои следы на снегу

              Санфир

Я сижу в своей юрте и у меня никаких мыслей нет.  Никаких.  Кто виноват во всём?  Только я. Искусала  в кровь все губы.  Мне постоянно холодно. Я пытаюсь согреться, заворачиваюсь в кучу теплой одежды. Но ничего не помогает. Холод идёт изнутри. ………. Знает ли он, что когда я шла обнаженная там, все присутствующие  закрыли глаза?…….. Наверное ОН винит во всём себя?  Он такой ответственный, такой нежный… И сейчас его нежность изранена как и моя душа. Вспоминаю как он говорил мне о любви.  Мне тоже хотелось закричать о ней в ответ.  Но сейчас?  Я не хочу, чтобы он хоть на мгновение себя корил. И не хочу, чтобы Ханджи чувствовала себя виноватой. Подтягиваю ноги ближе к груди, пытаясь согреться. Ложусь головой на колени, волосы рассыпаются по ногам.  Кто-то долго стоит возле моей юрты и не решается войти. Мне правда все равно. Отец и мама встретили меня тепло. Скорее всего собирался срочный совет вчера, когда мы пришли и я просто закрылась у себя. И на нём папа приказал всем быть на моей стороне. «Господи, какой позор…» Я выдохнула эту фразу шепотом в воздух. Кто-то стоит напротив юрты, смотрит тоскливо, я чувствую это, но не могу понять кто. Ложусь на бок, укрываюсь одеялом и проваливаюсь в сон. * - Принцесса, семор генил параффисмор* (Принцесса, я принесла ужин.) - тихий голос Тивы раздался около девяти вечера за шторкой юрты -  Уходи. - сказала я и не узнала свой хриплый подавленный голос. - я не хочу есть.  Ночью я снова чувствую чей-то взгляд. Кто это?  Плевать.  Я хочу только спать, потому что только во сне меня не отбрасывает к пережитому. Не отбрасывает к нему… Господи, как же я хочу к нему….  Но и во сне мне снятся его чистые глаза.  Ясные, как солнце.  - Сана? - раздаётся за юртой тихий голос Каи  Я тут же резко сажусь на кровати, выдернутая из сна. По щекам бегут слезы, а я и не заметила что плакала во сне. Моё тело дрожит, я смахиваю слезы, кутаюсь поплотнее  - Чего тебе?  - Я войду?  - его голос обеспокоен -  Нет. Я не хочу никого видеть.  - Ты не можешь просидеть там голодная всю жизнь.  - Уходи. - Луна красивая, идём прогуляемся? - Кая, если ты сейчас не уйдёшь, я за себя не отвечаю.  Он ушел. На утро бесцеремонно ко мне ворвался Озан с тарелкой горячего хлеба и мяса птицы. Оно приготовлено потрясающе, но меня воротит от одного вида еды. Я плакала оставшуюся ночь. Глаза опухли и моральных сил нет даже на то, чтоб спорить с братом. Он крепко меня обнял. Я наконец смогла дать волю чувствам, что уничтожали меня изнутри. Разрыдалась.  Озан поставил тарелку на стол, прижал меня к себе ещё сильнее. Дал возможность наплакаться вдоволь.  А потом мы долго говорили. Очень долго. Пока я говорила сбивчивым потоком слов, Озан отламывал хлеб, и, макая его в мясную подливу, отдавал мне. Я почувствовала что голодна. Когда все, что было внутри меня вылилось водопадом слов, Озан вздохнул  - И ты не жалеешь, что уехала тогда?- - Нет. -  И ты действительно любишь его? - - Больше жизни, Озан. Так люблю, что если не окажусь рядом с ним, сердце разорвется на части. С ума сойду, стану отшельницей. Нуждаюсь в нём как в воздухе….  И снова слезы. Так прошла неделя.  Я не выхожу из юрты.  Озан приносит мне еду. И только он становится моим утешением.  Кая постоянно стоит и смотрит на мою юрту. Я чувствую его всем своим существом.  Он тоже пострадал из-за меня, я видела его синяки… Однажды я сдалась. - Войди, Кая. Хватит стоять там и молча смерять взглядом юрту.  Он вошел. Помялся у порога, но увидев его светлые глаза, я поняла что не сержусь. - Там Лилуай вернулась. - неловко сообщил он. - Хорошо. Садись. Кая нерешительно прошел и сел рядом со мной на кровать. Мы некоторое время молча смотрели друг другу в глаза, затем я протянула руку и едва коснулась его ссадин на лице. Они почти затянулись,  но все ещё видны. Кая прикрыл глаза - Мне не хватало твоих касаний. - тихо сказал мужчина на выдохе и прильнул щекой к ладони Я одернула руку - Это они тебя так? - отвела глаза - Поймали на патруле. Их было слишком много, а мы с Озаном разминулись. Я один был. - Вот как.  - Ты только себя не вини, это пустяки же - Кая попытался приободряюще улыбнуться, - да и я, конечно, на рожон полез! - Задирался? - я безысходно усмехнулась - А то! - Кая обнажил ровный ряд белоснежных зубов, - они тоже отхлопотали! Я им так, и вот так!  Кая стал размахивать руками, и напомнил мне себя в детстве. Он всегда был таким. Затем он ударился в истории о том, что происходило, пока я отсутствовала. Я бы и рада отвлечься, но не выходит. Лишь вид делаю, что я слушаю, но мысли уносят к другому мужчине. - Кая, спасибо тебе - когда он закончил я рассмеялась, - можно я теперь отдохну? -  Конечно. Я зайду вечером? Ещё поболтаем? Ты тоже расскажешь мне о том как жила там… ну… - он замялся  - Расскажу обязательно, но в другой раз. - Понял, не дурак. Ладно, я пойду…  - Хорошо. Прошла ещё неделя. Выйти из юрты не появилось никакого желания. Я все думаю, как они там? Разведчики? Отпустили ли их? И время от времени на меня накатывает паника. Я могу увидеть! Могу узнать! Но для этого мне нужны травы, но их у меня нет… надо идти в горы…  Пойду. Сегодня же ночью пойду!  Но с первыми звёздами, когда я собиралась выйти, произошло непредвиденное. - Не стоит этого делать.  Предугадав мои помыслы, в юрту без разрешения зашла бабушка Хонгвэ. Она смотрит на меня серьезно и даже сердито. Стоит, преградив выход. Её длинные седые волосы стремятся вниз по талии и до пола. Она одета в длинное белое платье, а в руках какие-то склянки - От чего я должна тебя слушать? - Сейчас не время тебе знать, что происходит в мире, после твоего возвращения. Её тон не терпит споров. Но со мной она последний раз разговаривала таким тоном тогда, когда мы с Озаном, будучи детьми, выпустили стадо коров в поле, чтобы повеселиться, а согнать их обратно не смогли. Тогда коровы выщипали все целебные травы, которые бабушка посадила для выращивания, и хоть одна бы заболела за следующие несколько лет. - Мне что, двенадцать? - я настроена бороться,- с чего это вдруг мне слушать твои запреты? - Ты будешь слушать мои запреты! - Хонгвэ непреклонна, - тебе не двенадцать, но мне явно по возрасту положено ещё тебя воспитывать, глупая. Я встала и подошла к бабушке - Отойди от дверей. -  И не подумаю. - настаивает Хонгвэ. - Что ты знаешь о происходящем в мире? - Сейчас тебя это не касается, внучка. Всему свое время. Твое время не настало. - Мне все равно что говоришь ты! - я хочу уйти, - мне необходимо узнать то, чего я желаю. - Хочешь узнать жив ли ОН? Живее всех живых! Этого достаточно чтобы ты успокоилась сейчас. - Отойди от двери бабушка. - я настаиваю на своем. - Потом спасибо мне скажешь! И она, открыв колбочку, выпускает оттуда пар мне в лицо и я теряю сознание — Зачем ты так со мной? Лишь это я смогла выдавить из себя, когда отключалась. Я проспала три дня. Открыв глаза, я увидела маму. Она сидит за моим столом и что-то спокойно пишет. Мама всегда была идеалом спокойствия. Её бархатное лиловое платье струится к полу. Судя по тому, что на ней утепленная жилетка, на улице похолодало. Она обернулась и в её карих глазах проскользнула материнская теплота  - Ты проснулась? - с улыбкой спросила мама, - принести тебе обед?  Я отвернулась к стене и укрылась по самые уши одеялом. - Не хочу.  Тишина буквально на несколько секунд и мамин короткий смех согрел мою душу. Она села рядом со мной на кровать и начала гладить мои волосы - Бабушка переживает что из-за любви к чужаку ты можешь наделать глупостей. - Кто ей позволял делать глупости со мной? Я что, маленький ребёнок?  - В её глазах ещё совсем крошка. - мама усмехнулась, - значит ты окончательно отдала свое сердце другому мужчине? Не Кае? - И сердце, и душу и любовь. - слеза скатилась, но отчаяние внутри словно умерло. Ничего не ощущаю. Это меня пугает. - Вот как.  - Именно так.  - А он что?  - Он тоже любит меня. Но о моих чувствах ничего не знает. Просил сказать, но я не сказала. И если я когда-либо о чем-то жалела, так именно о своем молчании.  - Ты хочешь вернуться к нему. - Да.  - Отец сказал что больше тебя не отпустит. - мама помрачнела, - он считает что…. - Мне все равно. - звучит бесцветно и расстроено, - я уйду когда посчитаю нужным. - Это вряд ли, он поставил охрану и… - Мам, если это то, что ты хотела мне сказать, то можешь не утруждаться. Взгляд Каи напротив моей юрты я чувствую бесконечно. Если это все, я хотела бы остаться одна. Мама вздохнув и поцеловав меня в макушку ушла. Я снова пролежала до вечера недвижима.  Где-то начали зажигаться первые звезды, свет луны провел путеводный луч к нашему селению. Во мне такая тишина, словно что-то умирает внутри, гибнет без шанса на спасение, и все потому, что ЕГО нет рядом.  В полночь я опустила босые ступни на ковёр под кроватью. Долго глядя в одну точку, я заставила ворох мыслей закопошиться. Как при дворе узнали откуда я родом? Как узнали о селении? Как узнали, что Озан и Кая мои близкие люди? Я встаю. Спутанная туча густых волос греет мне спину.  На улице морозно, а я, в чем есть, длинном тонком белом платье и босая выхожу из юрты. Мне надо в лес. Мне надо в горы.  - Сана?  - удивленно взирает на меня Кая, не думал что выйду. Молча, словно призрак, прохожу мимо него, в сторону загона лошадей.   - Сана, - он ринулся за мной, нервно почесывая макушку, - твой отец приказал мне караулить тебя ночью, чтоб ты не наделала глупостей.  Иду молча. Мне по боку его слова. - Сана, куда ты собралась? Ты совсем раздета, ещё и босая, зябко же  Иду молча. Мимо. Мне не важно ни одно его слово. Внутри меня тишина. Все умерло. Ничего не важно, пока ЕГО нет рядом.  - Санфир, - уже строже заговорил Кая, - остановись. Что ты задумала? Я уже слышу ржание лошадей в загоне. Что имела ввиду бабушка Хонгвэ, когда сказала, что не моё дело, что сейчас происходит в мире после моего возвращения?  - Сана…. - Кая вздыхает и идёт за мной, - мне велено никуда тебя не отпускать. Веду пальцами по забору загона. Гляжу на лошадей, осознавая, что моя Руша осталась там. С ним. Кого же мне взять в горы? Открываю воротца, но Кая решительно закрывает их обратно. - Я не пущу тебя никуда.   Оборачиваюсь к нему. В моих глазах пустота, в его глазах - тревога. - Кая, - задаю внезапный вопрос, - куда ты отлучался на несколько дней, накануне того, когда вас с Озаном схватили?  - Что? К чему этот вопрос? - Отвечай. -  В горах был.  - Что ты делал в горах? -  Молился. О тебе молился. Я не первый раз уходил в горы на несколько дней после твоего отъезда. Мне было тошно от самого себя и я говорил с духами.  - С кем ты говорил? - С духами, Сана - С кем конкретно?  - С отцом. -  Хорошо. Сейчас я поеду в горы. Мне тоже тошно. Мне нужны водопады и молитвы.  - Я поеду с тобой. - Не смей. Отцу скажешь, что если я ему срочно нужна, пусть пришлет за мной Озана. Я буду у Скалы Исповедания, мне нужно очистить душу. Иначе сдохну. - Сана… - Ты должен меня понять. - я поворачиваюсь и смотрю в глаза Каи, - мне это необходимо. - Ты любишь его, да? - Кая прикрывает глаза. - Да. ОН - единственный мужчина, которого я когда либо любила. Кая молчит. Затем согласно кивает и открывает глаза: - Возьми Атлатля. Мой жеребец быстро домчит тебя до Скалы.  - Спасибо.  Я прошла в загон и подошла к коню Каи. Большой серый жеребец смотрит на меня удивленно, признавая старого друга  - Ну привет, товарищ - говорю я без улыбки, - подбросишь до водопадов? Только я кладу руку на морду коня, как меня пронзает видение: Кая подъезжает на Атлатле к замку короля. Спешивается, заходит внутрь. Его никто не останавливает, так как Кая применяет внушение, коим он владеет. Затем я вижу, как он договаривается с некими мужчинами и королем Фрицем, как они смеются и пожимают друг другу руки. Как он подстраивает западню ему и Озану, как я иду по площади обнаженная, чувства Каи… он торжествует… Я оборачиваю распахнутый взгляд к нему. Он сначала впадает в замешательство, но тут же осознает, что я узнала… - Санфир, я все объясню… Он поднимает ладони в знаке примирения, но о каком мире может идти здесь речь?!  - Это ты все подстроил… - вырывается шепотом, - стоило ли оно того? СТОИЛ ЛИ ТОГО ЭТОТ ПОЗОР?! - я кричу, меня как громом ударило, внутри все вскипело, сердце колотится, даже волосы, кажется, шевелятся от злости на макушке… -  Сана, все потому, что я очень люблю тебя… - он сделал шаг навстречу Но я не осёдлывая коня, ловко оттолкнувшись от ограды стойла вскочила ему на спину и, крепко обняв за шею, рванула вперед в открытые ворота. Кая глядит испуганными глазами и кричит вслед - САНФИИИИИР, ВЕРНИСЬ!!!! ЭТО ВСЕ БЫЛО РАДИ ТЕБЯ!  Но к нему уже подошел Озан.  Озан, который все слышал. Я несусь, не зная каким чудом удерживаемая верхом на неоседланной и необузданной лошади. Мои волосы развеваются на ветру, рыдания слышны на всю округу. Мне так плохо. Я чувствую, что кто-то скачет за мной по пятам, но это не Кая и лошадь скачущего заметно отстает от Атлатля. Добравшись до скалы, я буквально падаю на землю и рыдаю так сильно, чтоб вся эта боль, все это унижение, вся эта гребанная тоска о НЁМ покинули моё тело и душу. - За чтооооооо?! - кричу я водопадам, - ЗА ЧТО ТВОЙ СЫН ТАК ПОСТУПИЛ СО МНОЙ?! РАЗВЕ Я ЗАСЛУЖИЛА ТАКОЙ ПОЗОР ПРОСТО ПОТОМУ, ЧТО НЕ ЛЮБЛЮ ЕГО?! АААААА Я плачу. Все умершее внутри меня орошается слезами, но воскреснуть не выходит. Чувствую, как водопад покидает душа и идёт ко мне. Поднимаю глаза, это отец Каи. Он садится рядом со мной на колени, гладит по волосам, сочувственно качает головой в знаке «не заслужила». - Что мне делать?? - я смотрю на мужчину, и его сочувствующий взгляд, - возьми сколько угодно лет моей жизни, да хоть всю жизнь забери, но покажи мне его, ПОКАЖИ МНЕ ЕГО!!!   Отец Каи, добрый старик, улыбается и качает головой, мол, ничего забирать он у меня не будет. Затем касается пальцами моего лба, я замираю в рыданиях, вижу ЕГО Это неравная борьба. Он искалечен. Эрен Йегер пробудил титанов в стенах и отправил их на континент. Я вижу разведчиков. Некоторые переметнулись на сторону Эрена, желая уничтожить человечество, а некоторые, такие как Армин, Микаса, Жан, Конни, и весь элитный отряд Леви включая его самого и Эрвина пытаются остановить Эрена. Ханджи, милая Ханджи жива. Боже! Сколько произошло за эти недели!  Я вижу ЕГО милые сердцу глаза, моя душа оживает, воскрешая чувствительность. Вижу его раны, о, как я хочу к нему! Исцелить! Забрать боль! И сказать, что без него моя жизнь не имеет смысла!  И тут видение: я вижу, как он на УПМ влетает на чудовище, коим стал Эрен и получает залп звероподобного. Сердце ухает. Вижу его смерть.  Поднимаю глаза, преисполненные ужаса на отца Каи  - Нам нужен обряд, я умоляю, я не позволю ему погибнуть… Отец Каи сочувственно убирает пальцы со лба, поджимая губы в неодобрительном жесте - Я знаю, - я киваю торопясь, - мне нужен помощник, но возвращаться далеко, и я не знаю, когда произойдет то, что я видела… Помоги мне, - рыдаю я, уговаривая духа помочь, заведомо зная, что это невозможно законами природы. - Я помогу. - тихо прозвучало позади меня. Я обернулась и села на колени  - Тива… - я разразилась в рыданиях, - милая Тива…. Это ты скакала за мной в ночи… - Я все слышала. Я не могла унять тревогу о вас и каждый раз при карауле Каи у вашей юрты, следила за ним, чтобы он не позволил себе ничего лишнего. - Тива…  Она опускается на колени рядом со мной и крепко обнимает меня - Я пойду за вами в огонь и в воду, принцесса. Сделаю все, что прикажете. -  Тогда не будем терять время, - я вытираю слезы, - У тебя есть кинжал? - Да. - она достала острый нож из-за пояса. - Отлично. Сколько лет понадобится? - я задаю вопрос отцу Каи и он с грустью показывает мне 10 пальцев. - Отлично, считай впереди ещё целая счастливая жизнь. Тива, разведем костер  Когда огромный костер был разведен, я села перед ним в священной обрядовой молитве. Я передам ЕМУ 10 лет своей жизни. Он уже будет дряхлым стариком, поэтому другую жену искать не будет после моего ухода. Это вызывает во мне улыбку. После молитвы я должна принести физическую жертву и свои годы жизни.  - Тива, отрежь мои волосы. - Да, принцесса. Тива аккуратно в несколько рывков срезала мои густые волосы по плечи. Передала их мне в руки и я бросила их в костер под молитву. Затем отдала годы жизни. Когда силы отданных лет покидали моё тело, я закричала от боли. Но это не так страшно, как пережить боль потери, если ОН сейчас погибнет.  - Что ты сделала? - я услышала выкрик Озана и они с отцом спешились с коней. Я поднялась. Посмотрела на них.  - Кая сломал мою жизнь. Это он во всём виноват. - Я знаю, дочка. - в раскаянии говорит отец, - прости же меня… - Я собираюсь отправиться к НЕМУ. И ты не станешь мне преградой. - Не стану. - отец соглашается. - ты вернёшься с НИМ к нам?  - Нет. -  Вот как. - Озану отправлю весь о моём решении, скажу, где поселюсь. Но здесь и на этом гребанном престоле и ноги моей не будет. - Мне жаль, что ты приняла такое решение… - вижу в глазах отца боль. Но когда-то мою боль никто не услышал. -  Что будет с Каей? - задаю вопрос я - Он понесет наказание по всем законам. - Изгнание? - Да. - Мне очень жаль - я посмотрела на Озана - О чем тут жалеть? Иди уже, и надери им всем там задницы. - улыбнулся брат. Я обняла его так крепко, насколько была способна. - бери моего коня и езжайте с Тивой туда, куда ведёт тебя твое сердце. Брат улыбнулся, закутал меня в свою накидку, осталось лишь заехать за некоторыми вещами и травами. ***** Пока я торопилась переплывать на материк, все уже закончилось. Микаса убила Эрена. Народ Имир освободился от своего проклятия. Я провела в Марли неделю, пока узнавала, куда девались разведчики. Я нашла Жана. Он рассказал мне обо всём. И о том, что и Эрвин и Леви получили тяжелые ранения, но оба выжили. Эрвин отделался легкими увечьями, чего о Леви совсем не сказать.  Я села за столик в своей уютной комнатке в гостинице, взяла перо и лист бумаги: «Здравствуй, мой дорогой друг. Я очень рада, что ты жив. Когда я обо всём узнала, узнала о том, что происходит в мире, то искренне жалела о том, что я не рядом. Я видела, как сильно ты был ранен. Я видела, через что ты прошел. И я безмерно горжусь тобой. Во всём случившемся виноват Кая. Это он все подстроил. Я приношу извинения за его поступок. Он уже наказан. Изгнан.  Мне сложно подобрать слова, чтоб написать тебе то, о чем хочу. Между нами действительно крепкая связь, которой я безмерно дорожу. Но… Но я люблю ЕГО. Я не представляю своей жизни без НЕГО. Ты говорил, что сможешь это принять. А я больше не смогу молчать и делать вид, что спокойно откажусь от этих чувств. ОН этого не заслуживает. А ты заслуживаешь знать правду. Ты очень дорог мне. И я всегда приду к тебе на выручку, если буду нужна. Но мой выбор был предопределен с самого начала. Прости.  Желаю встретить тебе ту самую, с которой у тебя будет искренне и взаимно. С огромным уважением, нежностью и тоской. Твоя Сана.» Взяла второй лист бумаги и написала лишь несколько слов: «Хватит хандрить, жду тебя на набережной в 17:30. Твоя С.» И отправила оба письма птицами.  На набережной пахнет закатным солнцем и августовским бризом. Я иду вдоль красивой ограды между сушей и океаном. Любуюсь блеском воды, пытаясь не волноваться перед встречей с ним.  Тива тихонько идёт за мной следом.  - Вы волнуетесь, принцесса? - Прошу, больше не называй меня так. Теперь я просто Санфир. И после того, как я встречусь с НИМ, ты можешь быть свободна и счастлива с Гюнтером. Ты ведь тоже хочешь этого. - Вы серьезно, принцесса? - Абсолютно. - хихикаю И тут я вижу ЕГО. Сердце моё сжимается в крошечный комок. Гюнтер везет его на инвалидной коляске вдоль набережной. Мы подходим к ним и встаем напротив. Он смотрит на меня одним зрячим глазом и одним ослепшим из-за травмы. Огромный шрам пересекает его прекрасное лицо. Я присаживаюсь рядом, кладу руки ему на колени и заглядывая в душу  - Санфир, ты здесь чтоб попрощаться? - задаёт он мне глупый вопрос. - Нет, Леви, чтобы сказать тебе, как сильно я люблю тебя. - я улыбаюсь и плачу, - чтобы сказать, что вся моя душа изначально принадлежит только тебе. - касаюсь пальцами его лица, упиваясь им, желая впитать в ладони каждый миллиметр его тепла. Желая поцеловать этого мужчину сию минуту Он прикрыл глаза, словно эти слова доставляют ему боль. Затем посмотрел на меня зрячим глазом, провел перебинтованными пальцами по лицу и причёске - Где твои волосы? - Леви нахмурился - Это не важно. Когда-нибудь потом расскажу. Важно что теперь мы вместе, Леви. - Я инвалид, Санфир. Уродливый инвалид. Месяц назад я сомневался что достойная пара для тебя, а теперь и подавно. Он тоскует. Щемящая тоска передается через его касания мне. Но это уже не имеет никакого значения. Я хихикнула сквозь слезы  - Ну разве это инвалид? Ноги твои будут ходить, глаз будет видеть. Ты не рад мне? - я насупилась - Я был уверен, что Эрвин твой выбор.  Взгляд Леви пронизан тоской. Тоской и какой-то одной ему ведомой болью. - Ты - мой выбор. И всегда им был. - провожу пальцами по милому лицу, затем не выдерживаю, прижимаюсь губами к губам  Леви обхватывает мою голову, прижимая к себе в поцелуе. Он вливает в меня всю боль, все отчаяние и тоску, что копилась в нём и я делаю так же. -Кхм… - Гюнтер напоминает, что он и Тива все ещё тут. - Забирай её, Гюнтер! - смеюсь я, - забирай Тиву и будьте счастливы!  Эрвин, стоя на обратной стороне набережной, наблюдал за этой встречей. В тысячный раз перечитав слова на бумаге, он смял её и бросил в реку. Улыбнулся, провел пятерней по волосам и пошёл куда-то в только ему ведомом направлении. Мы с Леви решили вернуться на остров. Я поставила его на ноги, он немного перестроил ту самую старую лесную избушку и поправил баню. Остров стал процветать. Ко мне в лес повадились ходить люди. Кто с хворью какой, кто за благословением, кто за мудрым словом. Денег я не беру, но вот другими подарками нас завалили: еда, книги и прочие безделицы. Я осуществила свою мечту и стала помогать людям. Леви же наконец обрел покой рядом со мной. Разбил сад, стал больше читать и наслаждаться тишиной. Через год, осенью, он покоится во дворе нашего дома, лежа головой на моих коленях и слушая, как шевелится в моем чреве его малыш. - Спасибо тебе за всё, моя любовь - тихо шепчет он мне в миллионный раз за этот год. - Тебе за все спасибо.

ЛЕВИ

Я вижу Санфир. Она идёт с Тивой по набережной нам навстречу. Идёт прощаться со мной, я более чем уверен. Что случилось с её прекрасными волосами? Почему она отрезала их? - Капитан… - тихо произнёс Гюнтер - Вижу. *** - Ты всегда был моим выбором. - тихое признание Санфир. Её губы на моих губах. Этот поцелуй… такой долгожданный и желанный поцелуй… Я отстроил наш с Санфир дом. Каждую ночь я умираю в изгибах её тела, недостойный её… Но… Покрывая поцелуями каждый миллиметр её нежной кожи, касаясь пальцами лона, заглядывая в её глаза я осознаю, что небеса за что-то меня наградили… Значит вся моя жизнь была не напрасна… *** Вечереет. Кладу голову на колени к любимой. Нежно касаюсь кончиками пальцев живота, и моя дочь отзывается легкими пиночками. Мой птенчик. - Спасибо тебе за всё, любовь моя…. - Это тебе спасибо…